Страница 5 из 8
Какой грех имеют младенцы, погибающие в раннем возрасте?
Как уже было сказано, что если нет грехов, то за здешние страдания там воздается награда. Итак, какой урон понесли дети, умершие в раннем возрасте и скоро достигшие покойной пристани? Ты скажешь, что они совершили бы многие, а может быть, и великие дела, если бы продолжалась их жизнь. Но Бог не малую предлагает им награду за то, что они лишились жизни по такой причине; иначе Он и не попустил бы ранней их смерти, если бы они имели соделаться великими. Если уже Бог с таким долготерпением попускает жить и тем, которые всю жизнь проводят во зле, то тем более не попустил бы умереть так этим детям, если бы предвидел, что они совершат что-либо великое.
Христос для воодушевления и утешения сказал нам: "Не две ли малые птицы продаются за ассарий (- мелкая монета)? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца Вашего" (Матф. X,29). Этими словами Он хотел показать, что без Его ведома ничего не бывает, но что Он знает все, хотя и не делает всего. Поэтому, говорит, не смущайся и не бойся. Если тот, кто знает ваши страдания и может отвратить их, однако же не отвращает, то без сомнений потому, что промышляет и печется об вас. Так мы должны размышлять и в собственных искушениях и утешаться этим.
Чем можно оправдаться перед Господом, если имеешь приличное состояние и не хочешь с ним расстаться?
Авраам, будучи вызываем Богом из земли в землю, показал такое послушание, что никакие препятствия не могли остановить его, но бежал и спешил, как бодрый юноша, исполнить повеление Божие; мы, напротив, призываемые не из земли в землю, но с земли на небо, не покажем и такого же, как праведник, усердия в послушании, но будем представлять пустые и ничтожные причины, и не увлечет нас ни величие обетований, ни маловажность видимого, как земного и временного, ни достоинство Призывающего, - напротив, обнаружим такую невнимательность, что временное предпочтем всегда пребывающему, землю - небу, и никогда не могущее кончиться поставим ниже того, что улетает прежде, чем появится. Доколе, скажи мне, будем мы показывать такую жадность к собранию денег? Что за умоисступление - каждый день увлекаться этою мучительною страстию и никогда не чувствовать сытости, но быть едва ли не хуже и пьяных? Ибо как эти, чем больше пьют вина, тем более распаляют в себе жажду и тем сильнейший разжигают огонь: так и предавшиеся сильной страсти к деньгам, никогда не успокаиваются, но чем более получают, тем более в них поднимается пламень страсти и разгорается печь. Разве мы не видим, что было с жившими прежде нас, как они, завладев, так сказать, всею вселенною, восхищены были отсюда нагие и без всего, с тем только, чтобы там подвергнуться отчету и наказанию за все?
Имение нередко разделяют между собою многие, а грехи, сделанные им из-за этого имения, уносит с собою он один, подвергается за оные мучительному наказанию и ни в чем не находит утешения. Для чего же, скажи мне, так нерадим о своем спасении и о своей душе думаем как о чужой? Не слышишь ли, как говорит Христос: какой выкуп даст человек за душу свою? И еще: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? (Мф. 16,26). Что можешь сравнить с душею? Назови всю вселенную, и тогда ничего не скажешь. Ибо какая польза, как сказал Христос, приобрести весь мир, и повредить душе своей, которой ближе к нам нет ничего? И ее-то, столь драгоценную, ее-то, о которой нам надлежало бы столько заботиться, мы оставим в таком небрежении, чтобы она мучилась каждый день, то осаждаемая сребролюбием, то терзаемая невоздержанием, то унижаемая гневом, и различно каждою страстию возмущаемая, - и не приложим об ней, хотя и поздно, никакого попечения? Кто же наконец удостоит нас прощения, или избавит от угрожающего нам наказания? Посему, прошу, доколь еще есть у нас время, омоем скверну ее обильною милостынею, и угасим ею же пламя грехов наших. Ибо сказано: вода угасит пламя огня, и милостыня очистит грехи (Сир. 3,30). И действительно, ни что другое так не может избавить нас от огня геенского, как щедрая милостыня.
Если мы будем подавать ее по предписанной заповеди, то есть, не из тщеславия, но по любви к Богу, то в состоянии будем и омыть скверну от грехов наших, и сподобиться Божия человеколюбия.
