Страница 25 из 55
Эта твердость каждого мученика делала камнем: колотят-колотят, и не расколотят. А вон католики стали искать решения в своей голове и попали на папу. Если какое-либо место Писания расшевелит мысль, а эта мысль, в свою очередь, начнет делать выводы, неотразимо теснящиеся в голову, - ничего: православный и от этого не прочь, но только обходится с этими выводами, своими порождениями, не как с родными чадами, а как с пасынками: подвергает их испытанию, вставляя их во всю совокупность истин святой веры, содержащихся в православном катихизисе, и смотрит, вяжутся ли они с ними, и, если не вяжутся или противоречат им, гонит вон из головы, как детей незаконнорожденных.
Если же не сможет сделать этого сличения сам, то обращается или к живым, или к прежним учителям и их вопрошает. Неправославный же поступает не так. Родятся у него в голове какие-нибудь думы - хорошие или худые, ему нужды нет, лишь бы нравились, - он и начинает рыться в Писании и искать им подтверждения. При таком настроении, конечно, каждая строка и даже речения, чуть-чуть указывающие на мечты искателя, берутся как доказательство.
Таким образом собрано несколько текстов, к ним приделаны произвольные толкования, и затем сделан вывод, то есть та мысль, какая родилась в голове прежде чтения Писания, и, наконец, возглас: "Так учит все Писание!" Так образовались все ереси, так протестантство, так папство, с той только разницей от первых, что последние еще роются у святых отцов и насилуют их.
НРАВСТВЕННЫЙ ПЕРЕЛОМ Вы спрашиваете: у всех ли истинно христианская жизнь начинается таким болезненным переломом, как это изображено в борьбе с грехом? И неужели, кто не испытал такого перелома, тот не начинал еще жить по-христиански? Нет, не у всех. Сохранившие благодать крещения во всей ее чистоте не испытывают такого перелома.
Но и для них должен быть ведом тот момент, когда они сознательно начинают христианскую жизнь. Это именно тот момент, когда они сознательно начинают считать для себя обязательным тот чин жизни, в котором с детства пребывали по повелению воспитателей, по подражанию и навыку. При этом не может быть никакого болезненного перелома, потому что, дошедши до убеждения, что для собственного блага им необходимо быть христианами, и решившись на это, они уже находят подготовленным и вне, и внутри себя все, что требуется к тому, чтобы жить по-христиански, то есть еще до этого момента их понятия, чувства и расположения, а равно и внешний порядок жизни, нрав и все правила образовались у них по духу Христову.
Таким образом, нового ничего у них не прибавляется, кроме того, что с этой поры они уже по сознанию долга начинают делать все то, что дотоле делали по обычаю и подражанию. Блаженны такие души! Но много ли их? Большая часть людей, пришедши к мысли, что надобно спасаться, находят в себе и в порядке своей жизни много такого, что ведет не ко спасению, а к пагубе: или понятия неправые, или чувства и расположения недобрые, или привычки страстные, или связи скверные и тому подобное.
Таким людям при решимости жить по-христиански нельзя миновать болезненного перелома, потому что нельзя им не чувствовать гнева Божия за произвольное оскорбление Его величия, и потому еще, что им надобно отрывать сердце свое от того, чем услаждалось оно дотоле, и склонять к тому, что кажется ему не совсем приятным. Чем более кто имеет страстных привычек и чем долее он жил в них, тем более болезненности и трудности встречает душа при обращении к Богу.
Есть еще третий класс людей, которые по внешнему порядку жизни - совершенные христиане, а внутри у них и не знать что. Такие люди не думают, что надо им кое-что переменить в себе, а между тем их состояние крайне плохо. Это - девы юродивые. Снаружи и у них тоже светильники, как быть следует, а внутри пусто - ни масла, ни светильни. Вот и они, не испытав болезненного перелома, считают себя в ряду христиан, угождающих Богу, но с первыми у них большая разница.
Те имели и помнят момент, когда сознательно возложили на себя благое иго Христово, или сочли обязательным для себя то, что прежде содержали по навыку, помнят и ради знаменательности этого времени в своей жизни, и ради того особенно блаженного состояния, какое тогда испытывает душа, а эти не имели того и не помнят - как привыкли жить, так и живут.
