Страница 91 из 185
Уклонитеся от мене лукавнующии, и испытаю заповеди Бога моего (Пс. 118:115). Поскольку Екклезиаст при таком богатстве и славе вопиет: суета суетствий всяческая суета (Еккл. 1:2), — то не принесу я уже в дар суете трудов своих, чтобы по исшествии моем другие получили наследство, и я потерпел наказание, — но посвящаю труды свои Благому и милосердому Богу, Который по смерти дает жизнь, и любящим Его уготовил ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (1 Кор. 2:9). Эй, возлюбленный, мужайся и да крепится сердце твое, и потерпи Господа (Пс. 26:14), и будет шествие твое в мире. Там увидишь праведников, радующихся о своем спасении; там водворишься с Лазарем в недрах Авраамовых, потому что избрал ты нищету, терпел скорбь, перенес укоризны, не возненавидел уничижения. А потому с веселием примут тебя в вечные кровы, откуда бежали болезнь, печаль и воздыхание. Там увидишь жизнь и истинный свет, упование всей твари — Искупителя душ наших, Господа нашего Иисуса Христа, Царя славы. И возрадуется сердце твое, и радости твоей никтоже возмет от тебе. Сам же Господь наш Иисус Христос сохранит непорочными всех нас. Ему слава во веки! Аминь.
Жизнь блаженного Аврамия и племянницы его Марии
(По славянскому переводу, часть I. Слово 49. Память преподобного отца Аврамия и блаженной Марии совершается Церковью 29 октября)
Хочу вам, братья мои, рассказать прекрасную и совершенную жизнь чудного мужа, которую и начал, и совершил он со славой. Но боюсь представить это чудное и ясное свидетельство, изображающее боголюбивую его добродетель. Ибо житие мужа прекрасно и совершенно, а я немощен и неучен. Изображение добродетели светло и чудно, а краски мрачны и страшны. Впрочем, хотя немощен я и неучен, однако ж буду говорить; хотя не постигаю вполне совершенства и не имею достаточных сил описать все, однако ж поведаю, что могу, о жизни второго Авраама. Того самого, который был в наши времена и на земле проводил житие Ангельское и небесное, приобрел терпение, подобное адаманту, и сподобился пренебесной благодати, потому что в юности своей очистил себя, чтобы стать храмом Святого Духа, и уготовал из себя сосуд святой, чтобы вселился в нем призвавший его Бог.
Итак, сей блаженный имел родителей весьма богатых. Они любили его не в меру для естества человеческого и с детства обучили в ожидании возвести в чины. Но не так восхотел сам он: с юного возраста проводил время в церквах, в сладость слушал Божественные Писания и усердно изучал их. Родители принуждали его вступить в брак, но не того хотелось ему. Однако же после многократных их требований согласился он на это из великого к ним уважения. Но когда в седьмой день совершался брак и он с невестой сидел на брачном ложе, внезапно, подобно некоему свету, воссияла в сердце его благодать. Оставил он ложе и вышел из дома. Свет благодати служил для него вождем; ему-то последуя, оставил он город и, на расстоянии двух миль найдя пустую келью, вошел в нее и поселился в ней с великой радостью, и в веселии сердца своего прославлял Бога. Ужас объял родителей его и родных после того. Всюду ходили они и искали блаженного. По прошествии же семнадцати дней нашли его молящимся в келье Богу и, увидев его, удивились. Но блаженный сказал им: «Чему дивитесь? Прославьте лучше Бога, Человеколюбца, избавившего меня от тины беззаконий моих, и помолитесь о мне, чтобы до конца носить мне иго, которое Господь сподобил меня, недостойного, принять на себя, и чтобы, пожив благоугодно Господу, исполнить на себе волю его». Они сказали ему в ответ: «Аминь». Аврамий умолял их не часто беспокоить его.
Загородив дверь, заключился в келье, оставив одно небольшое окно, в которое принимал пищу. Ум его озарился благодатью, и преуспевал он в совершеннейшем житии своем, приобрел великое воздержание, неусыпность и слезы, смиренномудрие и любовь. Молва о нем разнеслась повсюду, и все, слыша, приходили, чтобы увидеть его и получить от него пользу, потому что дано было блаженному слово премудрости и разумения. И этот слух и эта молва о нем были как бы светозарным светилом для родителей его. Скончались же родители Аврамия через десять лет по отречении его от мира, оставив ему имение и много золота. Но он упросил одного искреннего друга своего раздать это бедным и сиротам, чтобы самому не иметь препятствия к упражнению в молитвах; сделав так, жил беспечально. О том было попечение у блаженного, чтобы ум его не связан был ничем дольним; ничего не имел он у себя на земле, кроме одного хитона и власяницы, которые носил, да ещё была у него чашка, из которой вкушал пищу. Но при всем этом приобрел он крайнее смиренномудрие и равную ко всем любовь: богатого не предпочитал бедному, начальника — подчиненному, но всех равно уважал, не смотрел на лица человека, никому никогда не делал смелых выговоров, но слово его, при любви и кротости, растворено было солью. Ибо приходил ли кто когда в сытость от сладости слова его, слыша превосходный ответ его?
