Страница 144 из 163
Христос, "от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем" (Мф.11:29); иногда – смирение, происходящее от наказания, посылаемого для нашего исправления, почему Давид говорит: "благо мне, что Ты смирил меня" (Пс.118:71); иногда – смирение происходящее от наказания муками, вследствие которого наказанный становится достойным позора, как напр., когда говорится о диаволе: "Ты смирил, как раненного, гордого" (Пс.88:11). Пророк молит отвратить такое смирение от человека, дабы он не был отвержен Богом, подобно тому как отвержен был диавол. Потому-то Симмах, вместо: "смирение", перевел: "осуждение". Высказав такую молитву, пророк, как и следует, представляет далее Бога отвечающим. "Ты сказал: возвратитесь, сыны человеческие". Если мы обратимся, то не будем повержены в смирение, подобно тому, кто подвергся неисцелимому недугу нечестия. "Ибо тысяча лет пред очами Твоими, Господи, как день вчерашний, который прошел, и стража ночная" (ст. 5). Пророк ясно указывает на долготерпение Божие, в силу которого Бог дал людям возможность покаяния, и тысячу лет считает как один день, который уже прошел, – и не только как один день, а даже как ночную стражу; день – время большое... потому что ночь делят на четыре стражи. Итак, Бог не прекращает Своего долготерпения в течение всей жизни человека, потому что и тысяча лет у Него считается кратчайшим временем, и притом – не настоящим, а уже прошедшим.
"Ничтожны их года будут: как утренняя трава пропадает, по утру зацветет и отцветет, а к вечеру опадет, станет жесткой и засохнет" (ст. 6). Чьи лета? Грешников, о которых говорится и дальше. Последние хотя и пользуются благополучием долгие и многие годы, однако это благополучие не вечно. Уничижением пророк называет благополучие нечестивых, потому что они полагаются и надеются не на то, на что бы следовало, а на красоту, на богатство, на телесную силу, на вещи скоропреходящие и ничего нестоящее, – почему они и называются уничижениями. Вот почему и Даниил говорил Навуходоносору, что "над царством человеческим владычествует Всевышний Бог и поставляет над ним, кого хочет", и уничижение (презрение) людей воздвигнет на него (Дан.5:21). "Ибо мы исчезли во гневе Твоем и яростию Твоею потрясены" (ст. 6). 2. Утром пророк называет настоящую жизнь, – не по сравнению с будущей, а потому, что, когда настоящая жизнь оканчивается, наступает мрак смерти. Вот почему Иеремия говорит: "горе нам! день уже склоняется, распростираются вечерние тени" (Иер.6:4), называя днем настоящую жизнь, а тенями деятельность в течение ее, продолжающуюся недолгое время. Итак, в настоящей жизни благополучие людей преходит, т.е.
появляется подобно траве или цветку, и подобно цветку исчезает, вследствие крайней его скоротечности, а если некоторое время и остается в цветущем виде, то позднее все же увядает и засыхает под лучами солнца правды, и становится сеном, которое остается только бросить в печь и сжечь. С этим вполне согласно то, что сказали к нашему наставлению пророк Исаия и Иаков: "засыхает трава, увядает цвет" (Ис.40:6,7) и "восходит солнце, настает зной, и зноем иссушает траву, цвет ее опадает, исчезает красота вида ее" (Иак.1:11). Настоящие слова пророка не слова молитвы, а осуждения и негодования, и хотя он говорит: "пропадает", однако употребляет это выражение не в качестве молитвы, как показывает это Феодотион, который, вместо: "пропадает", перевел: прошла. А что благополучие грешников в настоящей жизни оказывается скоротечным, когда Бог подвергает их наказанию, об этом свидетельствуют дальнейшие слова: "ибо мы исчезли во гневе Твоем и яростию Твоею потрясены" (ст. 7). У этого пророка ярость обозначает обычно нечто более умеренное, чем гнев. Особенно это станет тебе видно, если ты прочтешь у него следующий стих: "Господи! Не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоем наказывай меня" (Пс.6:2). Обличение он приписывает ярости, а наказание, следующее за обличением, т.е. отмщение – гневу. Поэтому и теперь он говорит, что от гнева мы исчезаем, т.е.
погибаем, а от ярости – смущаемся; тот, кто смущен, не непременно погибает; напротив, если он образумится и обратится, то избегнет гнева и проистекающей из него погибели, подобно тому как обличенный, если раскается, может избежать наказания. "Ты положил беззакония наши пред Тобою и век наш пред светом лица Твоего" (ст. 8). С одной стороны, как праведный, Бог ненавидит грехи и отвращается от них; с другой стороны, как Судия, Он полагает пред очами Своими как добродетели, так и преступления. "Век наш пред светом лица Твоего". Ничто в нем не сокрыто от Бога, почему и говорится: "пред светом лица Твоего", т.е. открыто Ему. "Пред светом лица" Бога, т.е. Христа, от Которого должен просвещаться мир. "Ибо все дни наши прошли и мы исчезли во гневе Твоем" (ст. 9). Как? Узнай из дальнейшего. "Мы исчезли во гневе Твоем". Когда Адам пал преслушанием в раю, то от гнева Божия на него и мы погибли, и все дни наши, т.е. вся наша жизнь погибла, так как Судия осудил нас на смерть. "Лета наши как бы паутина считаются; дни лет наших: семьдесят лет, а если в силах – восемьдесят лет, и то большая часть их – труд и болезнь, ибо постигло нас унижение, и мы (сим) будем научены" (ст. 10).
