Страница 2 из 27
Ибо мы слышали, как он говорил, что Иисус Назорей разрушит место сие и переменит обычаи, которые передал нам Моисей» (Деян.6,13. 14.). Таково обвинение риторов диавола. Но каково безумие слушающих? За что с гневом восстают против обвиняемого? Что худого усмотрели в сих словах? Что выставляли они как обвинение против него, то впоследствии совершилось.
Говорили, будто он сказал, что место сие имеет быть разрушено и постановления Моисеевы будут отменены. Какое же преступление заключается в сих словах, истинны ли они, или ложны? Ибо если говорить ложь, то не произойдет этого печального события, если же правду, то что преступного в слове, которое предсказывает то, что сбудется? Чему быть непременно, то совершится, будем ли мы молчать о том; или нет, а улучшит ли сколько-нибудь участь опечаленных умерщвление предсказателя?
Потом обвиняется Иисус Назорей, а к наказанию приговаривается Стефан. И если преступник возбуждает гнев, преступление же состоит в переустройстве места и обычаев, а это по словам обвинителя произведено не Стефаном, а Иисусом; то суд конечно должен был обратиться против обвиняемого. О несправедливый приговор слушающих! Поелику, говорят, Иисус изменит законы, то пусть будет побит камнями Стефан.
Но каким образом изменит закон Иисус, Который так стоял за закон, Который все установил для утверждения древних (законов) и сказал: «не приидох разорити закон, но исполнити» (Матф. 5, 17.); Иисус, Который закон воспрещающей убийство подтвердил своим ученикам тем, что совершенно возбранил гнев (Матф.5, 21. 22.), Который вместе с вожделением изгнал прелюбодеяние (ст. 28)
, Который запрещением мстить за оскорбление узаконил не допускать даже и начала злых обид (ст.43.44.) , Который заповедав раздаяние имущества искоренил страсть любостяжания. Как же этого и не припомнили и не подвергли исследованию и обсуждению? Желал бы я теперь присутствовать на собрании оных кровожадных судей и спросить о местах, из за которых они неистовствуют: где оный знаменитый храм, где те, до невероятности огромные камни, где оное золото, которое по цене едва ли не должно было равняться остальным материалам храма, где законные священнодействия, овен, телец, агнец, телица, голубь, горлица, козел отпущения?
Если с тою целью осуждают на смерть Стефана, чтобы не постигло какое-либо из этих бедствий, то пусть покажут, что они сберегли для себя посредством этого беззаконного убийства? Если же ничего такого не уцелело, из за чего произнесен оный приговор, то пусть скажут, из за чего это убийство? Но мы увидим в дальнейшем изображении подвигов Стефана, как мстит кровожадным убийцам осыпаемый камнями, как хлопьями снега, какими ударами отражает тех, которые сыплют на него град камней.
Пусть сыны иудеев узнают оружие христиан, которое великий Стефан, употребив для отмщения мучителям, слоим примером дал закон для нашей жизни. Они с зверскою и бесчеловечною яростью обступив Святого, все имели в виду одну цель: все, что было под рукою, обратить в оружие против Стефана; а он как некий Священник, по духовному закону закалающий чистую жертву, приносящий не чужое, а собственное тело, вместо возлияния изливающий кровь, сам собою за согрешивших умилостивлял Бога, Которого зрел в недоступных небесах, за убийство отмщая благодеянием, вопия в слух убийцам и говоря: «Господи, не постави им греха сего» (Деян. 7, 60.).
Он молитвою изглаждал грех их, который убийцы вписали своими беззаконными руками, а они, раздражаясь даже молитвою, не переставали бросать камни до тех пор, как великий Стефан, засыпанный ими как нежными цветами, или как бы покрытый какою легкою росою, погрузился в сладкий и блаженный сон. Но победа предварила (окончание) борьбы, и мы видим борца увенчанным прежде конца подвигов; ибо прежде чем мы рассмотрели самый подвиг, наше слово коснулось уже конца подвигов.
Однако я думаю, наше слово не должно опускать из виду того, в чем особенно ясно открывалась доблесть мученика: каково было собрание замышлявших убийство и как у всех равно дух возбужден был к убийству, какое согласие на зло было у собравшихся, каков взор каждого, каков внешний вид, какой скрежет зубов, как дает знать о том божественное Писание: «распылахуся сердиы своими и скрежетаху зубы нань» (Деян. 7, 54.).
