Страница 92 из 212
Так как в первом послании он сказал – "И вы возгордились" (1Кор. 5: 2), то здесь говорит: "вы очистили себя и от этого подозрения, когда не только не похвалили согрешившего, но и выразили ему ваше порицание и негодование". "Если я писал к вам, то не ради оскорбителя и не ради оскорбленного" (Аще убо и писах вам, не обидевшаго ради, ниже обидимаго ради) (ст.12). Чтобы не сказали: "зачем же ты обличаешь нас, когда мы чисты в этом деле?", – (апостол), имея в виду такое возражение и предупреждая его, и употребил приведенные слова: " не жалею, хотя и пожалел было ". "Я, – говорит, – весьма далек от того, чтобы раскаиваться теперь в написанном вам тогда; напротив, я более раскаивался тогда, нежели теперь, когда вы показали себя исправными". Видишь ли опять его уменье состязаться и принуждать к согласию? Видишь ли, как речи своей он дал противный оборот? Чем думали пристыдить его, именно как бы напрасными порицаниями, в виду (оказанного ими) успеха, тем самым он доказывает, что в праве был поступить с ними так свободно. Он не отказывается уже смело говорить им и приятное, когда это стало возможно. Прежде он говорил, что "совокупляющийся с блудницею становится одно тело [с нею]" (прилепляяйся сквернодейце, едино тело есть) (1Кор. 6: 16); и: "предайте такового сатане во измождение плоти" (1Кор.
5: 5); также: "всякий грех, какой делает человек, есть вне тела" (всяк грех, егоже аще сотворит человек, кроме тела есть) (1Кор. 6: 18), и тому подобное. Как же здесь он говорит: "не ради оскорбителя и не ради оскорбленного" (не обидевшаго ради, ниже обидимаго ради)? И здесь он не противоречит себе, а напротив, весьма согласен сам с собою. Каким же образом согласен? Ему очень желалось показать свою любовь к ним. Он не отрицает, таким образом, что заботился о блуднике; но вместе показывает, как замечено мною, и ту любовь, какую имел к ним, равно как и то, что он еще больше страшился за всю церковь, так как боялся, чтобы зло не распространилось и, идя далее, не обняло всей Церкви. Потому и говорил: "что малая закваска квасит все тесто " (1Кор. 5: 6). Но это (сказал) тогда; теперь же, когда они исправились, то же самое выражает не так, но иначе; и хотя ту же выражает мысль, но с большею приятностью, говоря: "чтобы вам открылось попечение наше о вас" (за еже явитися тщанию нашему, еже о вас), "к вам, – то есть, – чтобы видели вы, как люблю вас". Это одно и то же с прежним, но, будучи иначе выражено, по-видимому, имеет другое значение. А чтобы видеть, что это одно и то же, разбери мысль его, и не найдешь никакого различия.
"Так как я вас очень люблю, – говорит он, – то и опасался, чтобы вы от этого (соблазнительного примера) не потерпели неприятности, и сами за себя не были принуждены скорбеть". Подобным образом, когда сказал: "О волах ли печется Бог?" (еда о волех радит Бог) (1Кор. 9: 9), не разумел, что Бог не промышляет о волах, потому что ни одна вещь не может существовать без промысла Божия; а то, что Он дал заповедь преимущественно не ради волов. Так и здесь: "Я писал, во-первых, для вас, а потом и для него. Я любил вас внутренне еще и прежде моего послания; но чрез это послание хотел показать любовь мою и вам, и всем вообще". "Посему мы утешились" (Сего ради утешихомся) (ст.13), – т.е. потому, что "мы и попечение свое о вас показали, и все исполнилось по нашему желанию". Подобно этому и в другом месте говорит: "ибо теперь мы живы, когда вы стоите в Господе" (ныне живи есмы, аще вы стоите о Господе) (1Сол.3: 8); и еще: "Ибо кто наша надежда, или радость, или венец похвалы? Не и вы ли?" (кто бо нам упование, или радость, или венец похваления? Не и вы ли?) (1Сол.2: 19). Преуспеяние учеников для благоразумного учителя есть жизнь, и утешение, и отрада. 3. Действительно, ничто столько не выказывает с хорошей стороны начальника, как любовь к подчиненным. Так и для того, чтоб быть отцом, не довольно только родить, но, родив, надобно любить.
