Страница 171 из 212
Илия воскресил мертвого, однако не самовластвовал; он много был огорчен, мучился и был в угнетении. Поэтому, он взывал в молитве словами: "Увы мне!" Где "увы мне", там скорбь души. Так и повсюду найдешь: пророк сетует и говорит: "Горе мне! ибо со мною теперь - как по собрании летних плодов, как по уборке винограда" (увы мне, понеже я оставлен был аки собирали сламу на жатве, и яко пародок во обимании винограда) (Мих. 7: 1); и опять другой пророк: "Увы мне, увы мне в день, яко близ день Господень, и он как беда"; еще иной пророк: "Увы мне," потому что погиб он от земли. Всюду скорбь – увы мне! Так и Илия здесь: "Господи Боже мой! неужели Ты и вдове, у которой я пребываю, сделаешь зло, умертвив сына ее? И простершись над отроком трижды, он воззвал к Господу и сказал: Господи Боже мой! да возвратится душа отрока сего в него" (увы мне Господи, свидетелю вдовы, ты озлобил еси еже уморити сына ея. И дуну на отрочища трижды). Смотри здесь, как в законе изображается таинство благодати. Именно – "дунул трижды" обозначает вхождение нераздельной Троицы. "(И… воззвал к Господу и сказал: Господи Боже мой! да возвратится душа отрока сего в него! … и возвратилась душа отрока сего в него, и он ожил" (И воззвал к Богу и сказал: да возвратится душа отрочища сего в онь: и быстъ тако) (ст. 21). Что ты говоришь, иудей? Отнюдь не то Господь (совершил), что Илия, ни Илия, что Господь.
Господь не склонял колен; не простирал молитвы. Всякая молитва к Нему воссылается; Он воскликнул только: "Лазаре, гряди вон", как Владыка, зовущий раба. Что же? Он вышел, как раб, послушавшийся Владыки. Он вышел, не медлил, ад не удержал, смерть не воспротивилась, подземные силы не отсрочили, но скорее были поражены. Ад был беззаботен, имея в своих пределах, четыре дня, совершенно разложившегося Лазаря, как несколоченный корабль; подземные силы не помышляли, что Лазарь будет извлечен из преисподней. Когда голос Владычный, сойдя во гроб с великим светом, сразу начал насаждать на голове Лазаря волосы, влагает мозг в опустевшие кости, наполнять живой кровью вены, – пораженный подземные силы кричали друг другу: "Кто это зовет? Кто это самовластный? Кто это воссоздает рассыпавшийся прах? Кто это пробуждает мертвого, как от сна? Кто разрушает несокрушимые врата? Кто взывает: Лазаре, гряди вон? Голос человеческого звука, а сила Божия. Кто это зовет? (Это) не человек; вид человека, а голос Божий. Вышлем Лазаря, вынесем его скорее, чтобы не сошел сюда, кто его зовет, в случае его замедления". Начали волноваться мертвые и двигаться. "На одном потерпим, – говорят, – убыток, чтобы всех не потерять". Так Лазарь быстро вышел из адского лона, хваля, благословляя и славословя Господа нашего Иисуса Христа.
Здесь слово свое мы скрепим печатью: с финиковыми вайями выйдем навстречу Господу, со словами: "Осанна! благословен грядущий во имя Господне" (осанна, благословен грядый во имя Господне). Ему слава и держава во веки.
44. На слова: "Фарисеи
же, выйдя, имели совещание против Него, как бы погубить Его" (Мф. 12:14).
Сколько вас ни есть учеников Илии, не презревшего бедной вдовьей трапезы, оставайтесь у нас. Столь же скромная словесная трапеза, с одним хлебом, приготовлена и у нас; жернов Его не молол, руки не смягчали и огонь не довершал, но Его, как цвет, произвела девственная пашня, без плуга и семени крест возрастил, Отец довершил, и двенадцать апостольских кошниц собрали плоды. Этот хлеб Мария родила, церковь восприняла; ежедневно мы Его вкушаем, и Он не издерживается. Я желал бы замолчать, предложив вам этот хлеб на своей скромной трапезе; но козни богоборных иудеев против Спасителя вынуждают говорить даже камни. Что мы слышали из сейчас читанного: "Фарисеи же, выйдя, имели совещание против Него, как бы погубить Его" (и выйдя, фарисеи совет сотвориша против Иисуса, како его погубят). И что за причина, из-за которой совещаются погубить Господа? Что Он исцелил в субботний день человека, и в день покоя сделал годной для дела бесполезную и сухую руку. О, неразумие иудейское, не могущее понять, что нужно, чтобы правая рука Адама, коснувшаяся древа в раю и высушенная преступлением, была опять воссоздана ее Творцом! Или, что нужно было, чтобы правая рука, запятнанная диаволом через пролитие крови для безбожных идолов, была опять простерта к небу чистой ее Создателем!
