Страница 2 из 25
2. БЕСЕДА ВТОРАЯ.
Святого отца нашего Иоанна, архиепископа Константинопольского, Златоустого, о покаянии ниневитян. Благослови, отче! Видя, как проходят дни без потребного поучения, когда болезнь заставила меня хранить молчание, я печалился и скорбел, подобно борцу, которому присутствующие на ристалище мешают выйти на место состязания. Я видел, что вы жаждете духовной пищи и что я не в силах подать ее вам. Я видел время купли и не мог предложить никакого товара. Видел большую добычу, а ловец не мог выйти на охоту, но весьма скорбя об этом, я признал за лучшее оставить на время труды, чтобы потом я мог каждодневно приходить в церковь и участвовать вместе с вами в богослужении, чем, потрудившись через силу два, много три дня, снова лечь в постель и опять разлучиться с вами. Поэтому, после перерыва ежедневных бесед, снова, по милости Господа, приступаю к исполнению своего долга в отношении к вам. Хотя различным людям полезны разные советы, но врачество покаяния всем, думаю, потребно. Так как никто не свободен от греха, то имеет, очевидно, и нужду в покаянии. Для нуждающихся в нем необходим пример спасшихся посредством покаяния, показывающий, что этим же путем и они достигнут спасения. Итак, посмотрим на тех, которые, оставив нечестивую жизнь, прославились добродетелью. Посмотрим, как уподоблявшиеся зверям вступили в чин ангелов.
Посмотрим на тех, которые, доведши город до гибели, воздвигли его любомудрием. Посмотрим на тех, которые из врагов Бога сделались Его друзьями, в отношении к которым Господь из карающего Судии обратился в защитника. Посмотрим на тех, которые, после произнесения над ними приговора, состязаются с Судией и приговор не приводится в исполнение. Посмотрим, как Бог по человеколюбию поступил вопреки Своему слову. Наперед послушаем, как проповедывал пророк, а город пришел в смятение и, подобно тому, как сильный ветер производит в море волнение, так раздавшийся среди ниневийского народа голос Ионы все приводит в сильное движение и смущение. Послушаем, как город, веря проповеди, не впал в отчаяние, а поспешил к покаянию и, не надеясь на свою безопасность, старался почтить и умилостивить Бога. Что же делалось для этого умилостивления? Это отчасти сказано. Нужно, однако, передать все сказанное: "И объявили пост, и оделись во вретища, от большого из них до малого[1]". (Иона 3:5). О, удивительное чудо, страшное для людей, но вожделенное ангелам! Представь вместе со мной многое множество мужей, и жен, и детей, облекшихся во вретище, собравшихся вместе, оставивших обычные занятия и человеческие дела; (представь), что никто ничего не делает, а все вместе воссылают моления, плач и вопль к небу.
Представь исчезнувшим неравенство между господами и слугами, между начальниками и подчиненными; представь царя, в таком же одеянии находящегося среди народа и совершающего служение Богу, как какое-либо государственное дело. "Это слово дошло, говорит, до царя Ниневии, и он встал с престола своего, и снял с себя царское облачение свое, и оделся во вретище, и сел на пепле(ст. 6)". О, мудрый царь! Сам подает пример покаяния, чтобы внушить усердие всему городу. Кто, видя самого царя, пекущимся о спасении, мог пренебречь покаянием? Раны пурпура он врачует вретищем; грехи трона очищает сидением на пепле; болезнь гордости врачует скромностью одежды, постом - раны роскоши. И показавши это самым делом, он побуждает всех к такому же усердию чрез особое объявление. "И повелел провозгласить: "чтобы ни люди, ни скот, ни волы, ни овцы ничего не ели, не ходили на пастбище и воды не пили" (ст. 7)". Новый царский закон: как врач, он назначает больным воздержание от пищи, а лучше - апостольским постановлениям о благочестивом посте подражает этот роскошный законодатель, повелевая бессловесным участвовать в посте людей для того, чтобы, при посредстве невинной природы, приобрести большую милость Божию. "И чтобы покрыты были вретищем люди и скот (ст. 8)". О, небесный строй! О, воинство, приводящее в страх демонов!
Горько стало диаволу, когда он увидел все свое войско обратившимся к Богу и воюющим с демонами, когда в эту борьбу вступили и дети и жены, малолетние вместе с взрослыми, когда бессловесные животные в качестве соратников были привлечены к воинскому строю. И увидел диавол новое зрелище: скот содействовал людям в (достижении) праведности и постился о спасении хозяев. "Чтобы ни люди, ни скот, ни волы, ни овцы ничего не ели, не ходили на пастбище". Сняв с себя знаки власти, царь встал в ряд священников; обратился к народу с речью, уча ниневитян любомудрию.
