Страница 63 из 85
Прежде хочу исправить вас и потом уже приступить к наказанию тех. Что можно представить снисходительнее этой милости? Поелику видит, что близкие ему вошли в общение с противником, то хочет нанесть удар; но щадит, удерживает гнев, доколе они не отделятся от противников, дабы сих только и наказать, или лучше – и их не наказывать, ибо для того угрожает близким, для того говорит, что одних их желает возвратить к себе, чтобы и те, исправленные страхом, переменились и, таким образом, ни на кого не излился гнев его.
Во всем он поступал, как искусный врач, как общий всех отец покровитель и защитник: сколько заботился о всех! Повсюду устранял препятствия, усмирял людей зловредных, везде бывал сам, и не борьбою достигал своей цели, но как бы идя на легкую и готовую победу, воздвигал победные памятники, ниспровергал, разрушал, рассыпал твердыни диавола и козни демонов и всех пленных переводил в воинство Христово.
Даже и на малое время не давал себе покоя, быстро переходил от них к другим, а от сих опять к иным и, как опытный вождь, ежедневно, или лучше – ежечасно, воздвигал победные памятники. В одном только хитоне вступив в воинские ряды, он брал города и жителей. Луком, копьем, стрелами и всем был язык Павлов, ибо он говорил только, и слова его поражали противников сильнее всякого огня; он изгонял демонов, а людей, ими одержимых, приводил к себе. Когда изгнал он злого духа (в Ефесе)
, собралось многое множество людей, занимавшихся тайными знаниями; сожгли волшебные книги ценою на пятьдесят тысяч драхм и обратились к истине. И как на брани, как скоро падают стены крепости или низложен утеснитель, все находящиееся при нем бросают оружие и переходят к вождю противной стороны, так было и тогда. Ибо едва изгнан был злой дух, все держимые им в осаде, бросивши книги, или лучше сказать, истребивши их, прибегли к ногам Павловым.
И он, сражаясь с целою вселенною, как бы с одним воинством, нигде не останавливался, но как бы носимый на крылах, все делал: то исцелял хромого, то воскрешал мертвого, то наказывал слепотою – я разумею волхва (Деян, 13); даже и заключенный в темницу, не оставался в бездействии, но и там привлек к себе стража темницы, продолжая восхищать людей в добрый свой плен». в) Стих 7. Яже ли пред лицем, зрите?
Аще кто надеется себе Христова быти, да помышляет паки от себе, зане, якоже он Христов, такожде и мы Христовы. По видимости ли только судите? – Увидели, что я непоказен, слаб здоровьем, говорю тихо,– и поверили тем клеветникам, что я ничего не значу и по благодатному порядку дел. Да если б смотреть на меня только как на христианина, и тогда не следовало бы ни тем как говорить о мне, ни вам верить речам их.
Ведай всяк, что как он Христов, так и я; и как он, будучи Христовым, старается действовать по христианской совести, как раб Христов, так по себе пусть судит и о мне, что и я так же забочусь во всем быть верным Христу, Его волю исполнять, в Его славу во всем действовать. Возьми это во внимание всяк, и не будешь криво понимать меня и дела мои. Так говорю, не указывая еще на особое мое назначение, которое лично получил от Самого Христа Господа и которым порицатели мои похвалиться никак не могут. Но об этом в следующем стихе.
Святой Златоуст глубже входит при этом в намерения святого Павла и говорит: «При всем другом достойно особенного удивления в Павле еще и то, что, будучи поставлен в большую необходимость хвалить себя, достигает двоякой цели: то есть и себя хвалит, и вместе такою похвалою самому себе не делается обременителен для других. Трудно и требует большого благоразумия – и соблюсти скромность, и сказать о себе нечто великое.
И смотри, с каким величием делает он сие здесь: – Яже ли, говорит, пред лицем зрите? – Обличивши тех, кои обольстили коринфян, он не останавливает на них своего слова, но переходит от них и к обольстившимся. Так поступает он и всегда,– обличает не только виновников заблуждения, но и введенных ими в заблуждение. Ибо если бы и сих не подверг ответственности, то их не так бы удобно исправило сказанное другим, даже они возгордились бы, как не подвергшиеся обличению. Посему и их обличает.
