Страница 96 из 133
Вот это память, это имя, – когда пользуются благами люди, помнящие и мудрые, а не камень, не известь, не земля, т.е., люди, которые ради тебя воздают благодарность Богу. И сыновей иноплеменников, присоединившихся к Господу, чтобы служить Ему и любить имя Господа, быть рабами Его, всех, хранящих субботу от осквернения ее и твердо держащихся завета Моего, Я приведу на святую гору Мою и обрадую их в Моем доме молитвы; всесожжения их и жертвы их будут благоприятны на жертвеннике Моем, ибо дом Мой назовется домом молитвы для всех народов. Видишь ли ряд жертвоприношений, которые освящают жизнь не сами собой, но когда жизнь бывает свята по другим основаниям, тогда и они бывают святыми и приемлемыми. Дом Мой назовется домом молитвы для всех народов. Видишь ли, как давно можно было языкам входить в дом Божий, как давно отверсты были врата? Итак, почему же ты, иудей, обвиняешь теперь Христа, когда слышишь Исаию, говорящего то же? Обрати внимание, что закон желает того же. Но однако они не могли следовать тому, чего желал закон; они думали, что жертвоприношений было достаточно для всего. Дом Мой назовется домом молитвы для всех народов. Господь Бог, собирающий рассеянных Израильтян, говорит: к собранным у него Я буду еще собирать других. Все звери полевые, все звери лесные! идите есть, все звери дубравныя, приидите, видите.
Чтобы евреи не печалились из-за общения с языками, думая, что они лучше, Бог напоминает о Своих благодеяниях им, именно: Я вас рассеял и соберу. Это означают слова: к собранным у него Я буду еще собирать других. Все звери полевые, все звери лесные. Так как Он говорил с язычниками, то Он совершенно свободно открывает, почему Он позволил им придти в чужую землю и почему тех (иудеев) отверг от Своего лица, по апостольскому выражению: ибо если Бог не пощадил природных ветвей, то смотри, пощадит ли и тебя (Рим.11:21). Я, говорит, сказал: все звери полевые, все звери лесные! идите есть. Языки Он называет зверями, ради их диких нравов, так как звери отличаются от людей такими нравами. Если человек не изменяет нравов своей жизни, то он ничем не отличается от диких зверей. Мы иногда называем дикими зверями людей неправых и злых, думая, что недостаточно их называть только зверями, и для того, чтобы показать совершенно жестокое умственное настроение их, мы называем их дикими зверями; кроме того, если мы думаем, что недостаточно даже и этого, то мы называем их демонами и демонами злыми и вредными. Того, что человек одарен телом, еще не достаточно для обнаружения меры его человечности; но нужно, чтобы душа его открыла, что он действительно человек. Тело образовано для того, чтобы быть служителем и рабом души.
Но когда ум принимает нравы зверей, то что пользы от цитры, когда бывает болен сам цитрист? У Навуходоносора было некогда тело человека, но пища, образ жизни и остальные нравы звериные. И сколько есть подобных ему по нравам! О, если бы они, удалившись, питались вместе со зверями травами, а не терзали тел людей, не пили их крови, и не расхищали имущества и достояния других, так как даже и у зверей нет такого нрава, чтобы один зверь терзал другого. 9-12. Стражи их слепы все и невежды: все они немые псы, не могущие лаять. Теперь он продолжает обличать злобу иудеев, поведает о наказании и причине наказания, о том, что они – безумны, что они ослепли, но не слепотою тела, а слепотою ума. Говорить "все": это поистине бедствие, что они все были немыми псами, неспособными лаять. Между зверями псы самые ручные. Греческие мудрецы им удивлялись и нравы этого кроткого животного брали за образец мудрости. Пес очень хорошо признает своих, и отказывается от чужих. Он, претерпевая многие труды и голод, не оставляет своего господина. Но самое главное это то, что он может отличать домашних от чужих. Напротив, они (иудеи), так как не лаяли на чужих, потеряли хороший нрав подобных животных.
