Страница 19 из 149
Эти слова и чудо явились опровергающим ответом на мысли книжников, но, с другой стороны, они как–то гармонируют с ними: ибо это — правда, что никто из людей не может своей властью отпускать грехи. Но в том–то и заблуждение и безумие фарисеев, что они считали Христа за простого человека, и не видели в Нем Всемогущего Бога. Ибо произошло то, что никто никогда не видел и не слышал ранее, именно: ныне явился Бог и Человек, имеющий сугубую природу и обладающий сугубым действием («энергией»): говорящий действительно, так как это свойственно нам, людям, творящий же елика хощет — словом и единым повелением, как — Бог, и Своими делами уверяющий, что Он — Тот, Кто в начале все создал, как говорится в псалме: «Рече, и быша, Той повеле, и создашася» (Пс. 32:9). Посему и в этом случае за Его словом немедленно последовало и дело. — «И взем одр, изыде пред всеми: яко дивитися всем». Ибо и среди людей прощение проступков, если кто обидел кого, часто производится словом, но чтобы болезнь, и то таковая болезнь, могла обратиться в бегство силою единого повеления и слова, это возможно — только Богу. Посему Евангелист говорит, повествуя, что все видящие (совершенное Господом исцеление расслабленного) удивлялись и прославляли Бога, т. е. Его, конечно, Творца сего неизреченного чуда, лучше же сказать, — Творящего славные и страшные дела, которым нет числа, — говоря: «Яко николиже тако видехом».
Но те люди, действительно, таким образом словами воздавая славу и возвещая чудо, большее всех прежде бывших чудес, говорили: «Николиже тако видехом». Мы же не можем теперь так говорить: потому что мы видим многие и гораздо большие, чем это, дела, совершенные не только Христом, но и Его Учениками и бывшими после них преемниками, и то совершаемые единым призыванием имени Христова. Посему, братие, теперь уже мы Его будем прославлять делами, возвышенным умом воспринимая это чудо, как пример для добродетели: ибо всякий предающийся услаждениям, расслаблен душою, лежит на одре сладострастия с соответствующей сему расслабленной разнузданности тела. Но когда, убежденный евангельскими увешаниями, покаявшись, он восторжествует над своими грехами и над порожденной ими расслабленностью души, тогда он бывает приносим ко Господу сими четырьмя: презрением к себе, исповедью согрешений, обещанием на будущее воздерживаться от зла и молитвой к Богу. Но они не могут приступить к Богу, если только не раскроют крышу, разметав черепицы, глину и иной материал. Кровлей же в нас является мыслительная часть души, как все в нас покрывающая; заключает же она в себе как бы многочисленный, нагроможденный материал, имеющий отношение к страстям и к земному. И вот, когда это состояние станет расцеплено и уничтожено сими вышереченными четырьмя, тогда действительно мы сможем быть спущенными, т. е.
истинно смириться и припасть и приступить ко Господу, и просить и получить от Него исцеление.
Но когда же совершаются эти дела покаяния? — Когда Иисус пришел «в Свой град», т. е. во плоти пришел в мир, который является Его собственностью, как Его создание, как и Евангелист говорит о Нем: «Во Своя прииде, и Свои Его не прияша. Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его» (Ин. 1:11–12). Посему и расслабленный духом, с верою таким образом припадающий, немедленно же слышит от Него: «Чадо», и воспринимает и отпущение грехов и исцеление, и не только это, но и силу приемлет к тому же, чтобы взять свой одр, на котором он лежал прикованный к нему, и нести. Под «одром» же разумей — тело, в котором покоится ум, следующий плотским стремлениям, и который, подавленный телом, придерживается дел греховности. Но после выздоровления, наш ум является теперь ведущим и носящим тело, как подвластное ему, и им являющий плоды и дела покаяния, так что видящие прославляют Бога, видя сегодня Евангелистом того, кто вчера быль мытарем, Апостолом — гонителя, Богословом — разбойника, сыном Небесного Отца — того, кто незадолго перед тем обитал со свиньями, — если же хочешь, — и (не просто сыном Небесного Отца, но и) восхождение в сердце полагающего и идущего от славы в славу и простирающегося изо дня в день к большему.
