Страница 9 из 133
"И наполнилась земля его идолами: они поклоняются делу рук своих, тому, что сделали персты их" (и наполнися земля мерзостей дел рук их, и поклонишася тем, яже сотвориша персты их) (ст. 8). Пророк, как мудрый врач, высказывает причину недуга и источник болезни. Намереваясь обличить их в нечестии, он предварительно показал причины болезни: сребролюбие, высокомерие, незаконные связи, объяснив то от этого они мало-помалу впали в бездну погибели и стали поклоняться идолам. Потом, осмеивая такое их служение, прибавляет: дел рук их. Действительно, что может быть смешнее того, когда человек делает бога? Мерзостию же Писание обыкновенно называет идолов; потому и мерзостью запустения называется истукан, поставленный в храме. "Итак, когда увидите," говорит Господь, "мерзость запустения,… стоящую на святом месте: читающий да разумеет" (Мф. 24:15). Желая отклонить их от привязанности к предметам чувственным, Бог запрещал им делать всякое изображение и называл это мерзостью, чтобы далеко отвести их от нечестия. Чувствовать омерзение значит чрезмерно ненавидеть что-нибудь, как нечистое, как проклятое. Таким образом мерзостью в Писании называется достойное ненависти и отвращения. А всякий идол таков. "Они поклоняются делу рук своих, тому, что сделали персты их: и преклонился человек, и унизился муж" (и поклонишася тем, яже сотворивша персты их: и преклонится человек, и смирится муж) (ст.
9, 10). Как поклонение Богу возвышает человека, так поклонение идолам унижает и низводит с высоты. В самом деле, что ниже человека, который лишает себя спасения, имеет своим врагом Бога всех, преклоняется перед вещами бездушными, служит камням? Бог удостоил нас такой чести, что сделал выше самых небес, а дьявол старается низвести покоряющихся ему до такого бесчестия, что делает их бесчувственнее самых вещей бесчувственных. Потому и говорит пророк: смирися муж. Это обличение само по себе достаточно было для того, чтобы имеющего ум отклонить от такой болезни; но так как многие из людей боятся не столько грехов, сколько наказаний, то он присоединяет и наказание, и говорит: и не претерплю им. Не прощу, говорит, не оставлю, не пренебрегу, но потребую отчета и назначу наказания за преступления. "Иди в скалу и сокройся в землю от страха Господа" (И ныне внидите в камения и скрыйтеся в землю от лица страха) Господня (ст. 10).
8. Для того, прежде, нежели сказать о войне, пророк говорит о том, что произойдет от нее, повелевая идти в скалу и сокрыться в землю (у св. И. Зл: войти в камни и скрыться под самую землю), не с тем, чтобы они действительно сделали это, но чтобы таким образом убедились, как невыносим гнев, который тогда покажет Бог. Сокройся (Скрыйтеся), говорит, землю от страха Господа и от славы величия Его, егда восстанет сокрушити землю (в землю от лица страха Господня, и от славы крепости Его, егда восстанет сокрушити землю). Не сказал просто: от величия Его (от крепости Его), но: от славы величия (от славы крепости). Таковы именно дела Божьи и таковы победы Его; в них – великая слава и знаменитость. Здесь, мне кажется, пророк указывает на победу, бывшую при Езекии, называя землей множество народа, сокрушением – поражение, а восстанием – явление Его на помощь. Потому и Давид говорит так: "да восстанет Бог, и расточатся враги Его" (67:2); и еще: "восстань, Боже, суди землю" (Пс. 81:8), – означая делами и положениями людей действия Божьи. Очи бо Господни высоцы, человек же смирен (ст. 11). Чтобы никто из тогдашних слушателей не сомневался в сказанном, – ведь случившееся для многих было невероятным и превышающим всякое чаяние, – он прибегает к могуществу Совершающего и слабости подвергающихся Его действию. Нет ничего, говорит, выше Бога, и ничего – слабее людей.