Да это бы еще ничего, а то беда, что, остановившись на одной внешней форме спасительного христианского жития, они не входят внутрь посмотреть, что у них в сердце и уме, и позволяют произрастать там всякого рода нечистотам и непотребствам; они как бы застывают вовне, а главное - считая себя праведниками, всех других ставят в ряд грешников, особенно тех, кто не отдает должной справедливости их мнимой святости, оттого подозрительность и пересуды, пересыпанные самовосхвалением, составляют главный их недуг. Боже, избави попасть в эту колею!
ОДНО ИЗ СРЕДСТВ ОБРАЩЕНИЯ К БОГУ Беда, когда в сердце человек сыт и доволен, и куда как хорошо, когда он голоден! Нищий и в сильный мороз бегает под окнами и просит. Пошел ли бы он, если б у него был кусок хлеба? Когда чувствуется беда, тогда хлопотам и трудам человека конца нет. То же и с сердцем: когда коснется его чувство беды, нищеты и голода, покоя не дает ни телу, ни душе: и то сделай, и на другое подвигнись.
Тогда уж саможалению нет места, и всякий труд не в труд. А голод и беду Господь посылает молящемуся и просящему. Это признак здоровья. У больного нет аппетита; он сыт, хоть по неделям не ест. Птичка, привязанная короткою ниткою, вспорхнет и падет, вспорхнет и падет. Когда нитка длинна, птичка и высоко взлетит, и далеко пролетит, а все притянется к тому же месту.
Если б не нитка, улетела бы птичка в луга красные. И в больших клетках птички летают, а все не на свободе. Как оторваться? Когда огонь угрожает привязанному, то он так сильно рванется, что не только нитку слабую, а железную цепь перервет. Стало быть, не за большим дело: надо зажечь беду вокруг себя. Что значит зажечь беду вокруг себя? Это - глубокое чувство опасности своего положения, и опасности крайней, от которой нет иного спасения, как в Господе Иисусе Христе.
Это чувство и будет гнать нас к Господу и заставит непрестанно вопиять: "Помоги, защити!" Оно было у всех святых и никогда их не оставляло. Противное тому есть чувство довольства своим положением, которое успокаивает человека и погашает в нем всякую заботу о своем спасении. Помилуй нас Бог от этого! МОНАШЕСТВО Есть между нами неблаговолящие к монашеству: "Не есть-де оно учреждение Самого Спасителя".
Да что такое разумеют под монашеством? Ряса, клобук, четки и прочая внешность, точно, не Спасителем учреждены, но сила и дух монашества указаны Им Самим, в Его собственном лице, в лице Божией Матери, Предтечи Господня и, можно сказать, всех апостолов. Монашество есть, с отречением от всего, непрестанное умом и сердцем пребывание в Боге. Монах тот, у кого так устроено внутреннее, что только есть Бог да он, исчезающий в Боге.
А так как этому настроению много мешает семейная и гражданская жизнь, то ищущие его удаляются от общества, разрывают, или даже совсем не вступают в семейные связи. На это есть указание у Самого Спасителя, именно о безбрачии и совершенном нестяжании. Затем, когда в Коринфе произошли недоумения касательно дев, не желавших выходить замуж, апостол Павел в послании к ним указал, как поступить.
Смысл указания этого такой: не худо делает тот, кто женится, но не жениться лучше. В апостольские времена были аскеты, они же в последующее время явились под именем пустынников, монахов. Церковь дала им только внешнюю организацию, а не учредила небывалого. Ни политика, ни мировые события не имели в этом участия. Монашество не отвне, оно исходит из духа христианства, и даже из природы духа человеческого.
Есть, например, люди, посвящающие себя науке, искусствам - отчего? Такой талант, говорят. Почему же не благоволить к тем, кои посвящают себя Богу? Ведь и это - талант, или, что то же, дар Божий. Настроение, значит, таково: могий вместити да вместит (Мф.19:12). Говорят, нет пользы от монашества. Да вы расширите круг полезного-то далее вещественных интересов, включите сюда благочестие, добрую нравственность, чистоту сердца, и порешите - от кого ожидать пользы для этих далеко не малых, вещей?
Не от таких ли людей, как Серафим Саровский, Парфений Киевский и многие другие? А христианство чего хочет? Вышних ищите, горняя мудрствуйте. Живот ваш сокровен есть со Христом в Боге (Кол.3:1-3). Это и есть монашество. Не черная ряса, не клобук - монашество, даже не жизнь в монастыре. Пусть все это изменится, но монашество вовеки пребудет, пока останется на земле человек - христианин.