Страница 22 из 23
Если бы кому нужно было пояснение, какие это добродетели надо вам в сердце засеменить здесь, чтоб они там явились во вне со славою, — можно ответить: станьте таковыми в сердце, какими означает вас одежда ваша; и — довольно. Носите куколь на главе — символ незлобия младенческого, — и будьте, как дети, незлобливы, послушны, немногозаботливы, ко всем приветливы и радушны, приемлюще друг друга любовию.
Носите аналав на раменах ваших — образ креста и всестороннего терпения — и будьте терпеливы и благодушны, пребывайте в трудах, молитвах, пощениях, коленопреклонениях, одна другой прощайте, одна другой помогайте и все сносите без роптания. Носите пояс — символ готовности на всякое дело и умерщвление страстей, — и будьте таковы: бодренны, несаможалетельны, не поблажливы себе, скоры на все благое до положения живота.
Носите мантию — образ савана погребального — и будьте мертвы ко всему, что вне вас и вокруг вас: бранят — не оскорбляйтесь, и хвалят — не возноситесь, благо получив — не увлекайтесь, и бедствуя — не малодушествуйте. Одно имейте в душе и сердце — спасение души и Богоугодность жития. Имеете четки — символ и правило непрестанной молитвы, и навыкайте такой молитве, — чтоб и сидя и ходя, и дома и вне, и в церкви и за трапезою, и во всяком деле и месте непрестанно иметь молитву в сердце, — с нею засыпать и с нею просыпаться.
— О всем сем подобном, напоминаемом одеянием вашим, поревнуйте, сестры, чтоб в свое время не послужила вам в обличение одежда сия. Теперь миряне и мирянки почтительно относятся к нам в уверенности, что мы и внутренно таковы, какими показывает нас во вне одежда наша. И хорошо делают, отдавая тем честь добродетели, хотя предполагаемой, которую нельзя не чтить. — Они не видят, что у нас на сердце.
Но что у нас на сердце, се сокрыто только во времени. Там все будет явлено. Как же будет нам стыдно, когда пред всеми, знающими нас теперь, откроется тогда, что мы не таковы в сердце, каковыми являемся по одежде! Как стерпим укор их, который обратят они тогда к нам! Мы вас считали смиренными, а вас осуждают, как гордых и тщеславных. Мы думали, что вы чужды увлечений сердца и помыслов, а вас осуждают за невоздержание очей и чувств.
Мы думали, что вы постницы, а вас осуждают за сластолюбие. Мы думали, что вы молитвенницы, а вас осуждают за непамятование о Боге. Мы думали, что вы труженицы, а вас осуждают за леность и многоспание. Мы думали, что вы терпеливы, а вас осуждают за ропотливость. Мы думали, что вы не любите мира, ни яже в мире, — а вас осуждают вместе с миролюбцами.
Мы думали, что вы кротки, послушны, миролюбивы, а вас осуждают за гнев, непокорность, грубость и свары. — Как стерпим такое и подобные укоры?! А они еще несравненно больнее будут, когда миряне пойдут в рай за свои добродетели, а нас погонят в ад за наше нерадение и беспечность. Имея теперь в мысли возможность такого для нас горького случая, отсюда еще позаботьтесь отстранить его, сестры! Того, что в стенах обители, мало. Что трудитесь, мало. Что поклоны кладете, мало.
Надо сердце свое исполнить всякими добрыми расположениями. Чего не доставало у юродивых дев?! По наружности и они были точь в точь, как мудрые, но когда пришла минута сретить жениха, они оказались никуда не гожими. — Отчего? Оттого, что не имели елея в светильниках их. — Елей — здесь означает совокупность всех благих чувств и расположений сердца, делающих душу любезной Господу невестою и дающих вход в чертоги славы Его. — То же и с нами будет.
— Если не будет в сердце нашем сих благих расположений, затворится дверь пред лицем нашим, и услышим из-за них: "Отойдите, не вем вас!.." Сие все напоминаю вам, сестры, в светлый праздник ваш не затем, чтоб нарушить празднственные ликования ваши, но чтоб, по случаю скоропреходного праздника, возбудить в вас опасливую заботу, как бы не пропраздновать здесь нескончаемого празднества, в хоре дев светлопрекрасных, которые, как искренние Владычице Богородице, вслед Ее приведутся и введутся в храм Царев.