Итак, не сомневайся, может ли столь Великий и Сильный внезапно так унизить слабых. Хорошо сказал он: Очи Господни высоцы. Не сказал: сила, но: очи Господни, так как и одного воззрения Божьего достаточно для ниспровержения всего противного. Тоже и Давид говорил в другом месте: "Призирает на землю, и она трясется" (Пс. 103:32); и еще другой пророк: и воззрю к нему, и премогу ему (Осия 11:4). " И падет величие человеческое,… и один Господь будет высок в тот день" (И смирится высота человеческая. И вознесется Господь един в день оный) (ст. 11). По совершении чудной победы, после славных и дивных трофеев, бесы будут обличены, идолы поруганы, лжепророки принуждены молчать, господство иноплеменников разрушено, всякие уста, противоречащие Богу, заграждены. Потому он и говорит: и один Господь будет высок (И вознесется Господь един). Никто уже не будет противоречить и сомневаться в могуществе Божьем, когда дела представят такое яснейшее доказательство. Высота существа Божьего постоянна, никогда не начиналась и всегда существует; возвышение же разумеется в мысли людей, когда противоречащие и противодействующие, убедившись доказательством самых дел, покорятся и вознесут приличное славословие.
"Ибо [грядет] день Господа Саваофа[16] на все гордое и высокомерное и на все превознесенное, – и оно будет унижено, – и на все кедры Ливанские, высокие и превозносящиеся, и на все дубы Васанские, и на все высокие горы[17]…" и на всякую стену высокую "и на всякую высокую башню, и на все корабли Фарсисские, и на все вожделенные украшения их[18]. И падет величие человеческое,…; и один Господь будет высок в тот день" (День бо Господа Саваофа придет на всякаго досадителя горделивого, и на всякаго высокаго и величаваго и смирятся: и на всяк кедр Ливанский выскоих и превознесенных, и на всяко древо желудя Васанска, и на всякую гору высокую, и на всякую стену высокую и на всякий столп выско, и на всякий корабль морский, и на вско видение доброты кораблей. И падется высота человеча, и вознесется Господь един в день оный) (ст. 12–17). Здесь стеною, кедром, холмом и дубом он называет сильных людей, высотою этих дерев иносказательно означая власть их; а названием корабля и видения доброты кораблей указывает на богатейших из них. 9.
Он хочет сказать следующее: всякий человек сильный, всякий властитель, всякий военачальник, всякий обладающий богатством, всякое, так сказать, великолепие и могущество человеческое тогда уничтожится и прекратится, и ничто не поможет им избежать гнева Божьего: ни сила телесная, ни опытность в войне, ни изобилие богатства, ни покровительство власти, ни множество войска, и ничто другое подобное. О кедрах ливанских он упоминает потому, что особенно там растет это дерево, или потому, что эти предметы были близко; видением же доброты кораблей называет великолепие военачальников, окруженных богатством, оружием, копьеносцами. Впрочем, мне кажется, он намекает и на прибытие иноплеменников издалека. "И идолы совсем исчезнут. И войдут [люди] в расселины скал и в пропасти земли от страха Господа и от славы величия Его, когда Он восстанет сокрушить землю" (И рукотвореная вся скрытость, внесшее в пещеры, и в разселины камией, и в вертепы земныя, от лица страха Господня, и от славы крепости Его, егда восстанет сокрушити землю) (ст. 18,19). Боги их, говорит, не только не подадут им никакой помощи, но и сами будут нуждаться в помощи людей и безопасных местах, чтобы не быть взятыми. От страха Господа и от славы величия Его, когда Он восстанет сокрушить землю.
Чтобы кто-нибудь не приписал это нашествию иноплеменников и не подумал, будто страх зависит от их могущества, он обращает речь к Богу всех и говорит, что сам Бог будет управлять этою войною и в Его власти – среди такой опасности наказывать за совершенные преступления. "В тот день человек бросит кротам и летучим мышам серебряных своих идолов и золотых своих идолов, которых сделал себе[19] для поклонения им, чтобы войти в ущелья скал[20] и в расселины гор от страха Господа и от славы величия Его, когда Он восстанет сокрушить землю". (В день бо оный изринет человек мерзости своея златыя и серебряныя, яже сотвориша себе, да покланяются суетным и нетопырем, еже внити в твердыя камения, и в разселины каменей от лица страха Господня, и от славы крепости Его, егда восстанет сокрушити землю) (ст. 20, 21). Достаточно он посмеялся им, показав, как они скрываются вместе с богами и уходят в землю, и как драгоценность вещества не может нисколько помочь в предстоящем бедствии. Нетопырями же он называл идолов или по их бессилию, или по мрачности заблуждения и потому, что бесы все делают скрытно.