Страница 22 из 46
Это я вам запрещаю, и прошу вас не читать ничего из написанного вами, да лучше всего, сожгите все ваши писания. Это был для меня такой удар, как я и сказать не умею, потому что я уже начала беседы с мужем и они меня ужасно увлекали. И когда я сказала, да как же мне отказаться от этого, когда меня только и поддерживают эти беседы, он так строго сказал: это не поддержка, а погибель, молитесь Господу усерднее, Он вас поддержит и привлечет к Себе, а если вы не оставите, то смотрите, чтобы Господь не отвернулся от вас. Я сказала, что постараюсь не писать, а только тетрадок позвольте не уничтожать, да вот возьмите и посмотрите, как там хорошо написано. Он взял тетрадку, ласково благословил и сказал – прочитать я прочитаю, но разрешения заниматься все-таки не дам; обещаю вам, что буду за вас молить Господа, чтобы он поддержал вас и дал вам сил хорошо перенести это горе. И уехал. Мне стало легко и спокойно.
16 сентября 1897 года, Москва
О, счастье! Молитва моя услышана! Батюшка отец Иоанн посетил меня сегодня; отслужив молебен с водосвятием, освятил всю мою квартиру, которая ему очень понравилась. Сегодня я упросила батюшку взять меня в свои духовные дочери.Когда я обратилась к нему с этой просьбой, он очень милостиво посмотрел на меня и спросил:– А ты будешь меня слушаться всегда и во всем?– Батюшка, ведь вы меня знаете, вот уже два года, как, по вашему приказанию, я бросила заниматься спиритизмом.– Да! Да! Знаю! – и задумался. Тогда я, встав на колени, стала умолять его следующими словами:– Возьмите, дорогой батюшка, прикажите что-нибудь делать, если в чем виновата, наложите епитимью – все выполню с радостью.Батюшка, ласково улыбнувшись, сказал:– Ишь какая прыткая,– затем очень серьезно прибавил, – в духовные дочери я тебя беру, а о жизни... да вообще все это слишком серьезно, дай мне подумать.И, поцеловав меня в голову, он прошел в столовую, где я его упросила взять на память от меня моей работы вязаное одеяло.
Батюшка принял, сказав:– Да какая же ты рукодельница, спасибо, спасибо тебе.Я подала батюшке полученную телеграмму от игуменьи Орловского Введенского монастыря, в которой она приносит глубокую благодарность батюшке за ее исцеление.Он сказал:– Слава Богу, когда я был в Орле, мне сказали, что она сильно заболела; я служил в соборе и послал ей сказать, чтобы она не смела болеть, а сам от всего сердца просил об этом Господа, и вот Он, Милосердный, услышал мою молитву.Затем батюшка благословил меня и уехал.
Капитан I ранга С.П. БурачокК прославлению памяти великого угодника Божиябатюшки отца Иоанна Кронштадтского
В один из своих проездов из Петергофа в Кронштадт на корабль я, подходя к пароходу на Ораниенбаумской пристани, увидел чрезвычайное скопление народа и особенно на самом пароходе. Тут же я узнал, что едет отец Иоанн.Считая неудобным навязывать свое общество человеку, и так уже утомленному преследованиями разных просителей, в каковых условиях постоянно находился этот удивительный и исключительный человек, я решил идти на свободный от людей мостик парохода, чтобы этим исключить возможность встречи, и каково же было мое удивление: навстречу мне шел батюшка, которого я так избегал, и с чувством любви и внимания преподал мне благословение Божие со словами: "Что ж ты, Степан, не приходишь ко мне, приходи к ранней обедне, как и отец твой раньше приходил".Госпожа Е. Н., болезненная, слабая женщина, горя желанием построить храм Божий на одной из окраин России, при встрече с батюшкой просила его влияния на имущих людей, для сбора пожертвований. Отец Иоанн благословил Е. Н. со словами: "Иди и строй!"– Да как же, батюшка, я построю без всяких средств?– Я тебе говорю: иди и строй, все будет хорошо, – строго и внушительно сказал батюшка.Е.Н.
побоялась входить в пререкания и послушалась, результатом чего, к большому удивлению Е.Н., храм действительно беспрепятственно был выстроен при неожиданно большом участии и сочувствии жертвователей.Батюшка не переносил курения табака, называя это одной из страстей, пагубных для души человека, аналогично пьянству. Так он отучил моего отца, так отучил и меня. Будучи избалованным не только обстановкой жизни, но и самим собой, мне почти никогда не приходило в голову оставить эту удобную и симпатичную привычку, тем более что попытки бросить приносили всегда испорченное настроение и лишали того излюбленного комфорта "покурить", который у меня длился в течение восемнадцати лет. Курил я много. И вот однажды во время случившихся со мной тяжелых переживаний, как сейчас помню, 9 декабря 1913 года я пришел на гробницу отца Иоанна, и молитва у меня была одна: "Да будет воля Твоя".
