Страница 42 из 212
БЕСЕДА ШЕСТАЯ
Неужели нам снова знакомиться с вами? Неужели нужны для нас, как для некоторых, одобрительные письма к вам или от вас? (2Кор. 3:1) В чем состоит жизнь души. – Великое зло – говорить срамное и постыдное. 1. Так как некоторые могли сказать, что (апостол) сам себя выхваляет, то в предупреждение такого обвинения он и говорит так. Хотя он и раньше несколько раз исправлял такую мысль, когда говорил: "И кто способен к сему?", и: "проповедуем искренно, как от Бога" (от чистоты глаголем) (2Кор. 2: 16, 17), тем не менее он не удовлетворяется; таков его обычай, чтобы как можно дальше отстранять от себя ту мысль, будто он сам о себе говорит что-нибудь великое. Он избегает этого с величайшим старанием и заботливостью. А ты, со своей стороны, заметь и здесь великую мудрость (апостола). В самом деле, обстоятельства, казавшиеся сами по себе неприятными – я разумею его бедствия – он так возвысил и представил в таком блеске и свете, что из его описания могло родиться подобное подозрение. То же делает он и далее (в послании). Перечислив бесчисленные бедствия, огорчения, тесные обстоятельства, крайнюю нужду и тому подобное, он присовокупил: "Не снова представляем себя вам, но даем вам повод хвалиться нами" (не себе хвалим, но вину даем вам похваления) (5:12). Но там он говорит это гораздо сильнее и с бόльшим негодованием.
Здесь слова его: "Неужели нужны для нас, как для некоторых, одобрительные письма к вам или от вас?" (или требуем, якоже нецыи, извещавательных посланий?) выражают любовь, – там, как это было нужно и полезно, – слова его исполнены и особенной силы и негодования: "Не снова, – говорит, – представляем себя вам, но даем вам повод хвалиться нами" (не паки себе хвалим, но вину даем вам похваления); и еще: "Не думаете ли еще, что мы [только] оправдываемся перед вами? (паки ли мните, яко ответ вам творим?) Потому что мы говорим пред Богом, во Христе (пред Богом во Христе глаголем)… Я опасаюсь, чтобы мне, по пришествии моем, не найти вас такими, какими не желаю, также чтобы и вам не найти меня таким, каким не желаете" (Боюся же, еда како пришед, не яцех же хощу, обрящу вас, и аз обрящуся вам, якова же не хощете) (12: 19, 20). Чтобы не подвергнуться укоризне в лести и домогательстве от них похвалы, говорит им: "я опасаюсь, чтобы мне, по пришествии моем, не найти вас такими, какими не желаю, также чтобы и вам не найти меня таким, каким не желаете". Но все это говорит он с большою укоризною; вначале же говорит не так, но гораздо снисходительнее. Что же значат слова его? Выше говорил он об искушениях, опасностях и о том, что Бог во Христе повсюду творит его победителем, и вся вселенная знает о победах его.
Сказав, таким образом, о себе нечто великое, он и предлагает себе этот вопрос: "Неужели нам снова знакомиться с вами?" (зачинаем ли паки нас самех извещавати вам?) Слова его имеют такой смысл: может быть кто-нибудь скажет нам: "Что это значит, Павел? Для чего ты так говоришь о самом себе, для чего превозносишь себя?" – в предупреждение подобного возражения он и говорит: "нет, мы не хотим хвалиться и превозносить себя пред вами; мы столько далеки от того, чтобы просить одобрительных о себе к вам писем, что вы сами служите для нас вместо письма": "Вы, – говорит, – наше письмо" (послание бо наше вы есте) (ст. 2). Что же значит: "Вы - наше письмо"? "Если нужно будет нам рекомендовать себя пред другими – мы вас выставим на середину вместо одобрительного письма". То же говорил он и в первом послании: "печать моего апостольства - вы в Господе" (печать бо моего апостольства вы есте) (1Кор. 9: 2). Но здесь он сказал не просто, а с некоторою иронией, чтобы придать своей речи более силы: "Неужели нужны для нас, – говорит, – одобрительные письма к вам или от вас? (или требуем извещавательных посланий?) И имея в виду лжеапостолов, присовокупил: "как для некоторых, одобрительные письма к вам или от вас, к другим".
