Страница 179 из 212
Видишь, как изменчива природа этой чаши! Если она не растворена, как она полна растворения? Растворенное не бывает нерастворенным. Здесь разумеется то и другое вместе: и не растворена она, потому что, вследствие праведного суда, (она) без примеси божественного сострадания к падающим постоянно; но растворена она, так как (состоит) из различных кар и мщений, которыми обычно Бог наказывает не сделавшихся отчаянными во зле. Как те, которые удаляют телесные болезни и в лечении выработали опыт, очищают наиболее тяжелые раны теплой водой и едкими лекарствами, и помощью искусства смягчают страдание от присущей в них нечистоты, – так (поступает) и всезнающий Бог с бесчувственными к Его ударам, которым (бесчувственным) лучше было бы раньше отмаливаться от наступления испытания. Итак, что же можно нам сказать в настоящем случае? Праведен суд Божий, или лучше, человеколюбивый Владыка намного облегчил мщение Своего праведного гнева, не настолько, чтобы мы перенесли испытание, которого достойны, но настолько, чтобы мы вошли в сознание того, в чем согрешили. Рассмотри долготерпение Божие: мы согрешили, и стихии наказываются; мы ошибаемся, и земле отмщается; мы живем негодной жизнью, и бичуется бездушное; мы бесчестим художника своими постыдными поступками, и удар принимает ни в чем не погрешившее; (происходит то) как если кто-нибудь, при падении сына, переносит мучение на раба.
Такой благой у нас Владыка, так Он наставляет, возводя к исправлению; лук угрозы натягивает а стрелу гнева задерживает. Он не желает нашей душевной смерти, но ждет обращения и покаяния. Пребудем же, братья, в чувстве пристойности, умилостивим к себе милосердого Господа, не явимся хуже ниневитян. Они, будучи язычниками и неверными, когда узнали от пророка о разрушении города, выказали такое покаяние, что принуждали даже детей и скот к посту, и (сами) покрылись золой и рубищем, и так избавились от праведного гнева Божия. Заплачем же и мы, исповедуем каждый собственные падения, заручимся (как) посредниками у Бога святыми и остальными, особенно пренепорочной Владычицей, скорым и неодолимым предстательством; припадем к ней, прося со слезами: "Госпожа Владычица, вместившая во чреве своем Бога Слово, обожившая своим рождением нашу природу, ставшая посредницей своим рождением между Богом и людьми! Помилуй свой народ и достояние свое, умилосердись над этим городом своим, который хвалится твоим именем; походатайствуй за нас недостойных рабов твоих; умоли единородного твоего Сына, чтобы Он снизошел к нашим падениям, прекратил против нас этот праведный гнев и повелел облакам излить по обычаю дождь, прекратить засуху и оросить зной земли. Ей, Владычица, Владычица, заступничество мира!
Помилуй, напитай детей молоком, старцев утружденных, бедняков иссушенных; не допусти погибнуть нам в наших грехах; мы согрешили, закон нарушили, осквернили чистую одежду крещения, отвергли заповеди Владыки; но, и падая, не простираем своих рук к богу чужому, но к единородному твоему Сыну, Господу Нашему Иисусу Христу, поклоняемому и славимому с Отцом и Святым Духом, ныне и присно, и во веки".
53. О реке Иордане.
Почему, помимо всех земных рек, Христос совершает таинство крещения в реке Иордане? Необходимо рассказать о природе реки, чтобы отсюда узнать соответствие с установленным таинством. Исключительно в Иордане есть два коренных источника; не из одного источника течет Иордан, Один источник его в Панеаде, другой близ Панеады; один источник называется Иор, другой Дан; несколько протекая в раздельности друг от друга, эти источники в известном месте взаимно сливаются и образуют одну реку. Древние дали ему имя по коренным источникам, сначала разделяющимся и в конце соединяющимся; Иордан — река, рожденная Иором и Даном. Не в пример опять всем рекам, эта не течет в живое море; его принимает не живая вода моря, но принимает его Мертвое море. Он только, не как все реки, соединяется с мертвыми и бесплодными водами. Иордан есть образ нашего смертного рода, и слушай, как. Сначала наш род имел два корня: Адама, образованного из земли, (и) Еву, происшедшую от ребра; не одно место, и не один способ устройства. Он образован был из земли, имел источником землю; она была от ребра, имела корнем ребро; одно начало того, и другое этой. Пока они были в отдельности друг от друга, по способу образования; но сошлись (потом) в брачный союз, сделалось из обоих одно тело, и рождавшиеся рождались уже более не от ребра или из земли, но от сожительства (их): "будут два одною плотью" (будут два в плоть едину) (Мф.
