Страница 48 из 147
Разве вы не знаете, что эта трапеза исполнена духовнаго огня, и как источники изобилуют естественною водою, так и она содержит в себе невыразимый пламень? Приступай же к ней не с соломою, деревом и сеном, чтобы тебе не усилить этого пламени и не сжечь приобщающейся души, но приступай с драгоценными камнями, золотом и серебром (1 Кор. II, 22), чтобы и это вещество сделать более чистым, и выйти отсюда с великою прибылью. Если есть что-нибудь худое в душе твоей, извергни, изгони это вон из нея. Врага ли кто имеет и потерпел великия обиды? Пусть он прекратит вражду, пусть усмирит воспламененную и раздраженную душу, чтобы внутри не оставалось никакого волнения и смятения. Чрез приобщение ты примешь в себя Царя; а когда Царь входит в душу, тогда в ней должна быть великая тишина, великое спокойствие, глубокий мир помыслов. Но ты потерпел великия обиды и не можешь укротить гнева? Для чего же ты сам причиняешь себе еще большую и жесточайшую обиду? Не столько повредит тебе враг, что бы он ни делал, сколько ты вредишь самому себе, не примиряясь с ним и попирая законы Божии. Человек оскорбил тебя? Неужели, скажи мне, из-за этого ты станешь оскорблять Бога? Не примиряться с оскорбившим значит не столько мстить ему, сколько оскорблять Бога, заповедавшаго примирение.
Аминь. Св. Филогоний, 21-й антиохийский епископ, защитник православной веры против еретика Ария, ум. в 323 или 324 году по Р. Х. Память его празднуется 20 декабря ^
Часть 1
Полное заглавие этого слова следующее: о не пришедших в собрание, и доказательства того, что Сын единосущен Отцу, и что все, сказанное и сделанное Им уничиженно, было сделано и сказано не по немощи силы Его и не к унижению Его, но по разным целям домостроительства; и о непостижимом, и пр.Опять конския скачки, и опять у нас собрание стало меньше. Впрочем, когда вы присутствуете, то оно не может быть меньше. Как земледелец, видя цветущий и зрелый хлеб, не много заботится о падающих листьях; так точно и я теперь, когда у нас есть плод, не очень печалюсь, взирая на оторванныя листья. Хотя я скорблю и об их безпечности, но эту скорбь о них облегчает усердие вашей любви. Они, если иногда и приходят, то и тогда не присутствуют, но тело их стоит здесь, а душа блуждает вне; вы же, если иногда и отсутствуете, то и тогда присутствуете; ибо ваше тело находится вне, а душа - здесь. Хотел я вести длинную речь против них, но чтобы мне, обличая отсутствующих и не слушающих, не оказаться сражающимся с тенью, отложу эту речь до их прибытия, а теперь, при помощи Божией, постараюсь вывести вас, возлюбленные, на обычный луг и море божественных Писаний. Внимайте же и бодрствуйте.
Будем же бодрствовать, будем внимательны; наше плавание имеет в виду важнейшие предметы; мы плывем не за золотом, серебром и другими погибающими вещами, но за будущею жизнию и небесными сокровищами; и здесь гораздо больше путей, нежели на море и на земле, так что, если кто не умеет верно находить их, тот подвергнется жесточайшему кораблекрушению. Итак все вы, плывущие с нами, оказывайте не безпечность сидящих на корабле, но неусыпность и заботливость кормчих.
Если же они, плавая за земными вещами по вещественному морю, постоянно сохраняют такую бодрость души, то тем более нам нужно находиться в таком настроении, потому что здесь и больше опасности для безпечных, и больше безопасности для бодрствующих. Ладья у нас построена не из досок, но составлена из божественных Писаний; не звезды сверху руководят ею, но Солнце правды направляет наше плавание; и мы сидим при руле, ожидая не дуновений ветра, но тихаго веяния Духа.2. Будем же бодрствовать и тщательно наблюдать свои пути; у нас опять будет речь о славе Единороднаго. Прежде я доказал, что познание существа Божия гораздо выше мудрости и людей, и ангелов, и архангелов, и вообще всякой твари, и что оно доступно и ясно только для Единороднаго и Святаго Духа; а теперь моя речь переходит к другой части состязания. Я спрашиваю, одна ли и таже сила, одна ли и таже власть, одно ли и тоже существо у Сына с Отцем? Впрочем, я не спрашиваю об этом, потому, что по благодати Христовой мы уже знаем и твердо содержим это; но я теперь намереваюсь тоже самое доказать тем, которые безстыдно разсуждают об этом. Я стыжусь и краснею, приступая к речи о таком предмете. Кто не станет смеяться над нами, когда мы будем стараться доказывать и объяснять столь ясное? Кто не осудит тех, которые спрашивают, единосущен ли Сын Отцу?