Чем является милостыня и насколько она важна?
Милостыня есть искусство. Для сего искусства училище находится на небесах, а учитель не человек, но Бог. Если дело всякого искусства состоит в том, чтобы доставить какую-либо пользу; а так как нет ничего полезнее милостыни, то, очевидно, что она есть искусство, и притом лучшее всех искусств. Она не обувь нам делает, не одежду доставляет, не домы каменные созидает, но жизнь вечную приготовляет, из рук смерти исторгает, и в той и в другой жизни прославляет, и созидает нам обители и вечные чертоги на небесах. Она не дает угасать нашим светильникам, ни являться нам на брак в нечистых одеждах, но омывает их и делает чище снега: если будут грехи ваши, как багряное, как снег убелю (Ис. 1,18); она не попускает нам впасть туда, где находится богач, и слышать страшные слова, но ведет нас на лоно Авраама. Каждое искусство имеет нужду в другом; одна только милостыня ничего другого не требует, кроме одного расположения. Если ты скажешь; она требует денег, домов, одежд, обуви, то прочти слова Христовы, сказанные Им о вдовице, и отложи эту заботу. Хотя бы ты был весьма беден, беднее даже тех, которые у тебя просят; но если ты положишь две лепты, то ты все совершил; хотя бы ты дал кусок хлеба, не имея у себя ничего, кроме его, ты все исполнил. Итак посвятим себя сей науке и искусству, и будем упражняться в оном.
Оно созидает вечные домы на небесах, научает учеников своих избегать вечной смерти, и дарит им сокровища неистощимые, которые не могут потерпеть вреда ни от воров, ни от моли, ни от тления, ни от времени. Милостыня в будущей жизни еще яснее открывается, по смерти человека более просиявает и обнаруживает свои действия, и не требует труда, и других никаких затруднений не имеет. Она действует во время болезни твоей и в старости, сопровождает тебя в жизнь будущую, и никогда тебя не оставляет. Она делает тебя сильнее философов и ораторов; ибо люди знаменитые по своей мудрости и красноречию имеют у себя многих завистников; а за тех, которые прославили себя милосердием, бесчисленное множество людей приносят молитвы. Те предстоят пред судом человеческим, защищают обиженных, а часто и обижающих: но милостыня стоит пред судом Христовым, и не только защищает, но и самого Судию преклоняет защищать подсудимого и произнести милостивый приговор на него. Хотя бы он был виновен в бесчисленных согрешениях, она венчает его и провозглашает победителем: подавайте, говорит Господь, милостыню, тогда все будет у вас чисто (Лук. 11, 41).
Итак, пойдем сами, и поведем детей и ближних наших в училище милосердия. Человек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие, радость человеку благотворительность его (Притч 19, 22; 20,6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть Признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лук. 6,36). Итак, научимся быть милосердными, как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.
Какое есть утешение потерявшему имущество?
О чем скорбишь ты? О том, что потерял имущество? Но представь тех, которые не имеют даже насущного хлеба, и ты тотчас получишь утешение. И при каждом бедствии не печалься о том, что случилось, а благодари за то, что не случилось. Ты владел имуществом и лишился его? Не плачь о потере, а благодари за то время, в которое пользовался им. Вместе с тем размысли и о том, что хотя ты потерял имущество, но тело твое пока еще здорово, и при бедности ты еще не страдаешь расстройством тела. Или тело твое также потерпело расстройство? И это не край бедствий человеческих. Но еще ты находишься пока в средине их; многие при бедности и телесном расстройстве бывают еще одержимы бесом и скитаются в пустынях; иные терпят другие тягостнейшие бедствия. Не дай Бог нам терпеть все, что можно терпеть! Таким образом, помышляя всегда об этом, представляй тех, которые терпят тягчайшие бедствия, и не скорби ни о чем подобном; когда согрешишь, тогда только сокрушайся, тогда плачь; этого я не запрещаю, а напротив требую; впрочем и тогда - с умеренностию, помня, что есть обращение, есть примирение. Но ты видишь других в роскоши, в светлых одеждах и в великолепии, а себя в бедности? Не на это только смотри, но и на происходящия от богатства неприятности. Богатство имеет только наружность светлую, а внутри исполнено мрака; а бедность напротив.