Или мог ли кто когда достаточно насмотреться на почтенное и ангелоподобное лицо его? Но во все время своего подвижничества, со всяким усердием подвизавшись более пятидесяти лет, не изменял он правила. По безмерному усердию и по любви, какую имел ко Христу, все это время казалось ему как бы немногими днями, и вся подвижническая жизнь не удовлетворяла его.
В окрестностях города находилось весьма большое селение, в котором все жители, от малого до большого, были язычники. Никто не мог обратить их. И хотя тамошним епископом поставляемы были многие пресвитеры и диаконы, однако ж ни один не был в состоянии отвратить их от идольского безумия, но все удалялись без успеха, не имея сил переносить тесноту воздвигаемого на них гонения. Не раз и не два приходило к ним множество монахов, но и они не более успели в их обращении. В один же день епископ сидел со своим причтом, вспомнив о блаженном, сказал бывшим при нем: «Не знаю подобного совершенного мужа, который бы в мое время (сейчас) для всякого благого дела столько же украшен был, как господин Аврамий, всеми добродетелями, какие любит Бог». Клирики сказали ему в ответ: «Действительно, Христов он раб и совершенный подвижник». Епископ же продолжал говорить им: «Намереваюсь рукоположить его в языческое селение, потому что терпением своим и любовью в состоянии он будет обратить жителей к Богу». И восстав немедленно, вместе с причтом приходит к Аврамию. Когда взошли и приветствовали его, епископ начал говорить ему о селении и просить его, чтобы шел туда. Аврамий, выслушав, весьма опечалился и говорит епископу: «Позволь мне, отец, оплакивать беззакония свои, потому что несовершен и немощен я для такого дела».
Епископ опять стал говорить ему: «Силен ты благодатью Христовой, не поленись исполнить это послушание». Блаженный отвечает: «Умоляю твое преподобие, помилуй несовершенство мое и позволь мне оплакивать бедствия свои». Епископ говорит ему: «Вот, все ты оставил, возненавидел мир и все, что в мире, распял себя самого, однако же, все это совершив, не имеешь послушания». Услышав это, Аврамий заплакал и сказал: «Кто я, мертвый пес, и что такое жизнь моя, чтобы так подумал ты обо мне?» Но епископ говорил ему: «Вот, сидя здесь, спасаешь ты себя одного, а там по благодати Божией многих можешь спасти и обратить к Богу. Посему разочти сам в себе, которая награда больше: та или эта, себя ли одного спасти или вместе с собой спасти и многих других?» Блаженный же, продолжая плакать, сказал: «Воля Господня да будет! Но ради послушания иду». Епископ, выведя его из кельи, взял с собой в город и, рукоположив его, отослал с радостью в сопровождении причта. Блаженный же дорогой молился Богу, говоря: «Видишь немощь мою, Человеколюбивый и Благий, пошли благодать Твою и помощь мне, чтобы прославлялось имя Твое святое».
Придя в селение, увидел он, что жители одержимы безумием идолослужения. И, вздохнув, заплакал. Возведя же очи свои на небо, сказал: «Ты, Единый милосердный, Единый человеколюбивый, не презри дела рук Твоих!» И с поспешностью послал в город к искреннему другу своему, чтобы выслал ему остатки имения. Получив же это, в несколько дней построил церковь и принес в ней молитву Богу, со многими слезами взывая и говоря: «Господи, собери рассеянных людей Твоих, введи их в сей храм Твой и просвети очи ума их к познанию Тебя, Единого, истинного Бога». И, совершив молитву, вышел из церкви, и вступив в языческий храм, ниспроверг мерзости и жертвенники их разорил. Жители, увидев это, как дикие звери, бросились на него и бичами выгнали его из селения. Но он воротился и пришел на свое место. Войдя в церковь, с плачем и сетованием молил о них Бога, чтобы спаслись. Когда же наступило утро, жители, придя, нашли его молящегося и ужаснулись от изумления. Каждый день приходили они в церковь не молиться, но смотреть на красоту здания и на украшения в нем. Блаженный начал умолять их, чтобы познали истинного Бога, а они били его палками, как бездушный камень, и, подумав, что уже умер, оставили его и удалились. В полночь пришел он в себя и, крепко воздохнув, заплакал и сказал: «Почему, Владыка, презрел Ты смирение мое? Почему отвращаешь от меня лицо Свое?