Страница 5 из 5
Но он мог и умереть. Путь к этому несчастию был один отделение от Бога, Источника жизни, причем неминуемо человек предоставлялся самому себе и, не имея в самом себе источника живота, долженствовал подвергнуться бессилию и разрушению вместо того, что в нем было разрушимого, то есть всей его телесности. А к разлучению с Богом путь для человека также был один - уклонение от воли Божией, грех.
Для того, чтобы не впасть в грех и противление воле Божией и чрез то не потерять бессмертия, человек снабжен был всем нужным до полноты и избытка.
Но в нем была свобода, дар высокий, необходимый для существа разумно-нравственного, но вместе и крайне опасный; ибо по силе этой свободы и человек, как прежде Архангел на небе, мог из себя сделать что угодно, мог остаться в соединении с Источником жизни - Творцом своим; мог и удалиться от Него, к величайшему своему вреду и пагубе.
Чтобы помочь человеку скорее обнаружить свою свободу и волю и чрез употребление их на доброе утвердиться в добре, Отеческий Промысл Божий дал человеку в испытание положительную заповедь о невкушении от плодов одного из древ райских. Сим все случаи к падению сводились в один случай, все возможные искушения невинного человека на зло (которые, как увидим сейчас, предстояли ему) сокращались в одно, самое невеликое искушение, которое преодолеть было весьма нетрудно.
Чтобы еще более оградить человека от злоупотребления своею свободою и от всех противных внушений, Всеблагий Творец указал даже на пагубные последствия нарушения заповеди, данной человеку, и объявил прямо, что непосредственным следствием того будет смерть. В онъже аще день снесте от него (от плодов запрещенного древа), смертию умрете (Быт. 2, 17), то есть, по силе сего выражения на священном языке, умрете неминуемо, ужасно, подвергнетесь бедствию величайшему.
Таким образом, мы всевозможно ограждены были со всех сторон от опасности. Поелику нам необходимо было показать свою свободу, решить самим, яко существам разумным, свою участь, избрать, так сказать, себе образ бытия или в соединении с Богом, по намерению и плану, или по своему мудрованию и прихоти, то для нас нарочно изобретен к тому самый простой и легкий случай. Но вместе с тем взяты все меры, чтобы этот роковой опыт был с нашей стороны удачен и счастлив.
Вообразим теперь положение наших прародителей в Эдеме, даже поставим себя там вместе с ними - мысленно: вот пред нами древо запрещенное с его плодами, а над ним заповедь Божия с угрозою смерти.
Не должно ли сказать о сем положении того, что пророк говорил потом от лица Божия народу израильскому: се дох пред лицем твоим жизнь и смерть (Втор. 30; сн. 15-18) - избирай, то есть, сам любое!
Действительно, в Эдеме была пред лицом нашим не токмо жизнь, ибо мы ею пользовались, а самое бессмертие и смерть.
Кто бы мог ожидать, что мы будем так неразумны, так, можно сказать, враждебно ненавистны к самим себе, что отвергнем и бессмертие и жизнь, а изберем произвольно смерть?
Но так именно случилось, как увидим в следующем собеседовании1.
Теперь же скажем еще несколько слов в пояснение нашего эдемского бессмертия.
Некоторых, как мы заметили прежде, смущает недоумение, как бы тело человеческое могло быть не смертным? А почему бы, спросим, оно - без греха - могло быть смертным? Откуда бы возникла в нем смерть? От Бога? Но Он наполнил всего человека даже Своею жизнию, которая с усовершением человека проникала бы его до обожения, как в телесной природе Спасителя нашего. Из мира внешнего? Но в нем не было нынешней смерти и тления. Из самого человека? Но в нем, доколе он не пал в грех, была единая жизнь. Если солнце и луна доселе живы, то почему бы не быть живу человеку?
Все недоумения оттого, что мы составляем в сем случае свои суждения по телу нашему настоящему, но это тело не - первобытное. Судить так стократ неправильнее, как если бы кто судил о драгоценной царской порфире, когда она обратилась в рубище.
