Страница 19 из 51
Какие похоти плоти знаем мы? Знаем самую сильную и мерзкую похоть сладострастия; знаем похоть чревоугодия и пьянства, похоть лени, похоть покоя, сытой жизни, богатства, роскоши. Все это похоть плоти.
А что есть похоть очей? Это то, чем нечисто услаждаем мы наши глаза, – пустые, часто даже дурные зрелища сладострастных танцев и плясок, любование роскошными, драгоценными нарядами женщин и красотой их.
О какой гордости житейской говорит апостол? Гордости полон мир. Все мы обуреваемы гордостью житейской – превозношением, почитанием себя выше всех и унижение других. Сюда же относится стремление приобрести славу и честь, получить власть над людьми. Власть силы, власть денег – вот гордость житейская. И если представим себе, какое огромное большинство людей заражено этой нечистотой, то поймем, что именно этих, а не духовных людей называют апостолы миром.
Что же, если человек прилепится своим сердцем только к похотям, близок ли он Богу? О нет, ибо он стремится к земному и не ищет вечного, ибо дух его низмен. Нельзя одновременно служить двум господам (Мф. 6:24; Лк. 16:13); кто служит похоти, тот становится врагом Богу. Разве такие люди могут по своей молитве тотчас получить просимое от Бога?
Дверь милосердия Божия отверзается только тому, кто стучит в нее упорно и настойчиво. Обратите внимание на то, как усиленно слепой в Иерихоне просил Господа об исцелении. Он вопиял, умолял, апостолы же запрещали ему кричать, чтобы не беспокоил Господа, а Христос подозвал его и возвратил зрение (см. Лк. 18:35-43). Вспомните, как настойчиво умоляла язычница-сирофиникиянка Иисуса Христа об исцелении ее беснующейся дочери (см. Мк. 7:24-30).
Не учат ли нас эти примеры тому, как усиленно должны мы вопиять к Богу, когда нуждаемся в Его благодати. Этому же учил нас Господь и в притче о неправедном судье. Сказал также им притчу о том, что должно всегда молиться и не унывать, говоря: «В одном городе был судья который Бога не боялся и людей не стыдился. В том же городе была некоторая вдова, и она приходя к нему, говорила: "Защити меня от соперника моего". Но он долгое время не хотел. А после сказал сам в себе: "Хотя я и Бога не боюсь и людей не стыжусь, но, как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее, чтобы она не приходила больше докучать мне"». Сказал Господь: «Слышите, что говорит судья неправедный? Бог ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь, хотя и медлит защищать их» (Лк. 18:1–7)?
Особенно важны для нас последние слова этой притчи. Чтобы во всем получать защиту Божию, чтобы исполнялись прошения наши, надо принадлежать к числу избранных Божиих, надо исполнить то, чего требует от нас апостол Иаков: Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам; очистите руки, грешники, исправьте сердце, двоедушные. Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач и радость – в печаль. Смиритесь пред Господом, и вознесет вас (Иак. 4:8-10).
Но почему же Господь сказал, что медлит защищать избранных Своих? Неужели Он, как гордые земные властелины, хочет того, чтобы долго и униженно просили Его? Нет, ведь гордость – свойство диавола, а Богу присущи благость и любовь, которая не превозносится над просящими. Весьма глубока та причина, по которой Господь медлит исполнять наши прошения даже тогда, когда мы просим о дарах Духа Святого. Причина в том, что молитва – наше общение с Богом, и в этом общении, таинственно и незаметно для нас, осуществляется то, о чем говорит апостол Иаков: Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам.
Святые, прошения которых всегда слышал и исполнял Бог, достигали этой близости долгими годами молитв и поста. Мир Божий не скоро и не легко снисходил в их сердца. Великая блудница Мария Египетская, когда Бог потряс ее душу ужасом перед нечистотою ее жизни, ушла в дикую, пустыню и там в непрестанной молитве и посте обрела полный мир и покой только через семнадцать лет. Из блудницы она стала великой святой и ангелом во плоти. Все знают, как преподобный Серафим Саровский тысячу дней и ночей стоял на камне, в холод и в зной, под дождем и снегом. И творилось в сердцах великих праведников незримое таинство очищения, их сердца становились храмами Духа Святого.
