Страница 135 из 149
Потому что вы, конечно, знаете, что и Сам Христос не просто, но и в повелениях (Своих) отменил ветхозаветный Закон, и тем, что представляется, что будто Он отменил его, Он, в действительности, установил его более прочным и непревратным [623]; так и «безумие» [624], проповедью в Него разрушившее еллинскую (языческую) премудрость, явила удостоенных чудесным образом более премудрыми (чем еллинские мудрецы), вложив в них истинное знание божественных и человеческих истин, сведши на нет мудрость построенную на слове (слове, имущем свое бытие в исчезновении, хотя мы и сохраняем его, и то на время, в бытии, путем сочетания некоего сцепления букв и слогов) [625], даровало нам истинное Слово, Оное Слово, «Иже бысть нам Премудрость от Бога» (1 Кор. 1:30), Которое есть Самоипостасная Премудрость, Которое тех, в которых бы запечатлелось, восхищает от тления (смерти и гибели). Таким образом, можно сказать, все совершенное ныне Богом, является непостижимым, и для тех, которые не проникают в глубину, совершенно недомыслимым. И это — естественно: потому что Совершенное Естество есть Нечто сокровенное и премирное и недоступное для зрения всякого естества.
Если же, при этом, из числа живущих согласно благочестию [626], Оно преимущественно усвоило Себе сословие монашествующих, то и не без основания законы в отношении оного будут неудобозримее (более тонкими) прочих и осуществляющимися противно тому, что в начале представляется многим. Так и нам, когда связь дружбы не разорвана и не нарушена по причине (моего?) бегства и молчания; лучше же сказать: вследствие сего любовь возросла, — нет более нужды скрывать (или: отвергать), если только лишь из того малого, что нам открыто Отцами, и то — насколько это вмещает писание, — мы сделаем для вас изложение начертаний.
- Итак, любитель словесности, достойным образом пользуйся словом и великое имя любомудрия (философии) осуществляй в образе твоей жизни [627]; потому что бесславно пользующийся словами и проводящий образ жизни чуждый любомудрию в сухом лишь познании почтенных наук, надлежащим образом представляется как тот, кто обесчестит науку тем, что зароет в землю [628] словесное искусство и науку мудрой математики, а также в результате доставляемое ими именитое счастье [629]; думаю же, что в оный страшный день Суда, злоупотребивший ими будет их иметь своими обличителями, как в настоящее время нисколько не поддавшийся убеждению ясно выраженных в них начал: потому что они предваряют благоприятное время [630], делают очевидными неизбежные выводы (или: обвинения) и представляют пред лицо обвинительный приговор, и возвещают средства для испытания предлежащих вещей: не сущих, а представляющихся сущими [631]; и, одним словом, указывают средства, с помощью которых долженствует душу привести в порядок пред лицом оных непостижимых [632] вечных истин.
- Итак, душа, говорят, есть нечто простое; созданная же в начале благой, если бы она извнутри (т. е. по своему собственному почину, а не по совету и вредительству бесов) всецело стала причастной всецелого противоположного начала (т. е. — зла), она тем самым совершенно отпала бы от добра [633], свойству извнутри (т. е. по природе), дурной чеканки не возможно было бы иногда иметь и прямую противоположность в себе: — зло, которое не хочу, то делаю (говорит Апостол Павел, Рим. 7:19); а это — состояние двойственности, состояние же простоты существа ушло; противоборствующий закону ума закон греха, про который и Апостол говорит, как о делающем человека пленником прежде (пришествия) благодати во Христе, является непосредственным действием супротивного духа; лучше же сказать — его силой, которая чрез душу и чрез тело, по природе сообразно ей действующее как ее орудие, переходит в ее навык, состояние и дела.
Точно так, как душа есть нечто невидимое и непостижимое для восприятия ее органами чувств, дает же имущим ее то, что характеризует ее (а это, для начала сказать: возрастание, ощущение, мышление) [634], так и в разумной душе, содержащей в себе противоположные начала [635], ни одно не является постижимым для восприятия органами чувств, и познается только на основании качества проистекающих от них проявлений: потому что эти качества характеризуют и самую душу: потому что энтелехия [636] бывает не на основании тела, имущего жизнь (от души), как это учат немудрые софисты, которые в течение всей своей жизни не взыскав ничего того, что превосходит физическое естество, заблуждались и относительно самого физического естества, не быв в состоянии найти что–либо здравое; потому что душа есть существо само по себе; поскольку и будучи отделена от тела, она пребывает, но и будучи соединена с ним, она во многом являет себя независимо от сочетанного с нею тела; так что справедливо можно было бы сказать, что она является творческим началом, энтелехией для всего принятого ею на себя, а лучше сказать — вместе с нею приведенного в бытие, тела; но, конечно, она есть нечто совершенно иное, чем энтелехия и отнюдь не нечто из свойств принадлежащих подвластному (ей телу).