Вспомним при сем слова ап. Павла: есть тело душевное и есть тело духовное (1 Кор. 15, 44). Первобытное тело должно быть близко к последнему, если еще и не было духовным, а в духовном нечему тлеть и разлагаться на части.
Неужели человеку, подумает еще кто-либо, не предстояло никакого изменения, неужели он должен был оставаться на земле вечно? Таким образом, совершенно недостало бы на земле места для обитания рода человеческого.
Может быть, и предстояла человеку некая перемена бытия, некий восход в горняя: но разве путь к этому одна нынешняя смерть? Посмотрите на Еноха и Илию, без смерти взимаемых из нашего мира! Посмотрите на возлюбленного Спасителя нашего, возносящегося с Елеона на небо! Аминь.
Слово о том, каким образом грех породил смерть
Мы видели, что смерть есть наказание за грех, что она произошла не из устройства природы нашей, а из плода запрещенного, или, что то же, из нарушения заповеди Божией. Но здесь тотчас встречает нас новый и важный вопрос: каким образом грех породил смерть? Сам ли из себя, как из ядовитого семени выходит ядовитое древо, или заставив правосудие Божие навести на нас смерть извне? Ибо наказания вообще бывают двоякого рода: одни проистекают из существа самых преступлений и следуют за ними, как тень за вещью; другие налагаются извне, правосудием Божеским или человеческим. Так, например, мучения совести естественно следуют за всеми грехами, равно как и некоторые болезни прямо проистекают из некоторых пороков. Это - наказания за грех, так называемые естественные. Но бывают наказания за грех извне, как например потоп; его навела за грех на весь род человеческий всемогущая сила Божия.
Каким же образом, повторяем, грех родил смерть - сам из себя, или заставив правосудие Божие навести на человека смерть извне?
Нисколько не сомневаемся, братие мои, утверждать пред вами первое и сказать, что и в сем отношении Бог, как говорит Писание, смерти не сотвори, а она вышла сама собою из греха. Ибо мы не видим из Священной Истории, что по падении человека сделано было какое-либо особенное распоряжение к тому, чтобы он был поражен смертью. Напротив, все действие Правосудия Божия состояло только в том, что он был предоставлен самому себе или, точнее сказать, разрушительной силе греха, в нем воцарившегося. Правда, Моисей сказывает, что прародитель наш был удален из рая именно потому, дабы не вкусил он плода древа жизни и не остался жив вовек, но это было только лишение их чрезвычайного средства к поддержанию в себе нескончаемой жизни, а не прямая причина их смертности. Причина сия сокрывалась в них самих - в грехе, заразившем их собою. Так, как если бы кто лишил больного лекарства, могущего предотвратить на время смерть, то нельзя было бы сказать, что смерть произошла от недостатка лекарств. Она произошла от болезни, а лекарства могли бы только замедлить ее.
(Не окончено.)
Слово о том, что сделал Иисус Христос со смертью
Если с чем, то со смертью, по-видимому, никогда не было никакой перемены: она всегда одна и та же. Как умер первый человек, так умрет и последний. Между тем, со смертью произошла перемена великая, так что она теперь совсем не то, чем быть долженствовала и чем была бы, если бы не пришел Тот, Кто смертью Своею, как воспевает Церковь, попрал смерть.
В чем же переменилась смерть? В том, что она есть теперь разлучение души от тела не вечное, а временное; в том, что все умершие по прошествии известного времени должны выйти некогда из гробов и паки облечься телом уже бессмертным; в том, что сама смерть некогда упразднится.
Перемена, как сами видите, великая. Ее не было бы, если бы смерть осталась такою, какова она по своей природе. Тогда человек остался бы таковым вечно; тогда тело, разлучившись от души, никогда уже не соединилось бы с нею.
Кто же произвел эту великую перемену со смертью? Божественный Искупитель наш Иисус Христос. Каким образом? Тем, что Сам претерпел за нас смерть. Смертию смерть поправ, - воспевает Святая Церковь.