Они не боролись против вредных демонов, не отступали от пороков, но предавались им, как бы полусонные, тупые и оцепенелые, как бы принявшие дурман, давали всем свободный путь для их беззаконий, только радуясь этому. Если бы они не могли делать должного, то конечно на них не простиралось бы обвинение. Но они могли и не желали. А так как они не желали, то они потеряли к тому способность. Вас мир не может ненавидеть (Ин.7:7), не потому, что он не мог ненавидеть, но потому, что не желал. Отсюда ясно: не мочь – тоже что не желать, – подобно тому, как мы часто говорим: этот раб не может быть хорошим, каковыми словами мы указываем на то, что он не желает; если бы он не мог, то никто бы его не обвинял. Никто не обвиняет говорящего: я не могу лететь на небо, потому что хотя бы он и желал этого, он не может. Бредящие лежа, любящие спать. Мне кажется, это сказано о лжепророках, а также о тех, которые любят глубокий сон. Потом указывается иное зло: и это псы, жадные душею, не знающие сытости; и это пастыри бессмысленные. Преданные чревоугодию, бессильные, ябедники, они показывали свое ничтожество и небрежность там, где следовало показывать доброту и мужество, свою строптивость и бесстыдство там, где нужно было показывать кротость и мир. Смотри, они изобиловали добродетелью, но обращали ее в неправду; они не занимались ею даже и в благоприятное время.
Я утверждаю, что кротость хороша, но в свое время. Хороша и свобода, но когда она нелицеприятна. Та и другая по своей природе не есть ни благо, ни зло. Есть, говорится, стыд, ведущий ко греху, и есть стыд – слава и благодать (Иис. Сын. Сир.4:25); бывает обличение, но не вовремя, и бывает, что иной молчит, – и он благоразумен (Иис. Сын. Сир.19:28); многоречивый опротивеет (Иис. Сын. Сир.20:8). Видишь ли, что все бывает целесообразно или нецелесообразно по способу действия. Если бы это было таково по природе, то тогда нужно было бы обвинять и природу. Но они (иудеи) были таковыми не по природе, а по небрежности. Так как они вели себя не хорошо сами, то поэтому и молчали; им, конечно, и нужно было молчать. Бессмысленные. Видишь ли, какое безумие порождается злом и великим заблуждением, – большее, нежели безумие глупцов, которые рождаются одаренными малым разумом. Я говорю это о тех безумцах, которые более чем рождающиеся таковыми, презренны, жалки, несчастны и более достойны слез. Тех освобождает от обвинений их несовершенная природа, а эти, сами себя сделавшие безумными и глупыми, куда убегут, чтобы избегнуть обвинения? Все смотрят на свою дорогу, т.е., за своими удобствами, за своими страстями. Откуда происходят страсти? Они происходят не от природы, но от желания.
Желание праведных есть одно добро (Притч.11:23), и: желание исполнившееся – приятно для души (Притч.13:20). Итак, ясно, что желание зла происходит не от природы, но от развращенной воли. Например: одно желание у людей здоровых и другое у людей слабых. Корни последнего исходят из болезни, а корни первого из здоровья. Точно также и здесь. Посмотрим, чего желает праведник: как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже. Возжаждала душа моя (явиться) к Богу крепкому, живому (Пс.41:2-3); потом: возжаждала Тебя душа моя и сколь сильно плоть моя стремилась к Тебе (Пс.62:2); потом: всемерно желает душа моя (войти) во дворы Господни (Пс.83:3). Посмотрим, чего желает злой: он всякий день он сильно алчет злое (Притч.21:26); в них всегда пребывает душа и ум его. О праведном же говорится: многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали (Мф.13:17). Что желание добра сообразно с природой, а желание зла несообразно с природой, ясно из слов Павла: влечет меня то и другое: имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше; а оставаться во плоти нужнее для вас (Флп.1:23-24). Он считал легкими временные бедствия. Если бы он был против них вследствие их природы, то он не должен был бы называть их легкими.
Не делай какого-либо возражения относительно больных; я возьму пример от тебя самого. Я не говорю о Павле, но о вас, которые желаете зверских нравов. Что значит пользоваться добрым здоровьем? Заключается ли оно в (самой) природе, или же есть нечто вне природы? Некоторые думают, что оно заключается в (самой) природе. Будем ли мы презирать природу? Никак. Но постыдные совокупления с мальчиками, пренебрегающие законами природы, считаешь ли ты естественными или нет? Ясно, что они противоестественны, самое бесплодие есть уже знак неправильности совокупления. Потому все законодатели и прочие определяли за это смертную казнь. Итак, теперь, когда многим это кажется естественным, то есть ли это поистине сообразно с природой, или противно природе? А также женщины, презирающие законы чрез совокупление в незаконной любви, любящие чужого, а не своего мужа, – не ясно ли, что поступают против природы? Желать жены своего ближнего разве не противно природе? Думать, что достаточно одной своей жены, вот это сообразно с природой. А желание богатств разве не противно природе? Конечно, – хотя мы не желаем в этом уступить, подобно тому, как тем не кажутся противными природе даже звериные совокупления. Не будешь ли ты казаться самому себе более целомудренным, когда воздержишься от пожеланий?