Страница 3 из 3
13.
Ибо всякий из них говорил прекрасно потому именно, что познавал отчасти сродное с посеянным Словом Божиим. А те, которые противоречили сами себе в главнейших предметах, очевидно не имели твердаго ведения и неопровержимаго познания. Итак все, что; сказано кем нибудь хорошаго, принадлежит нам христианам. Ибо мы, после Бога, почитаем и любим Слово нерожденнаго и неизреченнаго Бога, потому что Оно также ради нас сделалось человеком, чтобы сделаться причастным нашим страданиям и доставить нам исцеление. Все те писатели посредством врожденнаго семени Слова могли видеть истину, но темно. Ибо иное дело семя и некоторое подобие чего либо, данное по мере приемлемости; а иное то самое, чего причастие и подобие даровано по Его благодати.
14. Итак, я прошу вас, благоволите надписать на этом сочинении, что; вам угодно, и обнародовать его, чтобы и другие узнали о наших делах и могли освободиться от ложнаго мнения и неведения о добром [15]; они по своей собственной вине подлежат наказаниям: потому что в природе человеческой есть способность различать доброе от худаго, и потому что, обвиняя нас, которых не знают, в таких действиях, какия называют постыдными, сами находят удовольствие в богах, которые совершали такия дела и ныне еще требуют от людей того же; таким образом, осуждая нас, как будто бы мы делали это, на смерть или узы или другое какое наказание, они произносят приговор на самих себя, поэтому для осуждения их не нужно других судей.
15. Что же касается до нечестиваго и ложнаго Си-монова учения между соотечественниками моими [16]; то я оставил его без внимания. Если вы сделаете надпись на этом сочинении моем, то я сделаю его известным всем, чтобы, если можно, переменили свои мысли: с этою единственною целию я написал это сочинение. А наше учение, по здравому суду, не постыдно, но выше всякой человеческой философии. По крайней мере оно не походит на сотадския [17], филенидския [18], орхистическия, эпикурейския, и другия такого же рода наставления поэтов, которыя всем позволено и видеть в представлениях и читать в писаниях. Я наконец заключу, сделавши с своей стороны все, что могу, и желая, чтобы все люди повсюду сподобились истины. О, еслибы вы ради себя самих судили правильно, как того требует благочестие и любомудрие!
Примечания:
[1] Т.-е. Христово.
[2] Плат. де Republ. X.
[3] Сн. 1 апол. гл. 10.
[4] Сн. 1 ап. гл. 5. Таже мысль высказывается у Афинагора (Suppl. pro Christ. c. 24), в Климентинах (VI, с. 13), у Климента Александрийскаго (Strom. VI, с. 1. § 10); у Тертуллиана (Ароl. с. 22), у Лактанция (Instit. div. II, с. 15); а также у Иосифа Флавия (Antiqu. Iud. 1, с. 4).
[5] Сн. 1 апол. гл. 23 и 63.
[6] Сл. в письме к Диогнету гл. 6.
[7] Или Разума.
[8] Сн. 1 апол. гл. 46.
[9] Из немногих Мусониев ученые здесь разумеют Мусония Тирренскаго, стоическаго философа, который, по свидетельству Свиды, за смелость и независимость духа был убит Нероном.
[10] В этих словах выражается представление Иустина о соединении человеческаго и Божескаго естеств во Христе в единое лицо Богочеловека, в котором жила вся полнота Слова без уничтожения человеческой природы, им Самим образованной и воспринятой от Девы Марии.
[11] У Платона Republ. II, где он делает Сократа лицом говорящим.
[12] Сн. Плат. в Тимее. Климент александр., Ориген, Минуций Фелике, Лактанций и другие вместо Иустинова: ουϰ ἀσϕαλες, принимают согласно с Платоном: ἀδύνατον.
[13] Ксеноф. Memor. Socr., II. с. 1.
[14] О том же сн. Татиана (Orat. c. graec. с. 26), Феофила антиох. (ad Autol. III, с. 7), Минуция Феликса (Octav. с. 21 и 30) и Лактанция (Inst. div. 1. с. 21).
[15] Здесь сдедуют в рукописях и некоторых печатных изданиях слова: Εἰς τὸ γνωσϑῆναι τοῖς ἀνϑρωποις ταῦτα (чтобы это было известно людям), но Отто опускает их, почитая их здесь излишними и нарушающими склад речи, и полагает, что они внесены в текст с полей, где кто нибудь хотел означить содержание последних глав — просьба об обнародовании сочинения Иустинова.
[16] Т.-е. Самарянами. Сн. 1 апол. п. 1 и 26.
[17] Сотад, по свидетельству Страбона, первый стихотворец, начавший говорить о безнравственных и нецеломудренных предметах (ϰιναιδολογειν); отсюда и род таких стихотворений стал называться сотадским. Он жил при Птоломее Филадельфе. См. Любкера Real-lexikon.
[18] Филенид также стихотворец о любовных делах, Орхистические, или плясовые стихи соединялись с пением и пляскою, которыя в последния времена язычества были исполнены сладострастия.