Страница 160 из 212
О, удивительное дело Христово – эта любовь! О, спасительная для мира тайна! По любви посылает Отец и Бог своего единородного Сына в мир: "Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее" (Христос возлюби церковь, и себе предаде за ню) (Еф.5: 25). Любовь охотно несет труды за своего ближнего; нам велено быть рабами друг другу по любви: "любовью служите друг другу" (любовию работайте друг другу) (Гал.5: 13). Любовь достояние каждого в отдельности делает общим для всех; любовь указывает тебе на ближнего твоего, как бы на тебя самого, и переносит грехи (других) будто свои собственные. В малом разгневаешься, зато во многом будешь снисходить. Чрез любовь возрастает стадо Христово; любовь смиряет дух кровожадный, притупляет вражеское оружие, забывает всех врагов и вводит в мир мирную жизнь Христову: "не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать" (не возмет язык на язык меча, и не навыкнут ктому ратоватися) (Ис.2: 4). Вследствие этого "во дни его процветет праведник, и будет обилие мира, доколе не престанет луна" (возсияет во днех его правда и множество мира, дондеже отъимется луна) (Пс.71: 7). Светел также образ мирной жизни. О, любовь, предводительница блаженного мира!
Она изгоняет от людей враждебного демона; из-за нее при мире людей стенает диавол, ангелы же тогда радуются, видя среди людей образ их собственного мира; мы приветливы друг к другу; для брата выше всякой радости, что он видит брата. Павел говорит, что он утешается в горестях своих пришествием Тита (2Кор. 7: 6), и когда его нет вблизи, он не спокоен душою. Любовь к Богу и любовь к братьям – две неразлучных (любви). "И эта заповедь у нас от Бога, – говорит Иоанн, – чтобы, кто любит Бога, любил также брата своего". Это же сказал (Господь) также Петру: "Если ты любишь меня, паси паси овец Моих" (овцы моя) (Иоан.21: 16), то есть: "Покажи свою любовь к пастырю усердным попечением об овцах". Насколько несокрушима стена, укрепленная связями из огромных камней и защищающая от вражеских приступов, настолько несокрушим союз святых, гармонированный узами любви и отражающий искушения диавола. Ведь как красивы растения, насажденные по порядку, или хорошо построенное войско, когда оно выступает чинно и красивыми рядами! Это доставляет удовольствие; но приятнее и усладительнее всего – благолепие взаимно соединившихся в любви, наподобие естественного союза; в очах Божиих оно важно и ценно. Послушай Давида, или лучше, благодать Святого Духа: "Как хорошо и как приятно жить братьям вместе!" Ничто другое, ничто иное из земного, но "жить братьям вместе" (Се что добро, или что красно?
Но еже жити братии вкупе) (Пс.132: 1); (это) как бы миро, возлитое на главу. Хоры ангельские окружают наши хоры, и радуются за нас, что мы подражаем им в образе жизни. Если, по слову Господа, бывает радость на небе об одном кающемся грешнике, то намного больше и таком множестве спасающихся. Уже отсюда открывается радость будущего века, для диавола печаль, демонов рассеяние, когда мы составляем взаимные хоры, чтобы в единодушном и единомысленном славословии Бога подражать всестройному и славному херувимскому пению. Как они поют Трисвятую песнь, чередуясь друг за другом, так и мы, по образу их, составив два хора и вторя друг другу, поем духовную песнь. У внешних зарождается удивление, у зрителей желание, у слушателей любовь, и мы испытываем божественное, полезное чувство, чрез которое замечаем в себе, что у всех нас искореняются причины к злонравию и разделению все, кто видит небесную жизнь на земле, из-за нас славят Бога. Поэтому Павел учит, чтобы все мы одно мудрствовали и тоже самое говорили (Филип.2: 2) – из-за этого Христос и отправляет апостолов по два, во время посольства; даже женщинам (Павел) предлагает единомыслие, чтобы и собору дев не лишиться участия в этом ангельском подобии. Поэтому, он говорит: "Умоляю Еводию, умоляю Синтихию мыслить то же о Господе" (Еводию молю, и Синтихию, тожде мудрствовати о Господе) (Филип.4: 2).
