Страница 82 из 149
Но и такой вопрос ставят некоторые, а лучше сказать — сущие земля и прах ставят в вину Сверхнебесному, вчерашние — Предвечному: «Зачем звал», говорят, «Бог тех, которые Он знал, что или откажутся или же на деле не отзовутся? И зачем, вообще, предведя и это, Он создал тех, которые имеют быть преданы мукам?» — Но ни этого не принимая во внимание, что «Якоже отстоит небо от земли, тако отстоят мысли Моя от помышлений ваших, — глаголет Господь» (Ис. 55:9), они призывают к отчету и, можно сказать, фамильярничают (Λογοπραγοΰσι) с Тем, Который выше всякой мысли. Чем мы, люди, разнимся от муравьев? Разве не из тех же природных элементов имеем наш состав, я имею в виду — наше тело? Не от тех же ли элементов питаемся? Не там ли же живем, где и они? Не отдарены ли почти теми же основными способностями, что и они? А не обладают ли они некоторыми способностями, которыми они и превосходят нас? — Так, они более заботливы о своих выгодах и издалека знатоки своей пользы, и более старательны относительно годичной сборки запасов. Но мы превосходим их разумностью души. Но что это наше превосходство в сравнении с тем превосходством, какое Бог имеет в сравнении с нами!
И если бы даже все живущие на свете муравьи собравшись вместе, никогда не были бы в силах понять ни одного малейшего нашего дела или замысла, хотя мы даже и не во всем их превосходим [201], то, в то время как Бог бесконечно и беспредельно превосходит нас, как могли бы мы проникнуть в дела и разум Его, и без наличия веры познать в совершенстве последствия событий? Ибо как это великое на небе светило не могло бы произвести день, если бы свет его лучей не превосходил орган нашего зрения, так ни создатель нашего естества, Бог, не был бы Творцом спасения нам, если бы был постижим для нас и не обладал бы мудростью и благостью, превышающими наш разум. Однако, как не подумают те, которые обвиняют Бога за то, что Он позвал и тех, которые на деле не имели отозваться на Его призыв, что, если бы Он не позвал их, то тем самым те приписали бы Ему вину своей погибели? И чтобы никто не мог сказать, что Он — виновник их гибели, Он их поэтому позвал. Зачем же Он вообще сотворил таких людей, которые имеют быть преданы мукам? — Не для мук Он создал людей, но чтобы спасти; что явствует из того факта, что Он их позвал; потому что, если бы Он хотел кого наказать, Он не призывал бы всех ко спасению.
Если же Он, по Своей благости, привел и призвал меня ко спасению, но я сам себя явил бы неключимым, то неужели же мой грех, тогда когда еще и не был совершен на деле, долженствовал бы уже победить и связать Его вечную благостыню, так что уже и заранее Он меня и не стал бы призывать ко спасению?! Было ли бы это справедливо?! — Но тот, кто не так ставить вопрос, но винит Творца, тот в сущности заявляет, что Бог не должен был создавать разумное существо; потому что на что разум, если бы при этом не было свободной воли производить выбор? Но как бы кто мог обладать свободой воли, если бы не мог, коли пожелал бы, и дурным быть? Если же без наличия свободы воли не может быть дурным, то, конечно, без этого не может быть и хорошим (и то и другое связано с свободой воли и выбора).
Следовательно, тот, кто говорит, что Богу не следовало создавать тех, которые имеют понести наказание, этим говорит, что не надо, чтобы были созданы и спасающиеся, ни вообще разумное и обладающее свободой воли существо; если же и все иное было создано ради сего разумного существа, то не должно было Богу, — как бы говорит он этим, — быть Творцом. Видите, какой абсурд! Но поелику человеческий род был создан Богом, как разумный и одаренный свободой воли, и пользуясь различным образом этим даром, одни имели стать дурными, а другие — добронравными, то ужели благому Богу действительно отвечало бы, по той причине, что будут дурные, не приводить в бытие и благих? Мог ли бы кто выдумать что–нибудь более несправедливое? Потому что если бы даже и один единственный человек на свете был благим, то ни тогда не было бы достойным не произвести творение: потому что лучше один, творящий волю Господню, чем — десятки тысяч беззаконников. Ужели и выбирающим золото из золотоносного песка скажем, что не следует сначала бесполезную землю приносить ради крупинок золота? Но послушаем, когда избрание было бы невозможным: не было бы избранных, если бы не было званных, а как же были бы званные, если б они не были приведены в бытие? Но еще ближе поведем нашу речь и спросим их, порицающих Того, Кто хочет всем спастись; спросим их относительно таких людей, которые (сознательно) не желают своего спасения.