19: 5). Этот наш образ, протекши последовательность природы, закончился смертью. Начался наш образ из земли и прекратился смертью; его приняло мертвое море, глубокое, преисподнее, мертвая бездна. Что Мертвое море для живых вод, то ад для умирающих. Потому Павел говорит: "Не говори в сердце твоем: … кто сойдет в бездну? То есть Христа из мертвых возвести" (да не речеши в сердцы твоем: кто снидет в бездну? Сиречъ Христа от мертвых возвести) (Рим. 10: 6, 7). Итак, относительно этого Иордана, истекающего из живых источников и разрешающегося в мертвое море, все чудодеяние Божие совершалось (для того), чтобы живая вода не текла более к смерти. Трижды его разделил Бог, чтобы в нем не было более течения к мертвому морю, но чтобы он востекал к древним живым корням. Он был рассечен при Иисусе Навине; рассечен был и при Илии, когда милотью он рассек его; рассечен был Елисеем, когда, возвращаясь, он рассек его. Первый Иисус Навин рассек Иордан, и слушай, как. Не остановил струи источников, но обратил воду назад, как свидетельствует псаломопевец словами: "Что с тобою, море, что ты побежало, и [с тобою], Иордан, что ты обратился назад?" (что ти есть море, яко побегло еси, и тебе Иордане, яко возвратился еси вспять) (Пс. 13: 5). То, что позади, сделалось источниками.
Спаситель, освобождая наш род от течения к смерти, делает, что он более не течет к смерти, но возвращается к древним живым корням, не разрешается в Мертвое море. Итак, восстановляется смертная природа в древний вид. Ни один рассекатель Иордана не является без некоторого символа. Иисус Навин рассек с кивотом, Илия с милотью, Елисей рассек опять с милотью учителя. Так как смертная природа не достаточна была сама по себя остановить течение, то входить Иисус (Навин) первый, с именем Владыки, неся с собой кивот, символ Владычного тела. И оказывается, Иордан ни Иисуса не почтил, (как) только человека, разумею Навина, ни Иудеев не устыдился, ни перед священниками не поворотился. И чтобы показать, что не народу он уступает, но кивот уважает, Иисус говорит: "Вот, ковчег завета Господа всей земли пойдет пред вами чрез Иордан… и как только стопы ног священников, несущих ковчег Господа, Владыки всей земли, ступят в воду Иордана, вода Иорданская иссякнет" (се кивот Господа всея земли преходит Иордан. И будет егда почиют ноги жерцев воздвизающих кивот, Иордан оскудеет) (Иис. Нав. 3: 11, 13); не священников уважает, но кивот. И слушай, почему так.
Спрашивает его Давид словами: "Что с тобою, море, что ты побежало, и [с тобою], Иордан, что ты обратился назад?" (что ти есть море, яко побегло еси, и тебе Иордане, яко возвратился еси вспять?) На это создание отвечает словами: "Пред лицем Господа трепещи, земля" (от лица Господня подвижеся земля) (Пс. 13: 7). Лицом Господа был вид ковчега. Чем был кивот для закона, скрижалей, стамны и жезла, тем была плоть Владычная для необъятного божества, как в кивот носившая божество. Об этом святом кивоте говорил блаженный Давид: "Стань, Господи, на [место] покоя Твоего, - Ты и ковчег могущества Твоего" (воскресни Господи в покой твой, ты и кивот святыни твоея) (Пс. 131: 8). И смотри, что он делает: Иордан высох, не потеряв своих струй, но отступив к древним корням. Взял Иисус от Иордана двенадцать каменей великих, и поставил их по ту сторону реки; положил же вместо них "другие двенадцать камней… среди Иордана" (другия дванадесять каменей в реке) (Иис. Нав. 4: 8, 9). Чего он желает тем, что кряду взял двенадцать камней, и вместо них положил другие двенадцать? Как я раньше сказал, он освобождает смертную природу; или лучше – желает показать, что вытаскивает человечество из глубины и возводит на небо. Он извлек на свет камни, никогда не созерцавшие солнечных лучей, не принимавшие света; они были вытащены из глубины на землю. Почему он взял оттуда двенадцать камней?