Страница 31 из 46
Отец Иоанн ничего не говорил о том, что с ним произошло, но был так слаб, что с трудом, в сопровождении Я.К.М-ва, доехал до дома и слег в постель совершенно больным. Оказывается, в этот день отца Иоанна в Петрограде пригласили якобы служить молебен в одну квартиру на Николаевской улице. Квартира принадлежала сектантам-пашковцам. Последние, когда отец Иоанн приехал к ним, вытолкали или даже не впустили в комнату лица, привезшего батюшку, заперли двери и начали батюшку мучить: бросили его на пол, топтали ногами, в нос набили нюхательного табаку, в рот вставляли папиросы, мяли и давили его так, чтобы повредить внутренние жизненные органы в области живота и через то причинить ему ежечасные страдания и ускорить смерть. Отец Иоанн молча переносил все. Замучить его до смерти, по-видимому, не входило в расчеты злодеев: они или боялись ответственности перед законом за вопиющее преступление, или успокаивали себя мыслью, что батюшка теперь уже не опасен для них и что смерть его есть вопрос недалекого будущего.Как относиться к этому рассказу?Теперь, когда прошло десять лет после описанной болезни отца Иоанна, трудно восстановить истину, тем более, что батюшки уже нет в живых. Желая быть беспристрастным повествователем, приведу некоторые соображения: а) как будто подтверждающие правдоподобность сих слухов о причине болезни батюшки и б) отрицающие возможность рассказанного случая.а)
Так, на двух торжественных довольно многолюдных собраниях почитателей отца Иоанна в 1911 и 1914 годах здесь в столице я оглашал вышеприведенный рассказ о причине болезни батюшки, и никто из присутствовавших не возразил мне ни слова и не сказал: "батюшка, вы говорите неправду" или "ничего подобного не было", а между тем на собраниях было много лиц, близко знавших отца Иоанна по Кронштадту и по Петрограду и дороживших, как святыней, всеми подробностями его жизни. Наоборот, и во время своего сообщения я слышал неоднократные чистосердечные восклицания слушателей: "Верно, батюшка!", и после сообщения, беседуя с ними, выносил убеждение, что переданный мной рассказ им известен даже с большими подробностями и что он относится ко второму случаю изуверства, учиненного над отцом Иоанном, а что... первый случай, более ранний, имел место в Вятке, где батюшка был "помят" изуверами.Как дыма без огня не бывает, так и подобные слухи не появились бы, если бы не было самого факта.С попущения Божия, сатана, этот "коварный старец"
Врачи, свидетельствовавшие старца после этого истязания, нашли, что "голова у него была проломлена, ребра перебиты, грудь оттоптана и все тело по разным местам покрыто смертельными ранами". Удивлялись они, как старец мог остаться в живых после таких побоев.Не напоминает ли нам это мучение Преподобного отца Серафима злыми людьми такого же мучения батюшки отца Иоанна?б) Против достоверности случая 24 ноября 1904 года говорит то обстоятельство, что рассказ о нем исходит не от самого отца Иоанна, а от других лиц, которые не были очевидцами.Считаясь с указанным обстоятельством и желая узнать истину о причине болезни отца Иоанна, я обратился с письмом к хорошо известному мне по Кронштадту врачу А.В.К-му, лечившему тогда отца Иоанна и затем оказывавшему врачебную помощь батюшке до самой его кончины. Служа здесь в Петрограде в Морском корпусе, Алексей Васильевич очень любезно сообщил мне 12 декабря 1914 года по телефону несколько сведений и между прочим о том, что тогда во время болезни он спрашивал отца Иоанна: "Насколько достоверны слухи, ходившие в Кронштадте, что вас, батюшка, помяли?" и что отец Иоанн ему ответил: "Друг мой! Все, что рассказывают, вздор: никто меня никогда не трогал. Был случай: одна женщина укусила мне палец, и только".
По словам Алексея Васильевича, болезнь отца Иоанна, объяснимая его старческим возрастом, требовала для лечения продолжительного времени и покоя, которых он не имел, к тому же и не любил лечиться. Приезжая из Петрограда поздней ночью, усталый, измученный и недугом, и дневными трудами, батюшка хотел отдохнуть часок-другой – вставал он около четырех часов, а между тем сейчас же необходима была ему врачебная помощь, лишь мучительным путем доставлявшая некоторое облегчение страдальцу. Болезнь его усиливалась и осложнялась другими, находя благоприятную почву в некрепком от природы старческом организме. Приглашенные к больному знаменитости медицинского мира, лейб-хирург Н.А. Вельяминов и профессор Военно-Медицинской Академии С.П. Федоров находили нужным произвести операцию, но отложили ее из опасения, что отец Иоанн, ввиду почти восьмидесятилетнего возраста своего, не переживет операции, умрет во время ее, а ответственность за неблагополучный исход и неизбежные нарекания падут на них; да и сам батюшка, по-видимому, был против операции, предав себя воле Божией. Скончался он от старческой немощи 20 декабря 1908 года.Вкратце изложенное сообщение представителя медицинского мира о ходе болезни батюшки заслуживает полного внимания за его спокойный деловой характер.
