Страница 216 из 269
Оружию, боеприпасам и армии Ганди противопоставляет пост; интригам, лукавству и насилию – молитву, политическим раздорам – безмолвие. Каким смешным и ничтожным это выглядит в глазах современных людей, не правда ли? В современных политических учебниках эти три оружия не упоминаются, даже в примечаниях к тексту. Пост, молитва и безмолвие! Вряд ли найдется в Европе и Америке политик, который без иронии посмотрит на эти три тайны индийского правителя, на три хрупких прутика против стали, олова и ядов.
Однако успехи Ганди с его тремя «волшебными» прутиками удивляют весь мир. Хотят они или не хотят, но политическим законодателям Англии и других стран придется ввести в новые учебники отдельную главу: «Пост, молитва и безмолвие как мощное политическое оружие». Как Вы думаете, человечество не станет счастливее, если эти методы некрещеного Ганди заменят в политической науке методы крещеного Макиавеллиxlvi?
Но не столько метод индийца удивителен для мира, сколько сама личность, которая этим методом пользуется. Это христианский метод, древний, как сама вера, и новый, как нынешний день. Пример поста, молитвы и безмолвия показал Своим ученикам Сам Христос, они передали его Церкви вместе со своим личным опытом, а Церковь передает его верным своим из поколения в поколение до нынешних дней. Пост – это жертва, безмолвие – самоуглубление, а молитва – вопль к Богу. Вот три источника великой духовной силы, которая делает человека победителем в борьбе и праведником в жизни. Кто из людей не способен вооружиться таким оружием? И какая грубая сила может сокрушить это оружие? Конечно, этими тремя элементами христианская вера не исчерпывается: они представляют собой лишь часть ее правил, ее неземных тайн.
К сожалению, в наше время христиане пренебрегают многими из этих правил и забывают о чудотворных тайнах. Преобладает мнение, что побеждает только сталь, что тучи разгоняют только пушки, а излечивают только таблетки. Поэтому я думаю, что Господь по милости Своей выдвинул Ганди, не христианина, но служащего предупреждением христианам, особенно тем, которые умножают беды и несчастья своих народов, используя грубые и жестокие средства правления.
И Евангелие нам свидетельствует, что Господь иногда прибегал к таким предупреждениям ради блага людей. Ваша честь сразу же вспомнит, о чем я говорю,– о римском сотнике из Капернаума (см.: Мф. 8, 5–13). С одной стороны, Вы видите израильских вождей, которые похвалялись своим избранничеством и верой во единого Бога, но при этом отвергли Христа, а с другой – презренного римского язычника, того сотника, который с крепкой верой и сокрушением припал ко Христу, прося исцелить его слугу: Услышав сие, Иисус удивился ему и, обратившись, сказал идущему за Ним народу: сказываю вам, что и в Израиле не нашел Я такой веры174.
Христиане, это – новый, крещеный Израиль. Прислушайтесь! Разве не обращается Христос в наши дни с подобными словами к совести христианских правителей, указуя на сегодняшнего сотника индийского?
Мир Вам и здравия от Господа.
Письмо 90
Братству Рождества Христова на вопрос о том, почему мы приветствуем друг друга словами: «Христос родился!»
Когда мы восклицаем: «Христос родился!», это означает то же, как если бы мы воскликнули: «Мессия родился!», или: «Царь родился!», или: «Спаситель родился!». Этим приветствием мы подтверждаем и свидетельствуем друг другу, что в мир пришел Тот, Которому должно было прийти ради спасения людей, и предупреждаем, чтобы другого, кроме Него, не ждали; пришел Тот, Которого Бог Отец обещал нашим прародителям, изгнанным из рая; Тот, приход Которого языческие племена и народы предчувствовали; Тот, о Котором пророки еврейские прорекали; Тот, о Котором тысячелетиями с тоскою воздыхало беспомощное человечество; Тот, Который воссиял на земле, словно солнце после долгой темной ночи. Итак, когда мы восклицаем: «Христос родился!», мы свидетельствуем, что Всевышний исполнил Свое обетование, что человеческие упования и предсказания пророков осуществились и многовековое воздыхание сменилось радостью.
Мессия родился, чудеснейший, Бог и Человек одновременно, и утомленные взоры человеческие Им да утешатся и другого мессии не узрят.
