Страница 33 из 57
, к вещественным ароматам закона присовокупляет оное невещественное и чистое из добродетелей мироваримое благоухание, говоря: «воня мира Твоего паче всех аромат» (Песн. 1, 2). Продолжение речи возводит к похвале более высокой, свидетельствуя в слове об изобилии у невесты духовных дарований, приобретенных размышлением и внимательностию. Ибо приточное слово желает, чтобы ученик премудрости (
по ученикам же, конечно, поймешь, кто их учительница) шел к пчеле, так говоря любителям мудрости: «иди ко пчеле, и увеждь коль делательница есть, делание же коль честное творит, ея же трудов царие и простии во здравие употребляют» (Прит. 6, 8), и присовокупляет к сему, что пчела всеми любима и славна, хотя немощна силами, но почтенна за мудрость.
А потому и представлена в образец жизни добродетельным: «премудростию», — как сказано, — «почтена произведеся». Сказанным же подается совет, не уклоняться ни от одного из добрых уроков, но летая по лугу Богодухновенных словес и с каждого цветка собирая что-либо для приобретения мудрости, составлять свои медовые соты, как в улье каком, слагая у себя в сердце этот труд внутри сделанных в памяти, подобно восковым чашечкам, не слитных между собою вместилищ для разных уроков, а таким образом, в подражание мудрой оной пчеле, у которой сот сладок и жало неязвительно, непрестанно творить честное это делание добродетелей.
Ибо действительно творит, здешними трудами выменивая вечные блага и собственные свои труды уделяя в душевное здравие царям и простолюдинам, так что таковая душа делается любимою Жениху и славною среди Ангелов, в немощи совершая силу по причине чести, какая воздается премудрости. Итак, поелику повествуемое о премудрой оной пчеле служит образцом учености и трудолюбия, и разделения духовных дарований бывают различны по мере тщательности в потрудившихся, то Жених и говорит потому невесте: поелику сердце твое стало полно сотами всякого рода учености, из благого сокровища сердца износишь ты медоточные капли словес, так что слово у тебя есть мед, смешанный с млеком.
— Ибо сказано: «сот искапают устне твои, невесто, мед и млеко под языком твоим» (Песн. 4, 11). Готово у тебя слово, не одного рода пользу оказывающее слушателям, но приспособленное к силам приемлющих, так что пригодно оно и более совершенным, и младенчествующим, для совершенных служа медом, а для младенчествующих — млеком. Таков был Павел: он более нежными словами питает новорожденных, а совершенным глаголет премудрость, в тайне сокровенную от веков, и которой не вмещают век сей и князи его (1 Кор. 2, 6-7).
Итак, Жених сказует, что такое уготовление меда и млека лежит «под языком» у невесты, указывая таковым изречением на сокровенное и благовременное употребление словес. Ибо кто знает, как должно отвечать каждому, тот, имея под языком эту многоразличную силу слова, каждому из слушающих, сообразно с временем, предлагает благопотребное. Восписав же такую похвалу устам и языку невесты, Жених переходит к высшим еще похвалам, говоря: «благовоние риз твоих, яко благоухание ливана» (Песн. 4, 11).
Слово сие есть некое любомудрие, указующее людям, к чему стремится добродетельная жизнь. Ибо конец доблестной жизни — уподобление Божеству, а поэтому доблестные со всею тщательностию стараются преуспевать чистотою души, устранением себя от всякого страстного расположения, чтобы при улучшенной жизни и в них образовались некоторые черты превысшего естества.
Итак, поелику добродетельная жизнь неоднородна и неоднообразна, но как при уготовлении тканей ткацкое искусство делает одежду из многих нитей, то натягиваемых прямо, то пересекаемых поперек, так и в доблестной жизни должно стекаться многое, из чего составляется ткань улучшенной жизни, как божественный Апостол исчисляет таковые нити, из которых состоит ткань чистых дел, именуя: «любы, радость, мир, долготерпение, благость», и все сему подобное (Гал. 5, 22)
, чем украшается из жизни тленной и земной облекающийся в небесное нетление. Посему то Жених одобряет замечаемое в одежде невесты убранство, как уподобляющееся благовонием ливану. Хотя прежде сказал, что благоухание мира ее превосходит все ароматы, так что, по-видимому, уничтожаются сим прежние похвалы, если предпочтенная всякому аромату теперь сравнительно уподобляется одному только аромату, потому что Жених сказал так: благоуханию ливана подобно благовоние риз твоих; но, поелику по некоей причине фимиам ливана установлено было воскурять исключительно в честь Божеству, то посему самому предпочтенная всем ароматам удостоивается уподобления одному аромату, который посвящен Богу, так что смысл загадки сей таков: риза добродетелей твоих, невеста, подобна Божественному блаженству, уподобляясь неприступному естеству чистотою и бесстрастием.