Такой вопрос противен не только Писаниям, но и общему разумению всех людей и самой природе вещей; ибо единосущие рожденнаго с родившим всякой может видеть не только на людях, но и на всех животных и на деревьях. Поэтому не нелепо ли считать этот закон неизменным в отношении к растениям, людям и животным, а изменять и извращать его только в отношении к Богу? Впрочем, чтобы не показалось, что я подтверждаю это только предметами, близкими к нам, теперь я докажу это и из Писаний и таким образом буду вести речь. Тогда осмеянию подвергнемся не мы, уверенные (в этой истине), но они неверующие, противоречущие столь явному и противящиеся истине. Чему, скажут, явному? Если Он единосущен Отцу потому, что называется Сыном, то и мы можем быть единосущными Отцу, так как и мы называемся сынами Его: аз рех, говорит пророк, бози есте и сынови Вышняго вси (Псал. LXXXI, 6). О, безстыдство! О, крайнее безумие! Как во всем они показывают свое безразсудство! Когда мы вели речь о непостижимом, они усиливались присвоить себе то, что принадлежит одному Единородному, т.е. такое точное знание Бога, какое Он имеет о самом Себе; а теперь, когда у нас речь о славе Единороднаго, они усиливаются низвести Его до своего уничиженнаго состояния, утверждая, что и мы называемся сынами. Но это название вовсе не делает нас единосущными Богу. Ты только называешься сыном, а Он и есть таков; здесь название, а там дело.
Ты называешься сыном, но не называешься Единородным, как Он, не пребываешь в лоне Отчем, ты - не сияние славы, не образ ипостаси, не отображение Бога (Евр. I, 3). Итак, если тебя не убеждает сказанное прежде, то пусть убедит это и многое другое больше этого, что свидетельствует о Его высоком происхождении. Так, когда Он хочет показать одинаковость существа Своего с Родителем, то говорит: видевый Мене виде Отца (Иоан. XIV, 9); и об одинаковости Своей силы говорит: Аз и Отец едино есма (Иоан. X, 30); и о равенстве власти: якоже бо Отец воскрешает мертвыя и живит, тако и Сын, ихже хощет, живит (Иоан. V, 21); и о тожестве почитания: да вси чтут Сына, якоже чтут Отца (Иоан. V, 23); и о власти изменять законы говорит: Отец мой доселе делает, и Аз делаю (Иоан. V, 17). Еретики же умалчивают о всем этом и принимая имя Сын не в собственном смысле, на том основании, что и сами они почтены названием сынов, низводят Сына до одинаковаго с собою уничиженнаго состояния, повторяя: аз рех, бози есте и сынове Вышняго вси (Псал. LXXXI, 6). Если ты говоришь, что Сын Божий, называясь сыном, не имеет никакого преимущества пред тобою, и потому не есть истинный Сын Его, то и из названия богом, даннаго тебе, ты, может быть, станешь заключать, что и Отец не имеет никакого преимущества пред тобою; потому что ты назван не только сыном, но и богом.
Но называясь богом, ты не осмеливаешься говорить, что это имя в применении к Отцу есть одно название, а исповедуешь, что Отец есть истинный Бог; так и в отношении к Сыну не дерзай указывать на самого себя и говорить: и я назван сыном, и как я не одного и того же существа с Отцем; ибо все приведенное из Писания показывает, что Он есть истинный Сын и одного и того же существа с Родителем. Так, когда говорится, что Он есть тожественное отображение и тожественный образ, то что иное выражается этим, как не одинаковость существа? Ибо у Бога нет ни образа, ни лица. Но, скажут, если ты говоришь об этом, то скажи и о том, что противоречит этому. Что же именно? Например то, что Он молится Отцу; если Он имеет одинаковую силу и одно и тоже существо и делает все своею властию, то для чего Он молится?3. А я не только скажу это, но точно изложу и все другое, что сказано о Нем уничиженнаго, заметив наперед, что касательно уничиженных выражений о Нем я могу привести много основательных причин, а ты касательно выражений о Его высоте и величии не можешь указать ни на какую другую причину, кроме той, что ими Сам Он хотел показать нам Свое высокое происхождение. Иначе, если бы это было не так, в Писаниях было бы несогласие и противоречие. Когда Сын Божий говорит: якоже Отец воскрешает мертвыя и живит, тако и Сын, ихже хощет, живит (Иоан.