Страница 12 из 27
Тогда оный великий муж, видя слабость человеческой природы, что многие не могут подвизаться за благочестие до смерти, советует (сынам) церкви на некоторое время удалиться от сей страшной напасти, считая для них за лучшее бегством спасти свою душу, чем стоя в ряду сражения оказаться беглецами веры. И чтобы сильнее убедить людей, что нет никакой опасности для души, спасать веру бегством, собственным примером подает совет к удалению, сам прежде других удалившись от грозящей опасности.
Между тем у начальников особенною целью было и то, чтобы чрез него, как плененного вождя, разрушить весь строй веры, и по этой причине враги старались захватить его в свои руки. И так он занял один уединенный холм, имея при себе того жреца, которого он вначале обратил к вере и который был облечен уже благодатью диаконства. Когда же гонители последовали по следам их в великом множестве, и некто указал им место, где они скрывались, то одни из них, окружив со всех сторон подошву горы, стерегли, чтобы ему не удалось куда-нибудь убежать, если бы решился на это, а другие, взошедши на гору, разыскивали его по всем местам, и уже были в виду у великого, направляя свой путь прямо к нему.
Но он, приказав своему спутнику стоять с твердым и непоколебимым упованием на Бога и Ему вверить свое спасение, воздев руки на молитву, и если бы даже гонители были вблизи, не сокрушать своей веры страхом, сам себя поставил диакону в пример (исполнения) сего увещания, с неподвижным взором, распростертыми руками и в прямом положении взирая на небо.
В таком положении они находились; прибежавшие же к ним, осмотрев со всех сторон место, обойдя всякий куст на дороге, расследовав со всею тщательностью все возвышения скал и все углубления ущелья, опять устремляются к подошве горы, полагая, что он, в страхе пред обыскивающими гору, обратившись в бегство, попался в руки тех, кои окружали подошву горы.
И так у этих не оказалось его, ни у тех его не было; и хотя подсмотревший место пребывания великого описал оное ясными признаками, но искавшие его утверждали, что никого там не видали, кроме двух деревьев на недалеком расстоянии друг от друга. Когда искавшие его удалились, то оный доносчик, оставшись и найдя великого со спутником стоящими на молитве и уразумев божественное охранение, по которому они гонителям показались древами, припадает к нему и верует Слову (Божию)
; таким образом тот, кто за несколько времени до сего был гонителем, делается одним из гонимых. В пустыне они пребывали долгое время; потому что брань против веры усиливалась; начальник сильно ожесточался против приверженных учению благочестия, и все обратились в бегство. Поелику гонители потеряли надежду, чтобы великий когда-нибудь попался им в руки, то, обратив неистовое зверство против остальных, везде во всех частях провинции отыскивали всех, для кого было досточтимо имя Христово,—мужей, жен и детей, влекли их в город и наполняли ими темницы, вместо какого либо другого преступления, поставляя им в вину благочестие, так что судилища тогда не занимались никакими обыкновенными делами, но только о том одном заботились власти, чтобы измышляя всякого рода муки и пытки употреблять их против стоявших за веру.
Тогда еще более стало ясно для всех, что оный великий (муж) ничего не предпринимает без воли Божией; потому что бегством сохранив себя для народа, он был общею помощью для всех подвизающихся за веру. Ибо как мы слышим о Моисее, что, находясь вдали от ратного строя Амаликитян, он своею молитвою подавал единоплеменникам силу на врагов; так точно и он, как бы наблюдая духовным оком совершающееся, призывал божественную помощь на подвизающихся за исповедание веры.
Так однажды, по обычаю молясь Богу вместе с бывшими при нем, он внезапно исполнился томления и страха; присутствующим ясно было, что он как бы приходит в ужас и трепещет пред (каким то) видением, прислушивается, как будто до него доносится какой-то шум; прошло не мало времени; он во все это время оставался неподвижным и в том же положении; потом, когда представлявшееся ему зрелище как будто кончилось благополучно, опять пришел в обыкновенное состояние и восхвалил Бога радостным голосом, возгласив победную и благодарственную песнь, которую мы многократно встречаем в книге псалмов Давида: «благословен Бог, иже не даде нас в ловитву зубом их» (Псалм. 123, 6).