Если и встревожится чья совесть, не к худу, а к добру. — Лучше здесь в тревоге держать себя, чтоб там награждену быть успокоением, — ежели, неосмотрительно предаваясь здесь покою, там застигнутым быть тревогою, которая, возродясь, уже конца иметь не будет. Пресвятая Владычица Богородица, — ваша ближайшая Заступница и Покровительница, — да окормит вас к тихому пристанищу Своему, а для того зарями света Своего да просветит, душевные недуги да исцелит, налоги бесов да отгонит, от тьмы страстей да избавит, здравие душе да подаст и сердце да исполнит нетленною красотою духовною, да ею, как снегосветлыми одеяны одеждою, в веселии и радовании вступите вы в небесные светлые обители, вслед Царицы Богородицы и вслед дев, во трудах земных просиявших славою на небе. — Аминь. 22 октября, 1863 г.
В день явления иконы Божией Матери Казанской. Глава 21. Урок всякому от лица Апостола Фомы: не буди неверен, но верен. В первый день воскресения Своего, вечером, Господь явился св. Апостолам и обрадовал их Своим воскресением. Св. Ап. Фомы не было тогда с ними. Когда пришел он, другие Апостолы уверяли его: "Видехом Господа", — но он в ту пору был в таком расположении духа, что не согласился поверить свидетельству их, и решительно ответил, что если сам не увидит очами своими, и не осяжет руками своими ран на теле Господа, никак не поверит.
Целую неделю пробыл он в сем томительном состоянии неуверенности в воскресении Господа. Господь видел сию тяготу сердца его, и из жалости к нему, в другое воскресение, снова явившись всем ученикам, когда и св. Фома был с ними, после приветствия всем — миром, тотчас обратился к Ал. Фоме и сказал: "Принеси перст твой семо, и виждь руце Мои: и принеси руку твою, и вложи в ребра Моя: и не буди неверен, но верен" (Ин. 20, 27 ).
— Ты желал осязательных удостоверений в Моем воскресении, — приди, осяжи и виждь, только не будь неверен, но верен. — Тогда св. Апостол в сильном движении веры воззвал: "Господь мой и Бог мой!" (Ин. 20, 28). Сие событие очень трогательно и много представляет назидательных сторон. Остановлюсь на одном, более нам пригодном слове: "Не будь неверен, но верен".
Не слышали ль и все мы недавно этого Слова — завета нам Господня: "Не будь неверен, но верен?" Что делали мы, когда говели? Чаяли к себе Господа. Целую неделю томили мы себя, целую неделю смущались недоумением, сжалится ли над нами Господь, простит ли нас и даст ли нам вкусить Себя?! Исповедались и дали обещание не оскорблять более Господа.
Сего ради обещания, Он пришел к нам, в св. тайнах, дал нам Себя не осязать только, но и вкусить. И сим милостивым действием Своим в нас сказал как бы каждому из нас: "Даю Себя тебе, вкуси и виждь; но смотри исполни и ты свое обещание: не будь неверен, но верен". Таков был к нам завет Господа! — и, конечно, он был принят совестию каждого.
Да слышится же он непрестанно в сердце нашем, и написанным зрится в нерассеянной мысли нашей, чтоб им направлялись шаги наши, и приводились в строй дела наши и начинания. Как св. Ап. Фома целою жизнию своею, трудами Апостольскими и мученическою кончиною оправдал верность свою Господу; так задачею и нашей жизни, болезненною заботою духа вашего да будет то, чтоб явить и Господу и всем, что мы помним слово Его: "Не будь неверен, но верен".
Приводи всякий себе на память, что обещал Господу на исповеди, и сам себе чаще тверди: "Не будь неверен, но верен", Обещал Господу быть воздержным, и будь воздержен. Обещал Господу хранить тело свое чистый от скверны, и храни. Обещал не обижать никого в суде или торговле, и не обижай. Обещался быть внимательным к нуждам других, будь таков.
Обещал исполнять благоговейно дела благочестия в храме и дома, — и исполняй. Обещался не питать зла, не завидовать, не серчать, не гордиться, не осуждать, - и не делай ничего такого. — Вообще, что не обещал кто Господу, — во всем том не будь неверен, но верен. Конечно, всякий сам знает, что так надобно. Но напоминать нам о сем, братие, очень нужно, по странному у нас обычаю,, - что, пока пост, мы степенны — чаем, а как пройдет пост, у нас начинается разрешение на веся, - и притом в таких широких размерах, что будто никакого ни в чем нет греха. Св.