И не сие только достойно удивления в Павле, но и то особенно, что употребляет обличения, какие приличны тем и другим.– Послушай, что говорит вдавшимся в обман: яже ли пред лицем зрите? Не малое, но очень важное обличение! Почему? – Потому что род человеческий очень легко впадает в обман. Смысл же слов его таков: ужели вы судите по наружности? По плотским, по телесным отношениям? – Что значит: по наружности?
– Если кто богат, если кто величается, если кого окружают многие ласкатели, если кто хвалит себя, ищет пустой славы, если кто лицемерно притворяется добродетельным, не имея в себе добродетели (тот у вас и велик, и достоин внимания); ибо это значат слова: яже ли пред лицем зрите? – Аще кто надеется себе Христова быти, да помышляет паки от себе, зане якоже он Христов, такожде и мы Христовы.
Апостол не хочет вдруг показать себя строгим, но мало-помалу возвышает и усиливает речь. И смотри, как от себя сказанное им делается особенно чувствительным и многознаменательным. Ибо – от себе значит, да не ожидает узнать от нас, то есть из нашего ему выговора, но пусть судит о том сам по себе, что как он Христов, так и мы. Не сказал: столько же Христов, сколько и он, но как он Христов, так и я Христов. В этом мы одинаковы.
Ибо нельзя сказать, что он Христов, а я принадлежу кому другому. Но, показавши сие равенство, выставляет на вид и преимущество, говоря»: Стих 8. Аще бо и лишше что похвалюся о власти нашей, юже даде нам Господь в созидание, а не на разорение ваше, не постыжуся. Так, говорит, если и как на христианина только смотреть на меня, и то неправы порицатели мои и вы, им поверившие. Но я больше, чем всякий христианин.
Власть мне дана от Господа устроять Церковь Его, и законы для нее давать, и с нарушителей сих законов взыскивать. Такова моя власть! В этом вы сами можете удостовериться. Испытайте, и увидите. Я не боюсь быть пристыженным, будто сказал неправду. Или не постыжуся значит – и делом покажу сию власть, не посрамлю ложною снисходительностию присущей мне апостольской власти.
Вместе дает разуметь, что хотя власть такая всегда присуща ему, но как она вручена ему, так и он употребляет ее не на разорение, а на созидание. В этом и причина, почему я не всегда ее проявляю, и если проявляю, то с осмотрительностию испробовав все меры исправления. «Сказал это Апостол, что принял власть на созидание, а не на разорение, показывая, что противники его поступают вопреки сему, и не созидать хотят, но покушаются разорять чужие труды» (Феодорит).
Такие мысли заключаются в слове Апостола, но выражены они им несколько прикровенно, чтоб не показаться слишком резко выставляющим себя. Святой Златоуст говорит: «Посмотри, как он смягчает речь свою, предположивши сказать о себе нечто великое. Ибо ничто так не оскорбительно для многих из слушателей, как похвала самому себе, посему, устраняя оскорбительное, так говорит: аще бо и лишше что похвалюся.
Не сказал: если кто уверен в себе, что он Христов, пусть рассудит, что он далеко еще отстоит от нас. Ибо я получил от Господа столь великую власть, что могу наказать и предать смерти, кого хочу. А что же сказал? – Аще и лишше что. Хотя и выразить нельзя, сколь великую имел он власть, однако же в словах своих не показывает сего. Не сказал также: хвалюся, но аще похвалюся, если захочу похвалиться.
А таким образом соблюдает вместе и скромность, и показывает свое преимущество. Посему говорит: аще похвалюся о власти нашей, юже даде нам Господь. Опять все приписывает Богу и дар делает общим. В созидание, а не на разорение. Видишь ли, как опять успокаивает зависть, какую мог бы возбудить похвалою себе, и привлекает к себе слушателя, указывая на пользу, для которой получил он власть?
А как же выше сказал: помышления низлагающе? – Это преимущественный способ созидания,– уничтожать препятствия, обличать гнилое и употреблять к созиданию одно истинное. Итак, хотя для того получили мы власть, чтоб созидать, однако же, если кто будет упорствовать, сопротивляться и не подавать никакой надежды к исправлению, то употребим и другую силу, низложим и ниспровергнем его.
Посему и присовокупляет не постыжуся, то есть не окажусь ни лжецом, ни тщеславным». Стих 9. Но да не явлюся яко страша вас посланми. Мог бы я, говорит, похвалиться властию, но не стану этого делать, чтоб не показалось, что точно страшу вас только посланиями. Подразумевается: лучше, когда окажется нужда, я самым делом явлю сию власть.