Страница 5 из 5
Это общее свойство греховной жизни выражается в различных ее состояниях. По сим состояниям людей можно разделить на два рода; к первому относятся те люди, кои никогда не думали и не думают оставить греха; а ко второму — те, в коих примечается некоторая забота о доброй жизни, но она у них не созрела надлежащим образом и приняла превратное направление. Те находятся или: а) в состоянии беспечности; или: б)
ожесточения с отчаянием, а сии в состоянии или: в) рабства; или: г) лицемерия; или: д) самопрельщения. а) Состояние нравственной беспечности Нравственная беспечность есть такое состояние, в котором человек не старается узнать, как повелевает жить закон Божий и согласны ли с ним дела его; а посему не чувствует нужды в исправлении и спокойно продолжает вести жизнь порочную.
Он равнодушен к вечным наградам за добродетель и не страшится нескончаемых мучений за грех, потому что если когда об них и вспомнит или от других услышит, то не обращает должного внимания. Людей, находящихся в таком состоянии, много, особенно между теми, которые наслаждаются счастием мирским; ибо «печали» (заботы) «века сего, и лесть богатства», и прочие похоти «подавляют в них слово Божие», так что оно вовсе бывает бесплодно (см.: Мк. 4, 19). б)
Состояние ожесточения Ожесточением называется то состояние человека, когда он не по неведению и слабости грешит, но с сознанием и упорством предается разврату, не внимая никаким добрым советам и даже намеренно поступая вопреки им и ругаясь увещаниям (см.: 2 Пар. 36, 16). Из состояния ожесточения скорый переход и в состояние отчаяния, когда человек, представляя, с одной стороны, всю тяжесть грехов своих, а с другой — всю строгость правосудия Божия,— обыкновенно ведет себя так, как бы совершенно был уверен, что погибель его неизбежна, а посему или исполняет меру своего нечестия, предавшись всем похотям развращенного сердца, или спешит прекратить жизнь свою самоубийством (см.: Мф. 27, 5). в)
Нравственное рабство Нравственное рабство есть такое состояние, в котором человек старается исполнить закон Божий и удерживается от нарушения его те из любви к Богу и не из сердечного отвращения от зла, но из страха наказаний за нарушение закона и, мало заботясь об исправлении своего сердца, старается исполнить закон только внешно.
Сие состояние свойственно особенно тем людям, которые, худо понимая или вовсе не зная, в чем состоит дух христианской религии, взирают на Бога, как на строгого Судию и Владыку, забывая о том, что Он есть вместе и Отец милосердый; и потому не любят Его, а только трепещут, думая избежать Его гнева соблюдением религиозных обрядов, в которых они поставляют сущность своей веры, бывают привязаны к ним до чрезмерности, а об истинных добродетелях нерадят. г)
Состояние лицемерия Находясь в состоянии нравственного лицемерия, человек знает, чего требует от него Бог, и видит несообразность своей жизни с законом Божиим, но не старается исправить свое сердце, а только старается казаться благочестивым. Цель, для которой он старается выставить на вид свою набожность, состоит в том, чтобы обратить на себя внимание других, снискать их похвалу и уважение или лучше скрыть и успешнее совершить какие-либо корыстные, нечистые свои намерения.
Яснейший пример лицемерия с главными его признаками можно видеть в фарисеях. Они любили молиться на открытых местах и в многолюдных собраниях, «да явятся человеком» (Мф. 6, 5). Они совершали долговременные молитвы, дабы обмануть благочестивых жен своею набожностию, расположить их к щедрому подаянию; они раздавали милостыни всенародно, «да прославятся от человек» (Мф. 6, 2)
; показывали великую ревность к своей религии, переходили море и сушу, чтобы обратить к ней, но в то же время делали обращенного сыном геенны, потому что не старались исправить его и научить истинному боговедению, а только внушали ему свое лицемерие и великое уважение к преданиям старцев, соединенное с небрежением о заповедях Божиих (см.: Мф. 23, 15). д)
Состояние самопрельщения В состоянии самопрельщения человек знает, что нужно жить добродетельно, а между тем нерадит о своем исправлении, потому что почитает себя нравственно совершенным. Причиною такого самопрельщения бывает неверное понятие о христианском совершенстве и самолюбие. Точно исполняя внешние дела благочестия, удаляясь по возможности мирских сует, замечая в себе некоторые добрые расположения,— сравнивает себя с другими, и, находя свою жизнь лучше, иной легко может подумать, что он действительно очень совершен и дерзает пред лицом Самого Бога говорить: «Боже, хвалу Тебе воздаю, яко несмь якоже прочий человецы, хищницы, неправедницы.
