Страница 104 из 212
19.
БЕСЕДА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Для меня впрочем излишне писать вам о вспоможении святым (2Кор. 9: 1). О щедрой милостыне. 1. Так много сказав об этой (службе), теперь говорит: "излишне писать вам" (лишше ми есть писати вам). И не в том только открывается его мудрость, что, сказавши уже многое, говорит – "излишне писать вам", но и в том еще, что опять говорит о ней же. То, что пред этим только что было им сказано, он говорил о тех, которые приняли собранные деньги, чтобы они пользовались большим уважением; а что раньше еще этого говорил о македонянах, что "глубокая нищета их преизбыточествует в богатстве их радушия" (во глубине нищета их избыточествова в богатство простоты их), и все прочее, было говорено о человеколюбии и милостыне. И все-таки, несмотря на то, что и прежде сказал уже много, он опять намерен рассуждать о том же предмете, и говорит: "излишне писать вам". А делает это для того, чтобы более привлечь их. Ведь человеку, о котором идет такая слава, что для него не нужны советы, стыдно показать себя ниже доброго о себе мнения и потерять его. Так поступает он большею частью и при обличениях, употребляя оборот речи, называемый умалчиванием (παράλειψις), потому что он имеет большую силу.
Так, например, судья, когда видит великодушие обвинителя, уже не подозревает его, рассуждая: "Если этот человек не говорит многого такого, что мог бы сказать, то будет ли он вымышлять то, чего не было?" И тем (обвинитель) заставляет судью предполагать в деле нечто большее того, что им самим сказано, а себе приобретает имя честного человека. Так поступает (и апостол), когда он дает советы, или хвалит кого. Сказал: "излишне писать вам"; но смотри, как дает советы: "ибо я знаю усердие ваше и хвалюсь вами перед Македонянами" (вем бо усердие ваше, имже о вас хвалюся Македонянам) (ст.2). Много значит и то, что сам знает; но гораздо важнее, что сообщает о том другим. Это имеет особенную силу, потому что они не захотели бы остаться посрамленными пред таким числом людей. Видишь ли мудрость его совета? Он убеждал их примером других, т.е., македонян: "Уведомляем вас, братия, о благодати Божией, данной церквам Македонским" (сказую вам благодать Божию в Церквах Македонских) (8: 1); убеждал собственным их примером: "вам, которые не только начали делать сие, но и желали того еще с прошедшего года" (иже не точию еже творити, но и еже хотети прежде начасте от прешедшаго лета) (8: 10); убеждал примером самого Господа: "вы знаете благодать Господа нашего Иисуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас" (весте благодать Господа нашего, яко вас ради обнища богат сый) (8: 9).
Потом опять прибегает к сильнейшему способу убеждения – к примеру других, потому что люди склонны к соревнованию. Пример Господа и обещанные награды более бы должны были подействовать на них; но так как они были еще немощны, привлекает их примером подобных им, потому что ничто так сильно не действует, как соревнование. И смотри, в каком новом виде предлагает им то же самое увещание. Не сказал: "подражайте им"; но что? "Ревность ваша поощрила многих" (Яже от вас ревность раздражи множайших) (ст.2). Что говоришь? Недавно сам сказал (о македонянах): "добровольно со многим молением моля нас". Как же теперь говоришь: ваша (коринфян) ревность (яже от вас ревность)? "Да, – отвечает (апостол), – мы не советовали им, не убеждали их, а только вас хвалили и вами хвалились, – и этого довольно было к их убеждению". Видишь ли, как он возбуждает их взаимным друг друга примером: коринфян – примером македонян, а македонян – примером коринфян, и это соревнование еще более усиливает присоединенною к тому великою похвалою? А чтобы не дать им повода к гордости, с особенным искусством выражается: "и ревность ваша поощрила многих" (и яже от вас ревность раздражи множайших). Представь же, каково тем, которые были для других побудительною причиною такой щедрости, самим отстать от них в благотворительности!
Вот почему не сказал: "подражайте им" – потому что не возбудил бы этими словами такого соревнования; а как сказал? "Они вам подражали; вы, учители, не окажитесь хуже учеников". И смотри, как для большего возбуждения и воспламенения их показывает вид, что вступается за них, и защищает их дело, как будто идет о том спор и состязание. Как выше он говорил: "они весьма убедительно просили нас принять дар и участие [их] в служении святым … поэтому мы просили Тита, чтобы он, как начал, так и окончил у вас и это доброе дело" (яко доброхотни, со многим молением приступили к нам, во еже умолити нам Тита, да якоже прежде начат, такожде и скончает благодать сию) (8: 4, 6), так и здесь говорит: "Братьев же послал я для того, чтобы похвала моя о вас не оказалась тщетною в сем случае" (послах братию, да не испразднится похваление наше) (ст.3). Видишь ли, в каком он беспокойстве и страхе? Чтобы все, что он сказал, не показалось сказанным только для убеждения, а не потому, что и на деле так было, говорит: "послал братьев" – "я столько забочусь о вас, чтобы похвала моя о вас не оказалась тщетною". По-видимому, наибольшее участие принимает он в коринфянах, хотя и обо всех равно печется. А смысл слов его такой: "Весьма много хвалюсь вами, всем говорю о вас с восхищением, хвалился и македонянам. Поэтому, если вы окажетесь ниже похвалы, стыд будет общий".