Посему Господь и говорит Своим: «Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят Отца вашего, Иже на Небесех» (Мф. 5:16). Говорится же это не в том смысле, будто бы Он заповедует нам показывать себя; но Он заповедует богоугодно жительствовать; но как свет, не имея отношения с внешним миром, однако притягивает к себе взоры зрящих, так богоугодное жительство привлекает к себе вместе с очами и души людские. И еще: как при свете солнца, мы восхваляем не воздух, участвующий в сиянии, но — солнце, обладающее светом и подающее озарение его; и если даже мы и восхваляем эфир, как светящийся, то насколько больше восхваляем солнце? Так и в отношении человека, являющего добродетельными делами, сияние Солнца Правды: ибо такой человек, как только становится замеченным, возвышает людей к славословию Небесного Отца, Солнца Правды — Христа. И не говоря уже о больших добродетелях, скажу, что когда вместе с вами предстоя Богу в священной Церкви, обернувшись, я посмотрю на тех, которые с разумением и с сокрушением воссылают Богу песнопения и моления, или же вижу кого в молчании и в погруженности стоящего и внимающего, то и этот единый вид меня окрыляет и я исполняюсь довольством и славлю Отца, Иже на Небесех — Христа, без Которого никто не может сделать ничего благородного и чрез Которого всякое успешное действие производится в людях.
Но что нам сказать о тех, которые не в молчании предстоять, не участвуют в воспевании славословий, но разговаривают друг с другом, и нашу словесную службу Богу смешивают с какими–то праздными разговорами, и сами не слушают священные и боговдохновенные слова, и желающим слушать — мешают? Доколе, о, вы — такие люди! — будете хромать на оба колена, как сказал бы Фесвитянин Илия, — желающие одновременно участвовать и в молитвах и в неблаговременных, земных разговорах, и не исправляющие друг друга, как это подобало бы, но взаимно всячески губящие друг друга, лучше же сказать — сами друг другом уничтожаемые? Доколе не удержитесь вы от суетных слов, но Дом Молитвы будете делать домом торговли или вести страстные разговоры, Дом, в котором произносятся и воспринимаются слухом словеса жизни вечной? Эту вечную жизнь мы, с нашей стороны, просим у Бога с непостыдной надеждой; а, со стороны Бога, она даруется тем, которые всей душою и всем помышлением молят о ней, — но не тем, которые даже, так сказать, и не полный язык подвигают к молитве. Ныне у нас, братие, жертва приносится не чрез огонь, как при Моисее, но словом совершается. Посему, в то время как огнем возносимая Богу жертва воспринималась, приносившие вне чуждый огонь, вместе с Кореем восставшие против Моисея, были сожжены священным огнем, возгоревшимся против них.
Убоимся же и мы, чтобы, привнося внешние чуждые слова на сем священном Божественном Жертвеннике, я говорю о Церкви, не стать нам вконец осужденными сущими в ней божественными словами, отсюда делая сами себя достойными изречения проклятия и осуждения. О, убоимся, молю, и доколе пребываем здесь, со страхом предстоя Богу, будем приносить моления; выходя же отсюда, покажем с этих пор изменение в образе жизни на лучшее; не соблазняясь выгодами и особенно неправедными; бежа от клятв, и особенно при лжи; удерживаясь от срамных слов, а тем более куда больше, от соответствующих им дел: злословия, коварства, хвастовства; каждый член, каждое чувство подчиняя водительству благочестивого ума; нося тело с благоразумием и со страхом Божиим, или, лучше сказать, — не нося, а — вознося, но не — подчиняясь телу, снижаясь до его низменных и отвратительных инстинктов и допуская себе быть одержимым ими, — будучи научены Павлом и зная, что если по плоти живем, долженствует нам умереть; если же духом умертвим дела тела, будем жить во веки.
И ныне к славе Божией подвигнем всех зрящих нас, знающих, что Сей Дом носит в себе Христа, укрепляющего расслабленных душою и заповедующего телесные чувства и ощущения приносить к Нему и возносить, но не быть безрассудно носимым и понижаемым ими, — и таким образом взойти в истинный наш Дом, я имею ввиду — небесную и сверхнебесную Область, где ныне — Христос, Наследник и Наследия–податель наш, Которому подобает слава, держава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Омилия XI [18]
О честном и животворящем Кресте