Богат семь, обогатихся и ничтоже требую». Что же ответствует ему Господь: «ты еси окаянен, и беден, и нищ, и слеп, и наг» (ср.: Ак. 18, 11; Апок. 3, 17). «Примечание». Как о пороках, так и о порочных состояниях должно заметить, что они: 1) все вдруг не могут быть в одном и том же человеке, потому что некоторые из них противоположны друг другу; 2)
человек имеет не всегда один и тот же порок, но может соединять с ним многие и переходить из одного состояния в другое; 3) одни пороки легче исправить, нежели другие; 4) впрочем, ни одного человека, как бы он порочен ни был, не должно почитать вовсе неисправимым, «ибо невозможная у человек возможна суть у Бога» (Лк. 18, 27). 4)
Причины, побуждающие ко греху и держащие в нем Христианин-грешник страждет от греха, однако ж не покидает его, а нередко и познавший сладость добродетели оставляет ее и обращается ко греху. Должны быть могущественные причины, удерживающие первого и увлекающие последнего,— и есть! Это — плоть, мир и диавол. 1) Под именем плоти разумеется то растление природы человеческой, по которому он стремится к чувственным удовольствиям, благам и гордому мнению о себе. Это есть действие сего врага: а)
когда в уме рождаются страстные помыслы о предметах плотских и греховных; б) когда в воле возбуждаются желания, противные закону Божию и внушениям благодати (см.: 2 Цар. 11; 3 Цар. 11, 1—11); в) когда в чувственных пожеланиях открывается стремление к забавам, удовольствиям и плотским наслаждениям,— вообще к такой жизни, какую так изображает Соломон: «все, егоже просиста очи мои, не отъях от них и не возбраних сердцу моему от всякого веселия моего, яко сердце мое возвеселися во всяцем труде моем: и сие бысть часть от всякаго труда моего» (ср.: Еккл. 2, 10).
Искушения плоти потому более опасны, что мы сами в себе содержим поврежденную природу человеческую. Только тот избавляется от плена сего врага, кто никогда похотей плотских не совершает (см.: Гал. 5, 16), но всегда старается распинать плоть со страстьми и похотьми (см.: Гал. 5, 24); 2) под именем мира должно разуметь тех людей, которые образом жизни и обычаями противляются духу веры и учению истины.
В сем смысле понимаемый мир двояким образом действует на грешных и против добрых христиан: иногда с духом лукавства он ласкает или их сластолюбию чрез предметы похоти плотской, или корыстолюбию чрез сокровища земные, или честолюбию чрез почести, отличия и другие предметы гордости житейской,— а иногда с ожесточением и злобою гонит всех «хотящих благочестно жити о Христе Иисусе» (ср.: 2 Тим. 3, 12)
,— чем одним не попускает одуматься, а других уловляет в сети греха. Тот не будет побежден от сего врага, кто всегда помнит, что всё в мире есть «суета суетствий» (Еккл. 1, 2),— кто искренно уверен, что без воли Божией и влас главы его не погибнет (см.: Лк. 21, 18); 3) последний и вместе первоначальный враг добра есть «диавол, человекоубийца искони» (ср.: Ин. 8, 44).
Он тем ужаснее, чем могущественнее, тем опаснее, чем лукавее в кознях своих, потому что пользуется и обстоятельствами, и свойствами человека, и всем, что может споспешествовать ему в совершении пагубных его намерений, и, как «лев рыкая ходит, иский кого поглотити» (ср.: 1 Пет. 5, 8). Сколь ни скрытно действует сей враг, впрочем, опытные в духовной жизни «не не разумевают умышлений его» (ср.: 2Кор.2,11).
Иногда он обольщает посредством предметов внешних, приятных,— как прародителей (см.: Быт.3; ср.: 1Кор.7,5); иногда устрашает бедствиями и скорбями, как сказал Господь: се, «иматъ диавол всаждати от вас в темницы, да искуситеся» (Апок. 2, 10); иногда действует на душу и сердце, как видно из примера Иуды (см.: Ин. 13, 2) и Анании (см.: Деян. 5, 3)
,— стараясь или производить в разуме нечистые помышления, или наполнять воображение суетными мечтами, или возбуждать в воле греховные пожелания. Вообще же он всегда замечает в человеке слабую сторону, на которую обыкновенно сильнее и действует, как сию кознь сатанинскую обнаружил в себе Иуда, который жалел о мире (благовонное масло): «не яко о нищих печашеся, но яко тать бе, и ковчежец имеяше, и вметаемая ношаше» (Ин. 12, 6; 13, 2; Лк. 22, 3—5).
Впрочем, диавол не самовластно действует, а только по попущению Божию,— как видно из примера Иова (см.: Иов. 2, 6),— и тогда только имеет успех в своих действиях против нас, когда мы сами перестаем хранить себя и предаемся беспечности (см.: Мф. 13, 25). Сии противники добра столь могущественны, что никто не может освободиться из-под их рабства, если кого не освободит Господь,— и те, кои уже свободны от него, не иначе сохраняют сию свободу, «как возмогая в Господе Иисусе Христе и облекаясь во все благодатные оружия» (ср.: Еф. 6, 10—11).
Однако ж власть сия не есть безусловная. Они владеют человеком не иначе, как только с его согласия; ибо предлагают только грех и склоняют к нему; а что сей грех избирается потом за цель,— в этом никто, кроме самого грешника, не виновен. Принудить к избранию никакая сила не может. Потому показанные враги добра суть только соблазнители, а не действующие причины грехов наших.
Ни владычество их над грешниками, ни совращение добрых не должны считаться насилием нашей свободе. Отсюда только очевидна обязанность одним искать помощи, другим трезвиться и бодрствовать. Примечание. Как выпутаться грешнику из сетей греха и как устоять доброму в добре,— об этом наставления должны предлагаться в аскетике.