Страница 9 из 40
Это утешение не от мира сего, который иначе не может утешать в скорби, как отъятием скорби. Христос действует иначе,- подходит к заключению своего письма вдохновенный вещатель судеб Божиих, сам испытавший на себе все глубины скорби,- Он не снимает тернового венка с возлюбленного Своего, потому что так венчаются в цари Небесного Царства, но посылает в душу благодатную сладость, залог предвкушения вечного блаженства,- и перед лицем сей сладости исчезают временные скорби,- по крайней мере много притупляется острие их" [9],- кончает свое послание преосвященный страдалец, воистину священномученик Игнатий, испытавший все то, о чем повествует.Когда беседа с этим другом происходит в более спокойных обстоятельствах, письма Владыки имеют более спокойный, созерцательный характер. "В ответ на первую страницу вашу скажу,- пишет в одном из подобных писем преосвященный Игнатий,- соответственно вашим добрым чувствам ко мне, и скудное мое слово к вам кажется вам благим и носящим помазание. Но каково бы оно ни было,- оно есть слово сердца. Признаюсь,- пишет дальше Святитель, раскрывая свою душу,- бывали в жизни моей минуты, или во время тяжких скорбей, или после продолжительного безмолвия, минуты, в которые появлялось в сердце моем слово. Это слово было не мое. Оно утешало меня, наставляло, исполняло нетленной жизни и радости,- потом отходило.
Искал я его в себе, старался, чтоб этот голос мира и покоя во мне раздался,- тщетно! - признается Святитель далее.- Случалось записывать мысли, которые так ярко светили в сии блаженные минуты.- Читаю после,- читаю не свое, читаю слова, из какой-то высшей сферы нисходившие и остающиеся наставлением. Обыкновенная жизнь, и монастырская, сопряжена с многим развлечением, не может удерживать всегда при себе сих горних посетителей" [10].Из подобных писем становится очевидным, чем жила в монастыре душа подвижника Божия, что воспевала, как постоянно стремилась горе, невзирая на неустанные и великие внешние заботы и труды, невзирая и на непрестающие скорби. Отсюда и рождалась духовная любовь к человеку, отсюда оживали все поучения святых Отцов древнего Востока и Византии, отсюда живым становилось и восприятие того старческого руководства, навыки которого получены были от старца Леонида - ученика учеников преподобного Паисия Величковского."...Для совета, для руководства недостаточно быть благочестивым,- пишет преосвященный Игнатий некоей духовной особе,- надо иметь духовную опытность, а более всего духовное помазание. Таково об этом предмете учение Писания и Отцов. Советник благочестивый, но неопытный, скорее может смутить, нежели принести пользу.
Не только из среды мирян,- из среды монашествующих крайне трудно найти советника, который бы, так сказать, измерил и вывесил душу, с ним советующуюся, и из нее, из ее достояния, преподал бы ей совет" [11].Из последних слов очевидно, какой опыт в руководстве душ был выработан Святителем за многие годы его настоятельства в монастырях - Лопатовом и Троице-Сергиевой пустыни, а также при его управлении Николо-Бабаевским монастырем. Это было то подлинное духовное сокровище, которое могло быть преподано людям для их верного и твердого, непреложного спасения во Христе, Господе нашем. В этих словах - вершина мудрости старчества, этого по сути своей премирного устроения спасения и правды Божией."Ныне советники и руководители,- продолжает Владыка строки своего письма,- больше преподают совет из себя и из книги. А первого рода совет... особенно полезен и действителен; он очень близок к душе, ищущей приютиться под сению совета,- своего ей; это она чувствует. Св Исаак сказал: "Ничего нет каждому полезнее, как совет свой". А совет чуждый, хотя по-видимому состоящий из благих и разумных слов, приносит душе лишь мучение, расстройство" [12].В Николо-Бабаевском монастыре, как и всегда в жизни Владыки, его ожидали большие труды по восстановлению почти полностью разрушившихся зданий храма и келлий.
Уже с весны 1862 года начались восстановительные работы, на проведение которых были внесены и личные деньги Святителя, полученные им за его драгоценную панагию. Явлена была помощь Божия и в явившихся пожертвованиях, дело восстановления обители шло успешно, почему Владыка и начал развивать свою заветную мысль о создании нового храма в честь Иверской иконы Божией Матери вместо разрушенного. Вместе со знаменитым петербургским архитектором [13], преосвященный епископ Игнатий внес сюда личную идею: купол нового храма знаменовал собою корону или митру архиерейскую - и возвышаясь над всею окрестностью, должен был оживить и возвысить берега Волги.О своей жизни на Волге Владыка писал своим близким, еще находясь в Бабаевском монастыре на отдыхе в 1847 году. Его вдохновенное описание природы также временами приближалось к духу пророков и прозорливцев. "Чем обширнее пространство, занимаемое ландшафтом,- пишет Владыка при созерцании волжских просторов,- тем великолепнее зрелище. Хороши красоты, которые человек может выразить, описать словом, но несравненно выше те, которые превышают слово, приводят сердце в восторг, а ум как бы лишают способности действовать" [14].В другом письме Святитель непосредственно выражает свое восхищение местоположением Бабаевского монастыря. "Какой воздух! - восклицает он.- Какие воды, какие кристальные, ключевые воды! бьют, кипят из горы... Какие рощи...