Каким образом смерть Христова переменила нашу смерть?
(Не окончено.)
СЛОВО ОБ УЧАСТИ САМОЙ СМЕРТИ
Доселе мы обозревали область смерти в ее прошедшем и настоящем: посмотрим теперь на нее в ее будущем, ибо и это можем мы сделать с сего священного места. Разум человеческий ничего не может сказать об участи самой смерти; а слово Божие может и говорит.
Что говорит? Внемлите, в назидание и утешение ваше.
Владычество смерти, хотя уже и побежденной, и связанной, и предназначенной к уничтожению, должно продолжаться до конца мира над родом человеческим, для его же, как мы видели, блага и вразумления. Посему безрассуден был бы из людей тот, кто покушался бы каким бы то ни было образом избежать смерти на земле: это невозможно! Все и каждый должны пройти путем гроба и тления в персти земной. Можем только и должны все достигать кончины мирной, непостыдной и даже безболезненной, как о том молит за нас ежедневно сама св. Церковь.
Но пред концом мира со смертию произойдет, по свидетельству слова Божия, великая и необыкновенная перемена, состоящая в том, что те, коих кончина мира застанет в живых (а таковых должно быть великое множество), уже не умрут, подобно всем прежним людям, а вместо смерти претерпят некое особенного рода изменение, которое должно произвести над ними то же, что производила над другими смерть, только другим образом; то есть вследствие сего чудесного изменения, имеющего, по уверению св. Павла, совершиться во мгновении ока, самым кратчайшим образом, - все смертное в них будет пожерто животом, и они явятся вместе со всеми воскресшими из мертвых в новом теле, не подлежащем уже тлению, но бессмертном и вечном. Вси бо, пишет Апостол, неуспнем, то есть не умрем, вси же изменимся (пред концом мира): вскоре, во мгновение ока (1 Кор. 15, 51-55).
Таковое чудесное изменение и преложение временной ЖИЗНИ на вечную без настоящего нашего умирания и разрешения души от тела, очевидно, будет не естественным действием сил природы, а следствием всемогущего гласа Божия, хотя и силы природы, пред концом мира, должны прийти в особенное движение и могут производить посему явления необыкновенные.
После воскресения мертвых, после обновления всего мира, после суда последнего и решения на нем участи всех и всего на всю вечность, для смерти нынешней, очевидно, не останется никакого места; почему и сказано в откровении Иоанновом, что смерти не будет к тому, и в другом месте, что смерть и ад будут ввержены в езеро огненное (Апок. 20, 14; 21,4).
Таким бы образом должно было совершенно окончиться ужасное владычество смерти и исчезнуть самые последние следы ее. Но, увы, она не исчезнет совершенно и тогда! Останется, увы, останется навсегда один вид ее, вид новый, который обнаружит себя именно тогда, как настоящая смерть прекратится. Священное писание называет это смертию второю. В чем будет состоять она? В том, что некоторые из воскресших людей окажутся неимущими в себе жизни Божией, духа Христова, ни даже начатка того и другого, окажутся вследствие грехов своих и совершенной нераскаянности в них всецело проникнутыми духом злобы адской, вообразившими в себе образ врага Божия, диавола. Над таковыми-то несчастными восгосподствует смерть вторая, и они, подобно праведным, будут облечены в тела нетленные, и на них прежняя нынешняя смерть не будет иметь никакого действия; но, не имея способности к жизни в Боге, ко пребыванию в обителях Отца Небесного, они будут удалены в ад, к духам отверженным на всю вечность. Такое бессмертие будет стократ хуже смерти, ибо вечность их будет; самая злополучная.
Очевидно, кто виновен будет в этой ужасной второй смерти: сами грешники. Освободиться от нее уже не будет возможности. Ибо тогда все кончено, и нет возврата.
Сея-то смерти должно бояться паче всего, а не нашей телесной, за коей должно следовать воскресение. Аминь.