Через три дня я серьезно заболеваю двухсторонними нарывами в горле, стоившими мне чуть ли не жизни, появляется желание оставить любимую привычку курить, о чем я и сказал доктору профессору Богданову-Березовскому, последний с недоверием отнесся к этому желанию, узнав, что я уже восемнадцать лет подвержен этой страсти, и, улыбнувшись, сказал: "Смотрите, поправитесь и закурите снова".Теперь прошло уже двадцать лет, как я совершенно легко, несмотря на свою избалованность, оставил эту сильно владеющую людьми страсть.Не только сам по себе описанный факт, но и мое личное создавшееся внутреннее убеждение привели меня к ясному заключению, что Воля Божия, на которую я оперся в своей краткой, из глубины души исшедшей молитве, по святым молитвам Праведника Божия батюшки отца Иоанна избавила меня от сильно развитой страсти, которую мы, люди, из личного удобства и распущенности не любим видеть и признавать, предпочитая быть в этом отношении слепыми.Про силу молитвы отца Иоанна мне пришлось слышать из многих случаев, это случай исцеления бесноватой, которая ужасно поносила батюшку, не перенося даже его присутствия, ее держали несколько человек. Когда отец Иоанн стал на колени перед святыми иконами и, весь согнувшись, ушел в молитву, больная забилась в судорогах, посылая хулу и проклятия на него, издеваясь над Богом и им, но потом затихла и потеряла сознание.
Когда отец Иоанн встал с молитвы, все его лицо и голова были покрыты потом, как водой, и подошел к больной, благословляя ее, то больная открыла глаза и, разрыдавшись, приникла к ногам батюшки, она была сильно ослаблена, но совершенно здорова.На присутствующих это ясное для всех происшедшее исцеление произвело потрясающее впечатление.Счастлив свидетельствовать истинное, связанное со святой памятью современного нам большого Праведника, на котором так ощутительно и для постороннего почила благодать Божия.Помню случай, когда был болен мой брат.
Отец Иоанн благословил яблоко и Приказал брату съесть, и к вечеру, к удивлению всех, брат оказался совершенно здоров.Отличительные черты отца Иоанна – это были произносимые слова молитвы; и в этих как бы дерзновенных возгласах, в движениях было столько веры, любви и искренности, что казалось, как будто не только сердцем, но и всей душой он обращается к безграничному милосердию Божию, прося помощи и заступления для слабых, маловерующих людей.Батюшка сам говорил: "Чувствую часто, как легко поднимается молитва, а иногда как тяжело по земле стелется и нелегко поднимается",– и в этих случаях говорил, жаловался словами:"Ох, как сатана борет".Отец Иоанн воистину избранник Божий, горевший верой в Бога, являя благороднейший пример человеческой жизни ради спасения людей.И какой гнусной оказалась секта иоаннитов, напущенная на него, как на светильник Божией благодати, чтобы своими извращенными, кощунственными пониманиями очернить его.
Воистину и диавол существует и не дремлет, стараясь светлое очернить по возможности руками нашей же просвещенной интеллигенции, считающей часто Божественную Правду за предрассудок и старающейся развенчать ореол святости, видя в секте иоаннитов обвинение светлой памяти почившего пастыря.Но Правда всегда восторжествует, хотя бы зло и могло временно победить.Так и тут случилось: после всех ниспосланных нам испытаний, в каком ореоле и святости горит светоч Православия в лице святой памяти отца Иоанна.
Из воспоминаний Н.Т.
В первый раз увидел я отца Иоанна у тетушки, графини Тизенгаузен. Старушка жила в антресолях Зимнего дворца со своей племянницей Ниной Пиллер, которая была безнадежно больна. Помолиться об ее выздоровлении и был приглашен отец Иоанн, который произвел на меня сильное впечатление. Он обратился к больной, а затем и к присутствующим с речью, убеждая всецело положиться на волю Божию и отдаться с покорностью Его благому Провидению. После этого он пригласил всех помолиться о больной и начал читать импровизированную и прочувствованную молитву, тронувшую всех до слез. Плакала больная, плакали присутствовавшие, плакал и сам отец Иоанн. После молитвы он благословил больную, обещал о ней еще молиться, когда будет служить Литургию, и ободрил всех ее близких. Всем он советовал молиться, но не ждать чуда и не видеть в христианской кончине чего-нибудь ужасного, а каждому быть всегда готовым к смерти, только бы это была смерть праведная.Вскоре после этого, недели через три, больная умерла, и отец Иоанн служил о ней панихиду, причем всех снова растрогал своим добрым пастырским словом. Кто хоть раз видел вблизи Кронштадтского пастыря, тот никогда не забудет его кроткого взора и его мягкого, теплого голоса, когда он произносил слова утешения. От него веяло миром душевным и чувствовалась особая благодатная сила в его речах.