с вековыми дубами! какие поляны! какая Волга! какая тишина! какая простота!" [15]. "Благодарю милосердого Господа, приведшего меня отдохнуть в уединении... Уже не незнакомы мне чувства, посещающие человека в уединении... Оно делает жителя безмолвной келлии жителем... рая,- вводит его в новый мир, пред которым здешний мир очень тесен, ничтожен. В тишине безмолвия душа плавает как бы в каком необъятном пространстве, смотрит на минувшее, на настоящее, на землю, на небо, на время, на вечность. Так в ясную погоду гуляет орел в недосягаемой высоте, в прозрачной лазуревой бездне" [16].Строки эти, будучи строками вечными, не уступают в своей красоте и выразительности лучшим образцам классического слова!В трудах по монастырю и постройке нового величественного храма, в работе над рукописями и в редактировании своих произведений, в окормлении близкого ему духовного братства, в большом внимании, которое уделялось письмам и ответам на них, текли дни епископа Игнатия, когда сердце его стало извещаться о близком его переходе в мир иной, мир, так им приемлемый и любимый. Своим близким, ссылаясь на святителя Тихона Задонского, Владыка говорил, что тому было обещано скончаться в день недельный.
Не говоря о себе, Святитель изрекал: "Значит, и готовиться на каждое воскресенье" [17].В Светлое Христово Воскресение 1867 года, 16 апреля Владыка совершил свою последнюю литургию с большим трудом и продолжал все время недомогать, хотя и не лежал в постели. Скончался блаженный Святитель Христов, как и ожидал, в день недельный, в воскресенье жен-мироносиц, причастившись в келлии Святых Христовых Таин, рано утром во время первой литургии. Это было 30 апреля. Это была для всех внезапная смерть, хотя Владыка и говорил: "я умру ударом". Скончался святитель Игнатий в молитве, держа в правой руке Канонник. Лицо почившего было светлым и покойным. Так, в дни Светлого Христова Воскресения воскресла для вечной жизни в Боге душа того, который всю жизнь носил Бога в своем сердце.Погребение святителя Игнатия, совершенное на шестой день по кончине преосвященным Ионафаном, епископом Кинешемским, было исполнено по пасхальному чину. Печаль была растворена тихою радостию и утешением. На погребение, несмотря на разлив Волги, собралось до пяти тысяч человек. И весь чин погребения напоминал скорее церковное торжество, когда после отпевания тело Святителя было обнесено вокруг собора и опущено в землю у левого клироса больничной церкви преподобного Сергия при радостном пении "Христос воскресе!".
Потеря, по слову преосвященного Леонида (Краснопевкова), большого друга и ученика покойного, должна была быть признана "потерею всецерковною" [18], и все же дух утешения и надежды не оставлял ближайших учеников Святителя.Необходимо здесь коснуться мыслей игумена Марка, который к 1968 году провел колоссальный труд по собиранию подлинников и материалов, всесторонне освещающих жизнь и творческую деятельность святителя Игнатия Брянчанинова. Заканчивая первую часть своего многотомного произведения, отец Марк сопричисляет его как жителя Вологодского края к подвижникам "Фиваиды северной". "По своей жизни,- пишет он,- Святитель поистине может быть сопричислен к лику подвижников Фиваиды северной, а по духу своих творений он принадлежит к богомудрым мужам древней Фиваиды южной (Египетской)" [19].Неоспоримо значение святителя Игнатия, всех сторон его многотрудной иноческой жизни и особенно его вдохновенных писаний для созидания, воспитания "подлинной духовности" христианина, живущего в условиях современного века, в нем искупующего возможности вечного спасения.Он же. Речь, произнесенная в Святейшем Синоде... при наречении его во епископа... // Сочинения... Т. 3. С. 313. ^Там же. С. 314. ^Иеромонах Игнатий (Садковский). В поисках Живаго Бога. М., 1913. С. 55. ^Игнатий Брянчанинов, епископ. Сочинения... Т. 4: Аскетическая проповедь и письма к мирянам. 537, III с.- Ред. ^Он же.