Страница 2 из 8
Этот ответ не должен быть натуралистичен и раскрывать только внешнюю, плотскую, сторону вопроса. Мы останавливаемся на ней именно потому, что для матери-христианки как раз этот физиологический, «плотской» момент представляет наибольшую сложность.
На вопрос: «В каком возрасте ребенок уже способен к восприятию достаточно серьезных и откровенных объяснений?» – мы можем ответить: «Как только он начинает спрашивать об этом». И представляется совершенно ошибочным стремление отделаться пустым обещанием: «Узнаешь, когда вырастешь», – или: «Вырастешь – тогда и поговорим. Беги, играй...»
Такой ответ способен только подстрекнуть любопытство ребенка и возбудить в нем желание как-нибудь пораньше выведать запретную информацию. Обычно проходит немного времени – и ребенок слышит из нечистых уст другие слова о рождении, мутным, грязным потоком входящие в детское сознание. И хорошо еще, если это будут «уста» друга-ровесника! Но, к сожалению, современные дети имеют и иные источники информации, прежде всего – телевизор.
Как часто наши дети черпают свои знания о жизни из таких источников, и какой неизгладимый след оставляют эти «нелегально» полученные знания в детской душе!
Одна мать все ожидала удобного момента для разъяснения своему сыну мучившего его вопроса... Когда она наконец собралась с духом, чтобы однажды перед сном дать ему ответ на поставленный когда-то вопрос, ей пришлось с болью в сердце услышать от смущенного мальчика: «Да ладно, мама, я уже сам знаю!»
Разумнее даже рассказать своему ребенку правду на год раньше, чем он сможет воспринять, чтобы не доставить врагам нашего спасения возможности бросить вредоносное семя в его душу.
Впрочем, кто лучше матери определит, в каком возрасте ее ребенок готов к разговору? Ведь все дети очень разные. Есть среди них живые, озорные непоседы, которые не могут надолго сосредоточиться на чем-то одном. Они спросят о чем-нибудь – и тотчас сами забудут. Есть среди детей и «мыслители», созерцатели. Иной ребенок и в три года уже может отвлеченно мыслить и поражает взрослых глубиной своих рассуждений. Есть дети особенно ранимые, которые болезненно-тревожно воспринимают новое, необычное знание о мире... Одни дети развиваются очень быстро, другие – помедленнее... Словом, мы уверены, что сама мать-христианка, основываясь на своей материнской интуиции, изберет наиболее удачный возраст для раскрытия ребенку «тайны рождения».
Говоря о «тайне рождения», мы разумеем и рождение, как таковое, и зачатие. Открыть ребенку, откуда он появился на свет, не самое трудное. Куда труднее рассказать, как именно он там оказался!
Мысль о пребывании в материнском чреве обычно не вызывает у ребенка ни отвращения, ни протеста, ни нечистого любопытства. Наоборот, уже младенцы двух-трех лет очень любят рассказы на эту тему и вновь и вновь задают одни и те же вопросы:
– А какой я был?
– Ты был маленький-маленький...
– Как птичка?..
– И еще меньше. Но у тебя были уже и ручки, и ножки, и глазки...
– А где я жил?
– У мамы в животике. Ты там рос, развивался, двигался, кушал... А я разговаривала с тобой и ждала с нетерпением, когда же ты появишься на свет!
– И я появился, да? А как?
– Доктор достал тебя из животика, и я сказала: «Ой, какой хорошенький мальчик!»
– А как я попал туда, к тебе в животик?
Эту часть разговора вполне можно отсрочить на пару лет (тем более что младенца 2–3 лет на первое время вполне удовлетворит полуответ, вроде такого: «Ты там зародился...»), и тогда уже не обойтись без рассказа о тычинках с пестиками, яйце и прочем.
Тайна зачатия – вот что подсознательно интересует подрастающего ребенка, и от матери во многом зависит то, какое представление сложится у него в отрочестве об отношениях мужчины и женщины.
Как говорить об этом? Какими словами? Какой выбрать тон? Говорить ли о самом способе зачатия? О супружеской любви? Говорить ли о похоти («половом влечении»)? Насколько конкретны должны быть объяснения? И ... говорить ли вообще?..
Решить это должна сама мать, которая лучше всех знает своего ребенка: его развитие, особенности его психики, круг его интересов. Если есть возможность, надо прибегнуть к совету духовника, быть может, даже уточнить с ним общий план беседы и, во всяком случае, без благословения священника не приступать к ней.