Но стоявший посреди стольких и таких людей, восставший против всей силы вражией, действовавшей посредством сих кровожадных, во всем препобедил их величием души, противопоставив гневу, — долготерпение, угрозам, —пренебрежение, страху смерти,— презрение жизни, ненависти,—любовь, злобе,— благорасположение, клевете, — очевидность истины. Подвижник истины явил себя победителем не одним каким либо способом; но против всякого вида злобы, обнаруживаемой тогда иудеями, он противопоставлял в себе различные добродетели; со всеми видами зла сражался и все побеждал.
Так я слышал, что в гимнастических упражнениях борцов те, кои превосходят других силою, часто, вступая в состязание со всеми участвующими в беге, одерживают победу над всеми противниками; таков был и предводительствующей на поприще мучеников; он, противостав всей силе противника, над всеми торжествуете победу. Ибо лжеименную, боровшуюся с ним мудрость Либертинцев, Киринейцев и Александрийцев, победил истинною мудростью; страх, — дерзновением, угрозу, — презрением, озлобление, — благодеянием, ложь,— истиною.
Они готовились к убийству и уже вооружили руки камнями, выражая озлобление и взорами и тяжелым дыханием и скрежетом зубов; а он смотрел на них как на братьев и приветствовал как отцов; ибо, «мужие, - говорит он, братие и отцы послушайте» (Деян.7,2.). Они измышляли вероподобные клеветы; а для него сонмище убийц было местом преподавания истины; не прерывалось слово от страха, не ослабевало от ожидаемых опасностей, не было у него смерти пред глазами, но вознесшись духом горе и взглянув на тех, кто находился пред ним, он как неразумных детей руководит их словом, для доказательства их заблуждения относительно догматов пользуясь тем самым, чему они верили.
В речь вводится Авраам и вся история его представляется в немногих словах; потом по порядку являются следующие святые; повествуется при этом о Моисее, о его рождений, воспитании, научении; о тайноводстве на горе; о том, как поразил он казнями Египет, как спас Израиля, как предвозвести тайну Господню (Деян.7.). Особенно же привело в волнение синедрион и воспламенило его гнев то, что Моисей, которого они, как им казалось, с особенным вниманием изучали, оказался защитником учения Стефанова.
Посему, вставши, приводят дело к концу, достойному и их собственного озлобления и желания Стефана. Ибо он, переступив пределы естества, прежде исшествия из тела, чистыми очами видит отверстые пред ним небесные врата, открытое внутреннее святилище, и как самую божественную славу, так и «сияние славы» (Евр.1, 3.). Вид славы Отчей не может быть описан никаким словом; «сияние же» в видимом для людей образе созерцается подвижником, являясь настолько, насколько может то вместить человеческая природа.
И так он став выше человеческой природы и преобразившись в ангельскую красоту (так что служил предметом удивления и для самих убийц, когда вид лица его изменился по подобно достоинства ангельского) увидел недоступное взору и громогласно возвестил явившуюся ему благодать. А они затыкали уши и не хотели слушать повествования о видении, поступая хорошо по крайней мере на сей раз; ибо слух нечистых не был достоин принять повествование о божественном явлении.
И так, он сообщал всем предстоящим о благодати, передавая своим рассказом во всеобщее сведение то, чего был удостоен только он один; «вижу, - говорит он, - небеса отверста и Сына целостна одесную стояща Бога» (Деян.7, 50.). Они же, возопив громким голосом и затыкая уши, единодушно устремились на него. Очень хорошо в повествовании о них и вопль их причислен к делам, чтобы показать сродство произволения их с произволением Содомлян.
Ибо и их беззаконие Судьею названо воплем; «вопль,- говорит он, Содомский и Гоморрский взыде ко Мне» (Быт. 18, 20.). И так они вопияли для того, чтобы был услышан их вопль против Стефана. Подвижнику же не было неизвестно, что чрез озлобление убийц он получает благодеяние; ибо как бы венцем увенчанный в кругу побивавших его камнями, он так принимал происходившее, как будто руки противников сплетали ему победный венец.
Посему-то убийцам и мстит благословением, прося не возмездия за содеянное над ним, в противоположных последствиях, —чтобы ему принесло это жизнь, противникам же его погибель; но моля, чего удостаивался сам, того не лишать и врагов, как содействовавших ему в достижении благ. Так умеет относиться ко врагам тот, который зрел Христа; поелику он увидел Законодателя терпения, то припомнил закон, повелевающий любить врагов, добро творить ненавидящим нас и молиться за враждующих с нами (Матф.5, 44.).