Пророку свойственно было размышлять и любомудрствовать и об этом, и представлять жизнь человеческую паутиной; помышляя так постоянно о себе самом, он мог и твердо переносить печали, и пренебрегать призрачными благами, как скоротечными по своей природе. "Дни лет наших: семьдесят лет". "Наших", т.е. дни некоторых людей, потому что немногие доживают до указанного числа лет. "А если в силах – восемьдесят лет". Силою пророк называет крепость тела. Симмах, вместо: "в силах", перевел: в крайнем случае, желая сказать, что и при телесном здоровье не легко дожить до такого возраста. "То большая часть их – труд и болезнь". Паутиной, следовательно, пророк назвал человеческую жизнь, отчасти потому, что она продолжается немного времени, так как недолговечность – свойство паутины, отчасти потому, что она сопровождается бесполезными усилиями и трудом, так как и паутина, вследствие чрезвычайной тонкости тканей, делается с большим трудом и усилием, хотя потраченный на них труд и бесполезен, поскольку не достигает ничего полезного. Вот почему пророк ограничил число лет человеческих семьюдесятью годами, хотя многие доживают до ста лет и более, и совсем счел ненужным упомянуть о годах, превышающих число восемьдесят, как излишних для жизни, доводящих людей до чрезмерной старости, которая делает их малым чем отличными на мертвецов. "Ибо постигло нас унижение, и мы (сим) будем научены" (ст.
10). "Унижением" пророк называет произнесенный над нами Богом приговор: "прах ты и в прах возвратишься" (Быт.3:19): Бог, желая смягчить определенные наперед наказания (разумею: "в поте лица твоего будешь есть хлеб"; и: "терния и волчцы произрастит она тебе", земля, ст. 18), ставит концом их для нас смерть, чтобы в ней мы несли наказание, служащее не столько к отмщению, сколько к нашей пользе, поскольку ожиданием смерти мы отстраняем себя от многих злых дел здешней жизни. "Кто знает силу гнева Твоего и от страха пред Тобою (сможет) постигнуть ярость Твою?" (ст. 11)? 3. Местоимение: "кто" пророк употребил здесь для обозначения не невозможного дела, а редкого, подобно тому, как напр., он говорит: "кто взойдет на гору Господню?" (Пс.23:3), или: "кто любит жизнь?" (Пс.33:13). Этими вопросами он показывает, что такие люди и редки и блаженны. Так точно и здесь, потому что познание силы гнева Божия и от страха Его, т.е. вследствие страха пред Ним, исчисление ярости Его, т.е. постоянное помышление и памятование ее, способствуют воздержанно от грехов и усовершенствованно в добродетелях. "Посему яви мне десницу Твою и укрепивших сердце мудростью" (ст. 12). Десницею Бога пророк называет Христа, а "укрепивших сердце мудростью", т.е. во Христе (потому что Христос есть "Божия сила и Божия премудрость" 1Кор.
1:24), апостолов; он не сказал: укрепившихся языком, но "сердцем", как это свойственно богоносным апостолам, которые, по словам Павла, имеют ум Христов (1Кор.2:16). Итак, пророк молится о том, чтобы были познаны, т.е. явились, Христос и апостолы, потому что отсюда исходит спасение нас грешных. Сказав: "посему яви мне десницу Твою", пророк дальше, однако не указал, как именно; очевидно он хотел указать, в каком образе должен явиться Христос, в величии, или в уничижении, но недоумевал, какой из них должен быть избран, поскольку величие сделало бы Христа недоступным для людей, а уничижении легко могло повести к презрению Его. Христос выбирает средину между тем и другим, восполняя уничижение страданий чудесами. "Обратись, Господи! Доколе? И умилостивись над рабами Твоими" (ст. 13). Пророк молится не о том, чтобы сам Бог обратился, а чтобы нас обратил, т.е. исправил. Может быть, впрочем, пророк хочет, чтобы и Бог обратился, чтобы, обратившись подобно пастырю, призрел на блуждающих овец; хочет также, чтобы Он и сжалился над ними вследствие их заблуждения. "Доколе", говорит, – не обвиняя Бога, а как бы скорбя о Его медлительности и желая показать, что мы нуждаемся в скорой помощи. "Да исполнимся к утру милостью Твоею, Господи, и возрадуемся и возвеселимся, во все дни наши возвеселимся, (в награду) за дни, в которые Ты смирял нас, за лета, в которые мы видели злое" (ст. 14, 15).