Но они печалятся, когда человеку оказывается благодеяние и спасается душа; учат о субботнем покое, а не знают чудотворения Иисуса. Почему же, фарисеи, вы не печалились, или у вас не было такой заботы, по поводу Манасии, когда он распиливал Исаию, когда в жертву демонам приносил ваших сыновей и дочерей, и дома Божий обращал в идольские святыни?
Почему вы не вошли в такое совещание против Ирода, когда он несправедливо убил младенцев и осиротил матерей; когда можно было видеть, что младенцы, подобно незрелым колосьям, не имеющие даже зерна жестокости сердца, не доросшие даже до первого пука волос, распростерты одним ударом меча, убиваются Иродом, как бы сильным порывом града, во время нежнейшего молочного кормления; когда на улицах и переулках города слышались вопли и стоны совместно мужчин и женщин – там отцов обезумевших, (здесь) матерей с распущенными волосами, страшно оплакивающих несправедливое избиение их незрелых детей; когда Вифлеем обагрялся детской кровью и молодое вино незрелых виноградных кистей смешивалось с горячими слезами родителей; когда лица отцов от вопля искажались, и внутренности матерей надрывалась от горя, молочные источники сосцов раньше времени иссушались; когда в материнских грудях дыхание, спираясь, беспорядочно вырывалось через ноздри; когда глаза отцов и матерей были подобны источникам водным, и ниспровергали на землю со щек серебристые капли шумно текущих слез; когда от сильного безумия женщины рвали себе волосы и в горестном отчаянии обнажали те, которые нужно было скрывать?
Но так как вы совсем иначе рассуждаете, то совсем иначе и делаете: убийц и ответственных в смерти отпускаете, а невинных и праведных наказываете, когда закон говорит: "не умерщвляй невинного и правого" (неповинна и праведна да не убиеши) (Исх. 23: 7). О, порядок беспорядочный, и закон беззаконный, который издает диавол, пишут демоны, иудеи же доныне соблюдают! Какой это закон – убийцам жизнь сохранять, а этого, дарующего жизнь убитым, погублять? Для Вараввы, захваченного в восстании и убийстве, требовали у Пилата освобождения, а для Иисуса, оживотворившего убитых диаволом, требовали распятия: "Фарисеи же, выйдя, имели совещание против Него, как бы погубить Его". О, решение неразумное, и совет, исполненный безрассудства! Источник благ рекой изливал им благодеяния; а они, черпая благодать, изрыгали в сердце убийственные советы. У них имеюшие раны, врачуясь, освобождались от страданий; а они, не имея телесных ран, мучились, уязвляясь завистью. Голодные их питались в пустыне до сытости; а они, при изобилии веры, погибали от неверия. Вода превращалась в вино; а они, не вкусив вина увлекались, опьяняясь завистью. Они видели, что остановился ток крови у кровоточивой; и они изливали клевету до истощения себя. Бесноватые их приходили в здравый ум, освобождаясь от демонов; а они, движимые завистью, безумствовали хуже бесноватых.
Их слепцы, не имея глаз, просвещались; а они, с глазами, помрачались. У глухих, как мы сейчас слышали, слух открывался; а у них в извилинах сердца обдумывались советы убийства. Море, остановив свои волны, готовилось к хождению по нему Владыки; а их сердце пенилось через уста волнами смертоносных помышлений. Жесточайшие ветра сменялись мягким ветерком; а они, теснимые бурей зависти, шумели ненастьем креста. О, зависть – корень смерти, хитрая болезнь сердца, острейший гвоздь! Какой самый острый гвоздь так колет, как зависть ранит сердце, в котором она есть? Какая болезнь так уничтожает красоту лица, как зависть иссушает любовь, благоухающий цвет души? Вода гасит огонь, а зависть не прекращают бесчисленные источники учителей; один оселок счищает железную стрелу, а пять камней Давида возбудили еще большую зависть в Сауле. Говорят, ящерица зелена, но она не зеленее завистливых. Как червь сушит сердце дерева, изгрызая по частям, так зависть, съедая по частям, истребляет сердце, которое ею одержимо. И сколько бы мы ни говорили, возлюбленный, о зависти, мы еще не приступили бы и к началу речи о ее низости; (этого) не в силах высказать даже язык ораторов, слово философов, речение учителей. Полнота закона есть любовь Слова, а полнота убийства есть низость зависти. О, зависть, корабль осмоленный, адский, гибельный! Твой владелец – диавол, кормчий – змей, Каин – главный гребец.