Царь родился, сильнейший, с жезлом силы и лампадой милости одновременно, и самые немощные да воспрянут и воскликнут: мы дети Царские!
Витязь родился, непобедимый, да защитит праведных и обратит грешных, да низвергнет духов злобы поднебесной.
Указующий родился, прозорливый, да заблудших выведет и поведет.
Просветитель родился, светлейший, да разгонит мрак и просветит помраченных.
Пастырь родился, заботливый, да спасет стадо от волков и соберет его под Свой покров.
Питатель родился, щедрый, да насытит алчущих не земным, но небесным Телом Своим Божественным и пламенной Своей Кровью.
Человеколюбец родился, единственный, да укроет на груди Своей и оживит любовью всех сирот Своих, скитавшихся долго от гроба жизни до гроба смерти.
Открыватель родился, величайший, да отдернет завесу и откроет смертным бессмертное Царство Небесное.
Все это означают те чудесные слова, которыми христиане приветствуют друг друга в Рожество Христово и которыми и я вас, братья, приветствую:
Христос родился!
Письмо 91
малышу, который просил рассказать рождественскую сказку
Расскажу я тебе сказку, которую услышал от православных арабов из села Бетджала, близ Вифлеема. В давние, давние времена, задолго до рождества Христова, жил в Вифлееме человек, по имени Иессей, сын Овида, внук Вооза и Руфи. Было у Иессея восемь сыновей; самого младшего сына звали Давид. Был он пастухом, пас вифлеемских овец. Священное Писание говорит, что был он отроком стройным, светловолосым и красивым175. Был этот молодой красивый пастух удивительно сильным и храбрым: если лев или медведь похищали овцу из его стада, он легко настигал зверя, вырывал ее из кровожадной пасти и убивал похитителя176. Итак, был наш Давид воистину добрым и верным пастырем белоснежного своего стада. И отца своего почитал, как велит Господь.
Часто ночевал он в поле, на широкой земной постели, укрытый златотканым покрывалом звездного неба. Но то, что расскажу тебе, произошло не в поле под звездами, а в одной каменной вифлеемской пещере.
Выдался однажды очень жаркий день (такие дни не редкость в этой восточной стране). Овцы Давида улеглись в тени маслин. Солнце жгло немилосердно, и овцы стонали от жажды. Мучился от жажды и Давид. Вошел он в одну пещеру, чтобы укрыться от зноя и отдохнуть. В этих пещерах прохладно летом и тепло зимой. Войдя в пещеру, молодой пастух сел на камень, но дремота одолела его, и он прилег и заснул. Только сон был недолгим: сквозь сон Давид почувствовал на теле что-то холодное, вздрогнул и проснулся. Открыв глаза, он увидел, что мерзкая змея, свернувшись на его груди, обвилась вокруг рук! Вот подняла она над лицом его свою плоскую голову и злобно, не мигая смотрела на отрока горящими, как уголь, глазами. Давид содрогнулся от ужаса. Положение его было отчаянным, спасения, казалось, не было. Стоит ему шевельнуться – змея вопьется в него и прольет ему в кровь свой яд. О, насколько легче было ему бороться с рычащим львом или ревущим медведем, чем с этим ползучим и цепким гадом!
Что делать? И тут Давид вспомнил своего неизменного помощника в бедах, своего Господа, и возопил всем сердцем, полным боли и слез: «Не оставь меня, Господи Боже мой, не отступи от меня! Поспеши на помощь мне, Избавитель мой в стольких бедах!». Лишь произнес он эти слова, как необыкновенный свет засветился в углу пещеры. Свет имел форму круга, высотой в человеческий рост. Посреди этого сияющего круга Давид увидел прекрасную Отроковицу с ласковым и серьезным лицом. Отроковица села, голова Ее чуть склонилась к Младенцу, Которого Она держала на руках: такого прекрасного Младенца сын Иессея еще никогда не видел. Вдруг Ребенок выпрямился в объятиях Матери и зорко посмотрел на змею очами, подобными двум молниям. И перстом указал ей на выход из пещеры, словно повелевая исчезнуть. Вскочил Давид и пал ниц пред Отроковицей и сияющим Младенцем. Он хотел поблагодарить Их за нежданное спасение, но только было отверз уста, глянул и – никого не увидел. После этого вся пещера наполнилась каким-то чудным благоуханием, напоминающим аромат самого дорогого ладана или смирны.