Весьма ценно и приведенное здесь свидетельство отца Иоанна, что "его никто никогда не трогал" и что слухи о каком-то нападении на него, ходившие в Кронштадте, недостоверны.Но возможно еще одно предположение: может быть, отец Иоанн не хотел говорить о нападении на него изуверов? Может быть, претерпев от них все по заповеди Господа: не противитися злу (Мф. 5, 39) и простив им от всего сердца как своим личным обидчикам, он оградил уста свои молчанием, дабы дать им возможность избегнуть наказания со стороны правосудия человеческого?
Ведь одного слова, одной малейшей жалобы отца Иоанна было достаточно тогда, чтобы злодеяние их сейчас же было раскрыто, виновные найдены и понесли наказание, но отец Иоанн не обмолвился ни одним словом и предоставил отмщение Господу Богу, поступив так, как поступил преподобный отец Серафим Саровский с напавшими на него крестьянами.Различие в том, что преподобный Серафим, придя в обитель, не мог скрыть от братии избитого лица, испачканных кровью волос на голове и на бороде, запекшихся кровью ушей и нескольких вышибленных зубов, измятых и окровавленных одежд и, по долгу иноческого послушания, рассказал обо всем случившемся настоятелю и духовнику, а батюшка отец Иоанн ничего не говорил и даже отрицал само нападение, ибо бросающихся в глаза наружных повреждений на его теле, как у преподобного Серафима, не было, о внутренних же более существенных повреждениях, только ему одному ведомых, старец Божий хранил молчание.Кроме изложенного случая, если только он имел место в жизни отца Иоанна, при объяснении его болезни в 1904-1908 годах, надо иметь в виду то, что отец Иоанн не берег себя: живя для других, он не имел времени подумать о своем здоровье и не мог поддерживать его правильным образом жизни, например, чтобы в положенный час быть дома, обедать, заниматься или отдыхать.
Почти целые сутки батюшка был вне своего дома, в разных домах, где должен был принимать угощение, чтобы не обидеть хозяев. Никакая погода его не останавливала от путешествий в Петроград – ни зимняя метель и стужа, ни буря на море весной и осенью. В дороге – на своем пароходике, в вагоне или в экипаже – батюшка забывался кратковременным сном, да и то не всегда, и это был его единственный отдых. Пятьдесят лет такой беспримерной жизни для других унесли с собой и силы, и здоровье отца Иоанна.Но и другие, для которых он жил и которым вымаливал у Господа здоровья и всяких милостей, почитатели батюшки, не всегда относились к нему деликатно и бережно, сами того не замечая. Их любовь к дорогому батюшке проявлялась с такой неудержимой стихийной силой, что требовались и в церкви, и на улице меры для его охраны; без них можно было опасаться, что народ в своем неудержимом стихийном порыве может смять, придавить, сбить с ног и растоптать дорогого батюшку.Встав с одра болезни в феврале 1905 года, батюшка не переставал болеть до самой кончины. Ежедневно служил, но только в Кронштадте, откуда выезжать стал редко.
Такое уменьшение кипучей деятельности батюшки недоброжелатели его объясняли тем, что он отжил свой век и пережил свою славу и что яркая звезда его померкла и закатилась. На самом же деле телесная храмина его, истонченная недугами, отказывалась служить великому духу, а своей славы отец Иоанн никогда не искал, а искал славы Божией.Особенное ликование и злорадство в лагере врагов отца Иоанна вызвал его отъезд из Кронштадта 27 октября 1905 года, в день кронштадтских беспорядков. Но ликование было совершенно напрасным и обвинение отца Иоанна в том, что он проявил недостаток мужества, испугался и бежал из Кронштадта в минуту общей опасности, было неосновательным: обстоятельства и время отъезда отца Иоанна из Кронштадта свидетельствуют, что поведение его было вполне безупречным и исключавшим всякие нарекания.В то время я еще жил в Кронштадте и могу подтвердить, что самой страшной была ночь с 26-го на 27-е октября и что 27-го ранним утром уже приняты были решительные меры к прекращению беспорядков и всякая опасность для мирных жителей миновала. Между тем ночь с 26-го на 27-е отец Иоанн провел в Кронштадте, осведомленный о том, что совершалось кругом, как видно из следующего.Вечером 26-го некоторые из морских офицеров были у отца Иоанна, просили у него благословения и молитв и, что легко допустимо, поведали батюшке свои опасения относительно ближайшего будущего.