Таким образом, вот, возможно было бы ее изобразить, и то легче и, можно сказать, настолько легче, насколько движение ума быстрее движения тела. Познай же характеризующую силу, присущую и тому и другому действию, которую познаешь на основании соответствия поступков; таким образом тогда увидь познаваемое и сопребывающее, если только сформировавшееся, прежде чем изменило бы жизнь, не изменит своей формы [637].
- Для того, чтобы тебе стало яснее, я объясню тебе все: говорится, что жажда удовольствий является началом зол, и, можно сказать, вся последовательность зол отсюда берет свое начало. Поскольку наша человеческая природа состоит из двух элементов, духовного и чувственного, то и понятие удовольствия выражается в двух видах: один из них имеет чисто духовный характер, некий представляющийся приятным «зуд», — хотя бы и был вызван чувственными восприятиями и возбуждением (страстей), — и носит он наименование: «славолюбие»; другой же вид удовольствия основывается исключительно на чувственных возбуждениях, и от самого понятия удовольствия заимствовал свое имя: «погоня за удовольствиями» (ориг. «удовольство–любие») [638]. Прияв же в сотрудники пресмыкающуюся по земле змею — «сребролюбие», они испускают множество поистине острых и смертоносных стрел [639] в обольщенные бессмертные души. Таковы — первородные отпрыски древнего змия, которые характеризуют хранящую их в себе породительницу [640]; так, вот, природные змеи и подчиняются во всем законам природы (тем что порождения змеи губят свою родительницу) [641]; эти же — противные ее (души) природе, тем не менее, имеют обыкновение губить свою родительницу.
Пребывают же они вместе как бы в одном логовище и покоятся, увы, в душе всякого из губимых, своими скверными сочетаниями всегда порождая мерзость еще более нечистых душегубительных страстей.
- Но надлежит расширить и слово и разъяснить «кто — спасающиеся, а кто — нет», чтобы ты мог определить: в каком положении сам ты находишься; и если бы обнаружил в себе какой недочет, то усердно бы его исправил. Вот, по этой–то причине, позабыв о моей худости и невежестве и оставив созерцать, а лучше сказать — оплакивать мою неудобь очищаемую гнилость, я взялся за это пространное сочинение к тебе. Не лиши же себя и меня доброй сей пользы перед Богом, — не отдав ему должного внимания [642] — посчитав, что я написал его как бы невзначай («ики»); потому что (напротив) специально ради тебя я написал его… Потому что если кто, совершенно возненавидев реченных вожаков дурного множества бесчестных навыков (или: предрасположений), путем многочисленных подвигов, при помощи Божией благодати, совершенно изгнал их, обратив в бегство полки начальствующих бесов, такой, вот, человек, прияв на основании сего награду за подвиги и увенчавшись неизреченными благодатьми (дарованными) и став неложный [643] трофееносец из среды людей, предстал пред Богом, вместе с Ангелами составляя вокруг Него непрестанный лик (хор), и для нас поставлен в пример святости.
Если же кто не очистившись и не очищаясь, но бесчувственно подставляя себя под удары (страстей), в течение всей своей жизни сдруживается с Царскими врагами, лучше же сказать — с притворщиками дружеского расположения к сему человеку, и не познал или, если и познал, не обратился от них в бегство, но неудержимо бросается на приманку (удовольствий) и услаждается душеубийственными падениями и воскормляет в себе уже многих губительных змей, которые в свою очередь порождают многих отпрысков, как то: погоня за удовольствиями, искание славы и любостяжательство, — кем, вот, окажется этот человек тогда, когда Царь всех придет судить вселенную? где будет поставлен размещающими Ангелами на оном страшном Судилище? что услышит? куда же будет отослан оным справедливо присуждающим Гласом, воздающим каждому по делам его (Мф. 16:27)?