Мы, смертные, нуждаемся в пище. Итак, поелику наш организм для своего бытия отбирает пищу, и часть ее поглощает в себя, а непотребную часть выбрасывает вон органами выделения, то ужели по причине этой имеющей стать негодной части пищи, вы совершенно отказались от еды, или же ради той части пищи, которую наш организм ради своего бытия отбирает и путем пищеварения ассимилирует и обращает в свою субстанцию, вы и всю пищу принимаете? — Нет нужды и рассуждать о сем: ибо на деле мы отвечаем на это, ежедневно питаясь и поглощая элементы еды, которые наш организм или принимает или не принимает. Ради чего мы так делаем? — По причине врожденной в нас любви к жизни. Так, вот, и Бог, по причине присущей Ему благости и милосердию, не ради имущих стать по своей воле дурными, допустил благим придти в бытие, но ради благих сотворил и имеющих стать дурными. Не видите ли, что и врачи не допускают голодать тем больным, которые вследствие расслабления желудка не в силах удержать пищу, но выбрасывают ее обратно? Чего ради они принуждают их есть? — Чтобы организм восприял от пищи хотя бы что–то, если и большая часть пищи остается неиспользованной; поэтому справедливо врачебное искусство называется человеколюбивым.
Так что благость и милосердие Божие еще более обнаруживается на основании того факта, что несмотря на то, что по сравнению с множеством не спасающихся, мало тех, которые стремятся к своему спасению, Он создал весь человеческий род; и несмотря на то, что мало имеющих быть избранными, Он по преизбытку Своего человеколюбия, призвал всех. «Уподобися», говорит, «царство небесное человеку царю, иже сотвори браки сыну своему: и посла рабы своя призвати званныя на браки, и не хотяху приити». Здесь «браком» Он называет соединение Сына Божия с человеческой природою, и чрез нее с нашим естеством. Потому что так и Павел, говоря, что тайна брака — велика, присовокупил: «Аз же глаголю во Христа, и во Церковь» (Еф. 5:32). И в ином месте он так говорит нам: «Обручих вас единому мужу, деву чисту представити Христови» (2 Кор. 11:2). Почему же не говорится «брак», но — «браки» сотворил Царь Небесный, Высочайший Отец Своему Сыну? — Потому что Жених чистых душ Христос с каждой таковой душою таинственно сочетаясь, дает Отцу иметь «венчальную» радость о сем; ибо Сам Он говорит: «Радость бывает на небеси о едином грешнице кающемся» (Лк. 15:7).
Потому что, опять же, сия радость, как говорит Апостол, есть плод Духа Святаго, Который путем обращения соединяет и сочетавает со Христом души живущих в покаянии, кая радость объемлет живущих в Боге, будь то на небе или будь то на земле; посему радость бывает на небе об одном грешнике кающемся.
Итак, они были посланы, чтобы пригласить званных, т. е. — Иудеев, потому что они были призванные, как и ранее чрез Пророков были призываемы, но они не захотели придти, т. е. — уверовать и стать участниками неизреченного общения и благодати, хотя часто и ранее и теперь они были призываемы. Тогда снова, говорит Он, — о, неизреченное великодушие! — Царь послал иных рабов, говоря: «Се обед Мой уготовах, юнцы Мои и упитанная исколена, и вся готова: приидите на браки». Они же услышав, одни, пренебрегши, пошли на (свои поля) и торговлю. — Многим ли отличаются от них те, которые выдвигая как предлог сбор урожая или виноградники или непорядки в делах, оставляют священные собрания и не желают слушать священного псалмопения и поучения? — Иные же, говорит Христос, — схватив рабов, оскорбили и убили (их). — Не очень далеки от этих и те, которые и теперь не покоряются Предстоятелям Церкви, и если что не по ним, враждебным образом поносят их; но мы, на основании притчи, и таковым людям, принесем в виде дара спасительную сладость.