Но выражается об этом осторожно, именно присовокупил: "в сем случае" (в части сей), а не во всем. "Чтобы вы, как я говорил, были приготовлены" (Да, якоже глаголах, приготовани будете). Говорил о них (македонянам) не то, что они будут готовы, но что у них все уже приготовлено, и нет ни в чем недостатка. "Потому, – говорит, – желаю, чтобы вы показали это на самом деле". Потом еще более обнаруживает свое беспокойство, говоря: "чтобы, когда придут со мною Македоняне и найдут вас неготовыми, не остались в стыде мы, - не говорю "вы", - похвалившись с такою уверенностью" (да не како, аще приидут со мною Македоняне, постыдимся мы (да не глаголем, вы) в части сей похваления) (ст.4). 2. Больше будет стыда, когда будешь иметь многих зрителей, и притом слышавших о деле. И не сказал: "веду с собою македонян", или: "македоняне идут со мною", – чтобы не подумали, что делает это намеренно; а как сказал? "Чтобы, если[1] придут со мною Македоняне" (Да не како, аще приидут со мною Македоняне). Может случиться, что они придут. Таким образом (апостол) отдалил от себя и подозрение. А если бы сказал иначе, то, может быть, довел бы их и до ожесточения. Смотри, как действует на них не духовными только, но и человеческими (побуждениями).
"Если вы, – говорит, – мало смотрите на меня, в твердой надежде, что прощу вас, то подумайте о македонянах – "чтобы, когда придут со мною Македоняне и найдут вас неготовыми" (да не како, аще приидут, и обрящут вас)". Не сказал: "не желающими", но – "неготовыми", т.е., не все еще исполнившими. "Если же и поздно подать уже стыдно, то подумайте, какой стыд вовсе не подать милостыни, или подать меньше надлежащего". Далее, кратко и вместе с силою, указывает и последствия, имеющие произойти отсюда, говоря так: "чтобы … не остались в стыде мы, - не говорю «вы»" (постыдимся мы, да не глаголем, вы). И словами: "похвалившись с такою уверенностью" (в сей части похваления) опять смягчает речь свою, – не для того, впрочем, чтобы сделать их беспечными, но чтобы показать, что прославившиеся другими (добродетелями) должны отличиться и этой. "Посему я почел за нужное упросить братьев, чтобы они наперед пошли к вам и предварительно озаботились, дабы возвещенное уже благословение ваше было готово, как благословение, а не как побор" (Потребно убо умыслих предпослати братию, да предуготовят благословение ваше сие готово быти, тако якоже благословение, а не яко лихоимство) (ст.5). Опять говорит о том же в других словах. И чтобы не показалось, что говорит так без особенного намерения, объясняет, что не по другой причине идут братия, а единственно по той, чтобы (коринфянам) не остаться в стыде.
Видишь ли, что слова: "Для меня … излишне писать вам" были началом к увещанию? Видишь ли, сколько рассуждает он об этом служении? Кроме того, можно сказать и то, что, дабы не подумали, будто (апостол) противоречит сам себе, когда, сказав – "излишне", рассуждает о том же предмете, он сверх того, что говорил о скорости, щедрости и радушии при подаянии милостыни, и этим оборотом речи достигает той же цели. Он требует этих трех качеств, и поставил их главными в самом начале. Так, когда он говорит: "они среди великого испытания скорбями преизобилуют радостью; и глубокая нищета их преизбыточествует в богатстве их радушия" (во мнозем искушении скорби избыток радости их, и яже во глубине нищета избыточествова в богатство простоты их) (8: 2), выражает не другое что, как то, что (македоняне) сделали великие приношения, и сделали с радостью и поспешностью, что они не скорбели, не только подав много, но и находясь в искушениях, а это тяжелее, нежели подавать милостыню. Равным образом и выражение: "они отдали самих себя… нам" (себе вдаша нам) (8: 5) показывает и их радушие, и твердую их веру. Опять и здесь имеет ту же цель. Так как щедрость и радушие бывают между собою противоположны и иной, подав много, часто скорбит о том, а иной, чтобы не скорбеть, подает менее, то смотри, как (апостол) заботится и о том и о другом со свойственною мудростью.