Потом, так как сказанное было тяжко для слуха, то далее он смягчает слова свои, говоря: "Вы - наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками; вы показываете собою, что вы - письмо Христово" (послание наше вы есте, написанное в сердцах наших, знаемое от всех: являеми, яко есте послание Христово) (ст. 2). Здесь он не только выражает свою любовь к ним, но и свидетельствует о их добродетельной жизни, т.е., что они своими добродетелями могут доказать пред всеми достоинство своего учителя. Таков смысл слов: "Вы - наше письмо". Что сделали бы ваши письма, в которых стали бы вы одобрять и прославлять нас, То самое вы исполняете своею жизнью по вере, которую все видят и слышат. Добродетели учеников служат наилучшим украшением для их наставника, и одобряют его лучше всякого письма. "Написанное в сердцах наших", т. е., которое всем известно, потому что мы везде носим вас с собою и содержим в сердце нашем. Как бы так он говорил: "Вы служите нам одобрением пред другими, и мы всегда имеем вас в сердце своем, и перед всеми возвещаем о ваших добродетелях. А потому не только мы не имеем нужды в одобрительных от вас письмах к другим, потому что вы служите одобрением нашим, но и для вас самих мы не имеем нужды в свидетельстве других, потому что мы сильно любим вас. Одобрительные письма нужны к незнакомым, а вы находитесь в сердцах наших".
И не просто сказал: "находитесь", но – "написаны", т. е. так, что не можете изгладиться из сердец наших. Как читая послания наши, так и уверяясь из сердец наших, все знают любовь нашу, которую имеем к вам. 2. Итак, если письма употребляются для того, чтобы показать, что такой-то мне друг и пользуется моею доверенностью, то все это для нас заменяет ваша любовь. А потому, к вам ли мы идем – не имеем нужды брать одобрение от других, так как это вполне заменяет ваша любовь к нам, или к другим – опять не имеем нужды брать и от вас одобрительных писем, потому что вместо них для нас и здесь довольно той же любви. Мы носим послание в сердцах наших. Потом, возводя их к высшему разумению, называет их посланием Христовым, говоря: "вы показываете собою, что вы - письмо Христово" (являеми, яко есте послание Христово) (ст. 5). И сказав это, он извлекает отсюда повод говорить о законе; и опять называет их посланием своим, но в другом смысле. Выше он называл их посланием потому, что они служат для него одобрением; а здесь называет их посланием Христовым, как имеющих в себе написанным закон Божий. "Что Бог благоволил открыть всем и вам, все это, – говорит, – написано в сердцах ваших; а мы приготовили вас к принятию этих письмен. Как Моисей обделал камни и скрижали, так и мы приготовили души ваши. Потому и говорит: "через служение наше" (служеное нами).
Но скажут, что и те, и другие скрижали равны, потому что и те написаны Богом, и эти Духом (Божиим). Где же между ними различие? "Написанное, – говорит, – не чернилами, но Духом Бога живаго, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца" (Написано не чернилом, но Духом Бога жива; не на скрижалях каменных, но на скрижалех сердца плотяных), а каково различие между Духом и чернилами и скрижалями каменными и плотяными, таково же различие между теми и другими письменами: тем же различаются и послужившие (письменам новозаветным) от послужившего (ветхозаветным). Но чтобы не подумали, что он сказал о себе слишком много, он тотчас и поясняет себя, говоря: "Такую уверенность мы имеем в Боге через Христа" (надеяние же таково имамы Христом к Богу). И таким образом опять все приписывает Богу, и виновником всего называет Христа. "Не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя" (Не яко довольни есмы от себе помыслити что, яко от себе) (ст.5). Смотри, вот и еще он умеряет речь свою. И это оттого, что он владел добродетелью смирения в высшей степени. И потому, как скоро говорил что-нибудь великое о себе, тотчас старался опять всеми способами смягчить сказанное. Это делает он и здесь, когда говорит: "не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя".
То есть, я не сказал: "Такую уверенность мы имеем, по которой одно усвояем себе, а другое Богу; напротив, такую, по которой все возлагаем на Бога и Ему вменяем, потому что способность наша от Бога. Он дал нам способность быть служителями Нового Завета" (довольство наше от Бога, иже и удоволи нас служители быти нову завету) (ст.6). Что значит – "удоволи"? То, что Бог сделал нас способными к такому служению. Не малое дело – сообщить вселенной такие скрижали и письмена, которые гораздо важнее первых. Потому и присовокупил: "не буквы, но духа" (не письмене, но Духу). Вот еще новое различие (ветхих и новых скрижалей). Какое же? Разве ветхий закон не был духовен? Как же говорит (тот же апостол): "мы знаем, что закон духовен" (вемы, яко закон духовен есть) (Рим.7: 14)? Он был духовен, но не подавал Духа, потому что Моисей принес не Дух, а письмена, а мы уверены, что подаем Духа. Показывая это яснее, далее и говорит: "буква убивает, а дух животворит" (писмя убивает, а Дух животворит). И говорит это не без цели, но для того, чтобы обличить тех, которые тщеславились исполнением иудейских обрядов. "Буквой" (письменем) он называет здесь закон, угрожающий наказанием согрешающим, а духом – благодать, через таинство крещения животворящую умерщвленных грехами.