Когда же окружавшие его пришли в изумление и пожелали узнать, какое видение представлялось очам его, он, говорят, сказал, что видел в это время великое падение,—(видел) поражение диавола некоторым юношею, в борьбе за благочестие; и когда они еще не понимали, что бы значило сказанное им, он яснее рассказал, что в этот час один юноша из благородных, приведенный палачами к начальнику, при высшей помощи, крепко подвизался за веру, присовокупил он и имя его, назвав его Троадием, а также и то, что после многих мучений, доблестно перенесенных им, он увенчался венцем мученическим.
Диакон, изумленный слышанным, но не смея не верить сказанному, а вместе помыслив и то, что превосходит человеческую природу, находясь вдали от города и ни от кого не получая известий оттуда, говорит окружающим его о совершающихся там делах, как бы присутствуя при них, умоляет учителя позволить ему посмотреть своими глазами и узнать о произошедшем и не запрещать ему побывать на том самом месте, где совершилось это дивное дело. А когда.
Григорий говорил, что опасно идти в среду убийц и что он не раз может подвергнуться тому, чего не желает, от насилия противника, диакон сказал, что смело решается, надеясь на помощь его молитв, обратившись к нему с такими словами: «ты поручи меня Богу и никакой страх врагов не коснется меня»; и когда Григорий своею молитвою, ниспослал ему, как бы какого спутника, помощь Божию, он с уверенностью совершил путь, не укрываясь ни от кого из встречавшихся.
Вечером пришедши в город и утомленный путешествием, он почел необходимым облегчить свое изнурение омовением в бане. В этом месте властвовал какой-то умерщвлявший людей демон, пагубная сила которого действовала на приближающихся сюда во время (ночной) темноты, отчего в эту баню не ходили и не пользовались ею после захождения солнца. Диакон остановившись около бани просил приставника отворить ему дверь, позволить войти и не отказать ему попользоваться омовением в бане.
Приставник уверял его, что никто из осмелившихся мыться в этот час не выходил на своих ногах, но что после вечера здесь всеми овладевает демон, и что многие по незнанию уже подверглись неисцельным болезням, что вместо ожидаемого облегчения они возвращались с плачем и воплем. Когда приставник рассказывал это и подобное сему, то диакон не только не оставил своего желания, но еще более настаивал, всеми способами понуждая его позволить ему войти внутрь.
Приставник, полагая, что ему выгоднее будет не подвергаться опасности вместе с незнающим чужестранцем, отдавши ему ключ, отходит сам на далекое расстояние от бани. Когда же диакон раздевшись вошел в баню, демон употреблял против него различные страхи и ужасы: показывал ему всевозможные призраки, представлявшее нечто из огня и дыма состоящее; они являлись его глазам в образе зверей и людей, оглашали его слух, приближались дыханием, охватывали со всех сторон его тело. Но диакон, защищая себя (крестным)
знамением и призывая имя Христово, без вреда для себя прошел первое отделение бани. Когда же вошел во внутреннюю часть, то был окружен еще более ужасными видениями, так как демон принял вид еще более страшный; ему вместе представлялось, что от землетрясения пошатнулась баня, сквозь треснувший пол видится подземное пламя, из воды выходят горящие искры; опять тем же оружием, —знамением (креста)
, именем Христовым и помощью молитв своего наставника, он рассевает и кажущиеся и действительные страхи. Наконец уже в то время, когда вышел из воды и спешил к выходу, он был снова задержан демоном, который ухватился за дверь; но и это препятствие он опять устранил сам собою помощью той же силы, потому что знамением (креста) дверь была отворена.
После же, того, как все совершилось по его желанию, демон, говорят, закричал к нему человеческим голосом, чтобы он не считал своею ту силу, которою избавился от гибели; ибо сохранил его невредимым глас того, кто вверил его охранению (Божию). И так, спасшись сказанным способом, он привел в изумление приставников той бани, так как ни разу не случалось, чтоб кто-нибудь из осмелившихся входить в такую пору в воду, оставался в живых.
После сего он рассказал им о всем, что с ним случилось, узнал, что доблестные подвиги мучеников, в городе, совершились точно таким образом, как предвозвестил о том живущий в пустыне великий муж, и приложив к повествованиям о нем и чудесах его то, в чем видел, слышал и собственным опытом дознал силу веры великого Григория, о которой засвидетельствовал и демон, — опять возвращается к наставнику, оставив для людей как своего времени, так и последующего, общее охранительное средство, состоящее в том, чтобы каждый поручал себя при посредстве священников Богу.