Превосходящих друг друга он побуждает блюсти за собою, чтобы не разделяться им по любочестию, особенно по тщеславию, но быть во взаимном единении и союзе, поступаясь своею честью для ближнего. Итак, то, что относится к священной и божественной любви, почтенно у нас и поистине красиво. Посмотрим также наставления закона. И они учат полезному. "Не презирай, – говорится, – нуждающегося, уделяй часть угнетаемому; пусть вкусит плодов твоих бедный, и остатки жатвы и виноградного сбора пусть возьмет он себе в пищу; в седьмой год да отпустится на свободу раб, а в пятидесятый весь долг да простится; и продавшие свое имение пусть снова его возьмут себе, без выкупа. Процента не требуй, не бери в залог мельницы, ни жернова, ни одежды от бедного, и даже по принуждению не иди, чтобы взять залог. Не покидай в опасности рабочего скота своего ближнего, даже в случае вражды (ближнего); но, став слугою (для него), как бы для друга, отведи к нему блуждающее животное, и прекрати вражду, если представился к тому повод". Все эти заветы не из чего иного, но из священной и многожеланной пред Богом любви, и евангельские заветы направлены к тому же. Сказав многое, что дополняет закон, (Господь) прибавил: "Благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас" (добро творите ненавидящим вас, и молитеся за творящих вам напасть) (Мф.5: 44). "Всюду вражду прекращайте, и любовь насаждайте.
Любовь друг к другу пусть будет у вас долгом, никогда неисполнимым". Павел говорит: "Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви" (ни единому же ничимже должни бывайте, точию еже любити друг друга) (Рим.13: 8). Как ежедневно мы требуем себе пищи, и минувшим насыщением не освобождаемся от ежедневного требования ее, но, вынуждаясь своею природою, отбываем это как бы долг, так и в любви будем блюсти тот же самый образ: "не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием" (не насытится око зрети, ни исполнится ухо слышания) (Ек.1: 8). Приятен свет для глаз, и ничей глаз не утомляется зрением, ничьи уши слышанием; так неленостно нам нужно совершать и желанное дело любви, и никогда не насыщаться. Проливной дождь не сможет погасить любовь; "А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь" (пребывают три сия, вера, надежда, любы) (1Кор. 13: 13). Как от начала она была, так и во веки сохранится. Да будет, чтобы мы, последовав ей, достигли вечных благ во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.
38. На слова: аще ты
сын.
Солнце, приподнявшись над землею, и совершая к нам путь с востока, прогоняет ночь, будит спящих и вызывает к делам; свет богопознания будит душу, освещает помыслы и вызывает к добродетели; и этого нам нужно желать больше, чем солнечного блеска. Иной и не глядящий на солнце будет жить, – ведь слепой живет, зная о солнце по слуху, – а души, лишенные солнца богопознания, мертвы, хотя бы и думалось им, что они живут; о них именно Господь говорит: "оставьте мертвых погребать своих мертвецов" (Мф.8: 22). Но победитель виновника смерти освободил нас от той и другой смерти. У нас двоякая смерть. Одна свойственна смертной природе, другая зарождается чрез потерю знания; неведение о Боге подобно мертвенной бесчувственности. Виновник обеих – диавол. Христос, сокрушив его, освободил природу от той и другой смерти: душу восставил животворным учением, а смертное снискал себе воскресением. Если гонитель пал, то гонимое встанет. И картина этой борьбы оставлена (нам) для жизни, чтобы, взирая на нее, укрепляться. Где же картина? Посмотри на пустыню: там благодать воскресила нас образом, гибельным для тирана, и преследует тирана в пустыне. Местом борьбы мы видим пустыню, диавол же – рука, изображающая голод Господа; три нападения, три ответа; (таков) закон борьбы, что она состоит из трех частей. И считай три части этой борьбы.
"Если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами" (Аще Сын еси Божий, рцы, да камение сие хлебы будут) (Мф.4: 3). Этим начал борьбу диавол с Господом. Христос же ему: "не хлебом одним будет жить человек" (не о хлебе едином жив будет человек) (ст.4). Господь остался невредимым. "Если Ты Сын Божий, бросься вниз" (Аще Сын еси Божий, верзися низу) (ст.6). Это второе нападение демона. "Не искушай Господа Бога твоего" (Не искусиши Господа Бога твоего) (ст.7). Этим изречением прекращено испытание. "Все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне" (Сия вся тебе дам, аще пад поклонишимися) (ст.9). Вот начало третьего состязания, в котором Господь, подобно некоему атлету, отбросил диавола за поприще, как сварливого противника. "Отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи" (Иди за мною, сатано, писано бо есть: Господу Богу твоему поклонишися, и тому единому послужиши) (ст.10). Увидев борьбу, научись бороться; сделайся из созерцателя борьбы учеником. Первая борьба Господа с диаволом учит тебя борьбе против удовольствий. Голод был началом состязаний; голод – это неограниченная страсть; голод – это главное в удовольствиях. Желание пищи – стремление необузданное; желудок видит неотвратимое удовольствие; и многие, не будучи в состоянии исцелиться от этого, уклоняются обычно к отрицанию промысла, будто нет Бога, попечителя о голодных.