Ибо таково благовоние Божественных риз, что имеет сходство с ливаном, посвященным в честь Богу. Из последующих за сим похвал дознаем опять, как может иной соделаться сестрою и супругою Господа, именно из сказанного Женихом: «вертоград заключен, сестра Моя невеста» (Песн. 4, 12). Посему, если кто до того изменяется, чтобы стать и невестою, потому что прилепляется ко Господу, и сестрою, потому что творит волю Его, как говорит Евангелие (Матф. 12, 49)
, то да будет Он благоцветущим вертоградом, заключающим в себе красоту всякого растения, и сладкую смоковницу и плодоносную маслину, и высоковетвистую пальму, и обильную плодами виноградную лозу, и не какое-либо колючее или придорожное растение, но вместо них кипарис и мирту. Ибо так подобный вертоград умели украсить великий Давид и возвышенный Исаия.
Один, говоря: «праведник, яко финикс процветет» (Псал. 91, 13); и: «аз же, яко маслина плодовита» (Псал. 51, 10); и: «жена твоя яко лоза плодовита» (Псал. 127, 3); а у другого некоего Пророка ублажается почивающий под смоковницею своею (Мих. 4, 4), Исаия же возвещает, что «вместо драчия взыдет кипарис, и вместо крапивы мирсина» (Ис. 55, 13). Излагать в точности загадочное значение каждаго из сих дерев, указанных нам в пророчестве, было бы делом излишним, так как для всякого ясно, что значит сладкий плод смоковницы, со временем созревающий из самого кислого, в начале горький и негодный в пищу, а в последствии «плод мирен» (Евр. 12, 11), услаждающий чувствилища души?
Да и что приносит нам в дар плодовитость маслины в этом самом кислом и горьком соке, питаемом в плоде сначала, который потом, по надлежащем уходе и созрении, превращается в ней в естество елея, служащего пищею для света, облегчением в утомлении, упокоением после трудов, уяснением голове, содействием к подвигам подвизающихся законно? Почему финик делает плод свой недоступным для татей, сберегая его вверху, а не опуская к земле?
Откуда приятность у винограда, благоухание у кипариса и сладость у мирсины? Когда все сие в переносном значении берется применительно к добродетели, тогда для всякого разумного слушателя очевидно, что и к чему именно относится. Посему вертоград из таких дерев цветущ, полон растений, отвсюду обезопасен оградой заповедей, так что не дает в себя никакого входа татю и диким зверям, потому что, вокруг обнесенный оплотом заповедей, не доступен «уединенному дивию» и не «озобает его вепрь от дубравы» (Псал. 79, 14).
Поэтому, если кто — вертоград и приведен в безопасность, то делается сестрою и невестою сказавшего таковой душе: «вертоград заключен, сестра Моя невеста». Но для такого вертограда потребен источник, чтобы насаждения, утучняемые водою, пребывали всегда цветущими. Посему Жених в похвалах вертограду присовокупил источник, говоря: «вертоград заключен, источник запечатлен» (Песн. 4, 12).
Как поступать с источником, загадочно учит нас тому книга притчей, когда говорит: «источник воды да будет тебе твой», и да будет «тебе единому, и да никтоже чуждь причастится тебе» (Прит. 5, 17-18). Ибо Писание, как там запрещает воду источника тратить на чужих, так и здесь о том, что источник изливается не для чужих, свидетельствует, сказав, что он «запечатлен».
А сие значит то же, что и сказать: он охранен. Смысл же сего есть следующий: источником в собственном смысле, по моему рассуждению, называется мыслительная сила нашей души, изливающая и источающая в нас всякого рода помыслы. Но движение мысли делается тогда нашим, когда направлено к полезному для нас, доставляя нам всякое содействие к приобретению благ.
Когда же деятельность помыслов обратит кто на промышление порочного дела, тогда поток расточается на чуждое, так что исполненная терний жизнь, напоеваемая содействием лукавых помыслов, питается хорошо, но сохнет и вянет лучшее насаждение, потому что корня его не питает никакая влага добрых помыслов. Посему, так как печать доставляет неприкосновенность ею охраняемому, устрашая татя своим клеймом, а все некрадомое остается целым у владеющего, то похвала свидетельствует здесь о самой высокой добродетели у невесты, именно, что разум ее, сохраняемый в чистоте и бесстрастии, остается недоступным для врагов.