Иная мать и приоткрыла бы перед своим чадом завесу над этой тайной, но сама не знает, каким образом это можно сделать хорошо – так, чтобы и не солгать, и не уронить себя в глазах ребенка, и не потерять его любовь, и не нанести вреда его душе неосторожным словом.
Возможно, что собственные представления матери-христианки о т.н. половой жизни смутны и неопределенны, и поэтому она не находит нужных слов, чтобы говорить о ней с сыном или дочкой. В таком случае мать не сумеет и ребенку внушить правильные мысли в вопросе о происхождении жизни. Поэтому и хотелось бы начать с матери – помочь ей войти в область высоких и чистых мыслей, где все вопросы, связанные с браком и деторождением, рассматриваются в свете учения Православной Церкви.
Глава 2
Брак появился после грехопадения Адама и Евы, – Как размножались бы люди в раю? – Человеческая нагота до и после грехопадения. – С зачатием передается склонность ко греху. – Для чего Церковь молится о «жене-родильнице». – Брак установлен Богом. – Мука и радость чадородия. – Церковное Таинство освобождает брак от «скверны». – Честное материнство почетно и спасительно. – Почему это важно помнить матери-христианке.
Святые отцы согласно учат, что брак в том виде, как мы его знаем (соединение полов, зачатие с наслаждением и рождение в муках), появился только после грехопадения человека. Адам и Ева в раю не знали его. «Первоначальным намерением Божиим, – пишет св. Афанасий Великий, – было, чтобы мы рождались не чрез грех и тление». А вот слова св. Иоанна Златоуста: Адам «нуждался в помощнике, и он был ему дан. Но тогда даже не было нужды в браке... Желание полового общения, зачатие, муки чадородия и любая форма тления были чужды их душам». Так же учит св. Григорий Нисский и другие отцы и учители Церкви.
Но как в таком случае следует понимать Божие повеление, обращенное к людям: «Плодитесь и размножайтесь» (Быт.1:28)?.. Действительно, во исполнение воли Божией, люди должны были размножаться, но, несомненно, совершенно иным, неведомым нам способом. Церковь учит, что в раю первые люди жили подобно Ангелам, и способ их размножения «неизречен и немыслим» для нас... Во всяком случае, первоначально рождение должно было быть совершенно бесстрастным, свободным от плотской похоти.
С грехопадением все изменилось. Адам и Ева познали свою наготу, которой прежде не замечали, и устыдились ее. Прежде чувство стыда вообще не было ведомо людям. Вот что пишет об этом святитель Игнатий (Брянчанинов): «Адам, сотворенный бесстрастно из земли, Ева, заимствованная бесстрастно от Адама, сообразно бесстрастному началу бытия своего, были бесстрастны. Они до того были бесстрастны и невинны, что, при ближайшем содружестве и непрестанном обращении друг с другом, не нуждались в одежде, даже не понимали наготы своей, несмотря на то, что непрестанно видели ее» (Быт.2:25).
Что это значит: не понимали, хотя и видели! Для нас это остается одной из тайн райской жизни. Возможно, приблизительно так, как видит и не понимает наготу совсем маленький ребенок, младенчик... Св. Иоанн Златоуст предлагает духовное объяснение: «Доколе не привзошел грех и преслушание, они были облечены вышнею славою, потому и не стыдились; после же нарушения заповеди привзошел и стыд, и сознание наготы». После грехопадения Адаму и Еве потребовалась одежда для прикрытия обнаженного тела – прежде всего, несомненно, его «срамных удов» (то есть детородных членов тела). В самом деле, срам обнажения этих членов перед людьми ощущает даже едва вышедший из младенчества ребенок, не знающий их назначения.
Грех наложил отпечаток на историческое бытие всего человечества. Страстное (то есть сопровождающееся страстным зачатием) рождение от семени по образу низшей тваря стало неотъемлемой частью той биологической, скотоподобной жизни, на которую осудил себя
человек. Таким образом, вместе с зачатием, соединенным с плотским удовольствием, ребенку от родителей из поколения в поколение передавался и грех произволения (первородный грех), и немощь естества. Рождение, – говорят православные богословы, – стало «каналом», который приобщал человека с самого начала его бытия к потоку греховной жизни. Через него все люди получают в наследство порчу природы и склонность ко гре–1 ху. Вот что означают слова святителя Игнатия I (Брянчанинова) о «заразе, которую источает человеческое падение во всех человеков по-