Во многих войнах одержав победы, тем с большею, о, ниневитяне, доблестью будем ныне ратовать за собственное спасение; в прежние времена мы делали все, чтобы приобрести господство над другими, теперь награда наша будет состоять в том, чтобы не погибнуть совершенно вместе с женами и детьми.
Если так, о, друзья, и таким оружием будем сражаться, мы будем сильны как на земле, так и на небе. Дерзайте, ниневитяне, дерзайте! Человеколюбивый Царь воюет с нами; только победив упорных своих врагов, Он, оставив гнев, делается благодетелем их. Такими увещаниями царь побуждал народ к покаянию. Ниневитяне с готовностью исполняли приказания: "покрыты были, говорится, вретищем люди и скот и крепко вопияли к Богу". И это было не так, что слово было готово, а ум занят был другим, язык произносил слова, а мысль не участвовала в них, звуки голоса раздавались, а душевное расположение не соединялось с ними, но - так, что то и другое усиленно умоляло Бога. Наступившая ночь, увеличившая страх, прогоняла сон и тем усерднее возносила гимн. День, снова являвший небо мрачным, непрерывными молниями и громом приводил всех в необычайный страх и возбуждал величайший вопль. Колебание земли приводило души в большое смятение. Все малые дети, из страха припадающие к грудям матерей, и плачущие на руках, вызывают у смотрящих на это слезы и горе. Стада волов, овец и весь скот, лишенные корма и пойла, своим разнообразным ревом приводят в содрогание самых крепких людей. Несмотря, однако, на то, что все приняло угрожающий вид и внушало страх, добрая надежда их не покидала. "Кто знает, может быть, еще Бог умилосердится[2] и отвратит от нас пылающий гнев Свой, и мы не погибнем (ст.
9)?" Из глубины сердца они взывали к Богу: Царь, Владыка жизни и смерти, мы достойны произнесенного приговора и заслуживаем всякого наказания, не познав Тебя, истинного Бога, и ведя развращенную жизнь. По безмерному Твоему милосердию останови определенное нам наказание, победи нелицеприятное правосудие благостию, а наше незнание - человеколюбием. Если бы внезапно навел казнь, слово заключало бы кару[3], поражены были бы чужие (т. е. не исповедывавшие истинного Бога) и нечестивые. А ныне, назначив по благости определенный срок[4][5] в отношении к тем, которые не остались прежними. Изменились мы, изменись и Ты. Оставь гнев, как мы - заблуждение. Прекрати наказание, как мы - зло. Довольно вразумил нас страхом, дай нам время показать любовь к Тебе. Пощади скот, ревущий от голода. Пощади невинных детей, измученных рыданиями. Пощади несовершеннолетних, ослабевших от поста. Не погуби невинных вместе с виновными. Помилуй матерей, не дающих вследствие Твоего гнева молока самым дорогим(т. е. детям). Родители отказали им в милости, чтобы получить от Тебя помилование. Все люди держатся тех же худых обычаев, как и мы. Если не примешь нашего покаяния, то разрушишь надежды всего мира. Такие, вероятно, наставления слышали от начальников ниневитяне. За словами следовали соответствующие дела: пост, вретище, усердная молитва, слезы, удаление от зла.
"Вопияли, говорит, прилежно к Богу, и обратился каждый от пути своего лукавого и от неправды сущей в руках их". Обращаются к любомудрию, к самым высшим вопросам любомудрия, и венец добродетели делают основанием добродетели. Каждый старался исполнить всякое доброе дело, всего более угодное Богу. Видели начавшуюся войну неба с ними и укрепили себя добрыми делами, как стену. Сверкавшим вверху молниям они противопоставили внизу молитвы и прошения; ударам грома - звуки песнопений. Пост сделался для них крепкою башнею. Потоками слез смыли множество грехов. Врагов сделали друзьями, чтобы примириться с Богом. Сами оставили гнев на оскорбивших их, чтобы прекратить гнев на них Владыки. Книгу долгов разорвали здесь, чтобы там получить отпущение грехов. Дали рабам свободу, чтобы самим освободиться от наказания. Делились с бедными имуществом, чтобы сделать безопасным свое достояние. Бросив роскошь, держались воздержания. Избегая своеволия, полюбили скромность. Возненавидев кичливость, приняли все вид скромный и печальный. Занимавшиеся торговлей, договорами и всякими делами служили Богу. Злодеи сами без всякого принуждения сознавались в своих разбоях. Судьи не подвергали этих сознававшихся наказанию. Все, как расстающиеся с жизнью, рассказывали свои худые дела. Богатство оставалось без охраны и нигде не являлось воров. Золото раздавалось нуждающимся; приобретения избегал каждый, как убытка.