А если любовь требуется там, где (действует) природа, то тем более она нужна там, где (действует) благодать. Так просияли все древние, так достигли славы все прославляемые у евреев. Так показал себя великим Самуил, когда говорил: "и я также не допущу себе греха пред Господом, чтобы перестать молиться за вас" (мне же да не будет согрешити Богу, еже оставити молитися о вас) (1Цар.12: 23). Так Давид, Авраам, Илия, так и каждый из праведников как в ветхом, так и в новом завете. Так Моисей из любви к подчиненным оставил великие богатства и неисчислимые сокровища, предпочтя страдать вместе с народом Божиим, и еще до избрания своего показал себя в делах правителем народа. Потому-то и крайне безрассудно сказал ему тот евреянин: "кто поставил тебя начальником и судьею над нами?" (кто тя постави князя и судию над нами?) (Исх.2: 14). Что говоришь? Видишь дела, а в наименовании сомневаешься? Это похоже на то, как если бы кто, увидев искусного врача, делающего надрез и помогающего больному члену тела, сказал: "Кто тебя поставил врачом и приказал резать?" – "Искусство, любезнейший, и болезнь твоя". Так и Моисея сделало таковым его знание. Ведь и начальствование есть искусство, а не достоинство только, и притом искусство высшее всех искусств. Но если внешнее (гражданское) начальствование есть искусство и знание лучшее всех (искусств и знаний), то тем более это (духовное).
Это начальствование настолько превосходнее внешнего, насколько это последнее превосходит другие искусства или даже и гораздо более. Если угодно, исследуем это подробнее. Есть искусство земледельческое, ткацкое, строительное; и все они весьма необходимы и более всего поддерживают нашу жизнь. Прочие (искусства): кузнечное, плотничное, скотоводственное только служат им на помощь. Но и из этих искусств необходимее всех искусство земледелия, которое поэтому Бог и ввел первым по сотворении человека. В самом деле, без обуви и без одежды можно жить, но без земледелия немыслимо. Таковы, сказывают, амаксовии (живущие в кибитках), номады у скифов, гимнософисты у индийцев. Они оставили искусства строить, ткать, шить обувь, и занимаются только земледелием. Постыдитесь же вы, пользующиеся для своей жизни излишними мастерами – поварами, хлебниками, златошвеями и тысячами других. Постыдитесь, введшие в жизнь человеческую суетные художества. Постыдитесь, верные, этих варваров, не нуждающихся в искусствах. Бог устроил так, что природа наша вполне может быть довольна и малым. Впрочем, я не принуждаю и не узакониваю так жить, но (по крайней мере так живите) как просил Иаков. Чего же он просил? "если Бог … даст мне хлеб есть и одежду одеться" (Аще даст ми Господь хлеб ясти и ризу облещися) (Быт.28: 20).
Так и Павел заповедал: "Имея пропитание и одежду, будем довольны тем" (имеюще же пищу и одеяние, сими доволни будем) (1Тим.6: 8). Итак, земледелие есть первое искусство, ткачество – второе, строение домов – третье, а делание обуви – последнее из всех; и у нас есть много слуг и земледельцев, которые живут без обуви. Итак, вот искусства полезные и нужные! Теперь сравним их с искусством начальствования. Для того ведь я и привел важнейшие из всех искусств, чтобы, когда искусство начальствования окажется лучшим из них, за ним и осталось бесспорная победа над прочими. Но чем же мы докажем, что оно (искусство начальствования) нужнее всех искусств? Тем, что без него и от прочих нет никакой пользы. Если угодно, то, оставив прочие, возьмем в пример одно земледелие, которое выше и необходимее всех. Итак, какая будет польза от множества земледельческих рук, когда люди станут воевать между собою и грабить друг друга? Теперь удерживает их страх пред начальником, и охраняет добываемое ими. А если отнимешь начальство – напрасен будет труд. Но кто вникнет глубже, тот найдет и другое начальство, которое есть матерь и союз начальства внешнего. Какое же это начальство? То, по которому каждый должен сам собою владеть и сам над собою начальствовать, укрощая в себе низкие страсти, а питая и возращая в себе со всевозможным тщанием все отрасли добродетели.
Начальство бывает различных родов: одно то, которым люди начальствуют над народами и городами, устраивая гражданскую жизнь; на него указывал Павел, говоря: "Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога" (всяка душа властем предержащим да повинуется, несть бо власть, аще не от Бога) (Рим.13: 1), причем, показывая пользу этого начальства, присовокупил, что "начальник Божий слуга есть во благое", и далее: "Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое" (Божий слуга есть отмститель в гнев злое творящему) (Рим.13: 4). Другое же начальство – то, которым каждый разумный (человек) начальствует над самим собою; и на это последнее указал (Павел) словами: "Хочешь ли не бояться власти? Делай добро" (Если же хощеши не боятися власти, благое твори) (Рим.13: 3), – говоря о человеке, начальствующем над самим собою. 4. Но у нас есть еще и иное начальство, гораздо высшее начальства гражданского. Какое же? Начальство в церкви, о котором также упомянул Павел, сказав: "Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет" (повинуйтеся наставникам вашим и покаряйтеся; тии бо бдят о душах ваших, яко слово воздати хотяще) (Евр.13: 17). Это начальство настолько превосходнее гражданского, насколько небо выше земли, и даже гораздо более.