Как не похожа на упорный подвиг порывистая, хотя бы даже слезная, молитва людей, обычно живущих без Бога и обращающихся к Нему с мольбой только тогда, когда внезапно постигнет их несчастье и горе. Знаем мы, что и неверующие в Бога и даже хулящие Его святое имя, когда их постигают тяжелые и неожиданные беды или грозит смертельная опасность, вспоминают о Боге и молят Его о помощи. Они воображают, будто можно сразу получить просимое. Но течет ли из одного источника сладкая и горькая вода (Иак. 3:11)? А сколько таких, из уст которых течет только горькая, мерзкая вода: грязная ругань клевета, доносы, сплетни – помои текут из уст их. И этими же нечистыми устами творят они молитву, беседуют с Богом. О, уста зловонные! Услышит ли их Бог, сбудется ли над ними святое обетование Христово?
Разве вы сами дадите тому денег, кто уже много раз обманывал вас? Человек должен прежде стать достойным помощи, должен заслужить ее. Тем более для того, чтобы получить от Бога просимое, уста должны быть нескверными, из них не должна истекать молитва, смешанная с нечистотой.
Не будьте же подобны этим несчастным, не дружите с миром! Усердно исполняйте Евангельские заповеди, чтобы вы были чисты, близки Богу, чтобы вы были друзьями Христовыми, как называл Он святых апостолов, чтобы вы были детьми Божиими. И тогда не будет тщетной ваша молитва, тогда каждое ваше прошение исполнит Бог, по слову Своему. Аминь.
31 июля 1949г.– 12 ноября 1954 года
Страх Божий выше всего
Слово на Евангелие от Луки,
гл. 12, стихи 2-12
Говорю же вам, друзьям Моим: не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать. Но скажу вам, кого бояться: бойтесь того, кто, по убиении, имеет власть ввергнуть в геенну: ей, говорю вам, того бойтесь (Лк. 12:4-5).
Мы ничего так не боимся, как смерти. А Господь Иисус Христос велит нам больше, чем смерти, бояться Бога. Страх Божий Господь ставит гораздо выше всех наших земных страхов. Господь требует, чтобы мы считали смерть предстоящей всем тяжкой необходимостью и все предоставили бы Господней воле, подчинив себя Его закону, чтобы мы не останавливались перед выбором при необходимости умереть за правду Божию. Вечная мука в тысячи раз страшнее, чем телесная смерть.
Праведникам смерть не страшна,– мучеников Христовых не пугали невообразимые по жестокости пытки. Любовь к Богу и страх Божий преодолели в них ужас перед смертью, даже самой мучительной. Так и мы, когда предстоит нам что-нибудь злое, дурное, вспомним о том, что, если будем дорожить временной жизнью, если избежим неприятностей в жизни земной, если удастся нам уйти от самой смерти путем грубых сделок со своей совестью, то никак не миновать нам неизмеримо более страшного – муки бессрочной. Мысль о вечной гибели должна всегда жить в сердце нашем.
Трудно преодолеть бушующие в нашем сердце страсти, которые влекут нас к тому, что противно воле Божией. Возможно, каким-нибудь пристрастием мы будем так же дорожить, как самой жизнью, и отказаться от него будет настолько же тяжко, насколько расстаться с земным бытием. Тогда мы должны вспомнить, что Христос повелел нам не иметь страха смерти и что, лишь изгнав страсть, избежим мучений и вечной гибели, которым будут преданы непокорные Его заповедям, и тогда страх Божий победит силу страсти.
Что такое страх Божий? Может быть, спросите: разве должны мы бояться Бога как грозного Владыку, как карателя? Разве наш христианский Бог представляется нам таким, как представляли себе своих богов язычники? Разве наше христианское представление о Боге не должно отличаться от представления древних евреев, для которых Бог был грозным Судией и мстителем? Спросите, зачем бояться Бога, если Он – любящий нас Отец? Но разве вы не испытали сами в сердце вашем, что, если горячо любите кого-либо, вполне заслуживающего вашей любви, и преклоняетесь перед великими добродетелями, которые стяжал этот человек, то подходите к нему не без скрытого страха? Вы считаете себя недостойными подойти близко, трепеща сердцем от страха перед величием и святостью его души.