Страница 2 из 10
Ибо не для чего другаго до пришествія Господа написаао все, заключающееся въ Священномъ Писаніи, какъ для того, чтобы предвозвѣстить Его пришествіе и предъизобразить будущую Церковь, т. е. народъ Божій во всѣхъ языцѣхъ, что составляетъ тѣло Его въ сопричисленіи къ сему всѣхъ Святыхъ, жившихъ до Его пришествія и вѣровавшихъ въ Него грядущаго, точно такъ-же какъ мы вѣруемъ въ Него пришедшаго.
Какомъ образомъ у Іакова, предъ рожденіемъ его, напередъ показалась рука, которую онъ придерживался пятѣ родившагося прежде него брата, потомъ слѣдовала голова, а затѣмъ необходимо и прочіе члены; но однакожъ голова не только всѣ послѣдовавшіе члены, но и самую руку, которая при рожденіи вышла прежде, превосходитъ своимъ достоинствомъ и властію, и хотя не по времени появленія, но по порядку природы есть первая: такъ и Господь Iисусъ Христосъ, прежде нежели явился во плоти и предсталъ предъ глаза людей, какъ человѣкъ въ качествѣ Ходатая Бога и человѣковъ (1 Тим. 2, 5)
, сый надъ всѣми Богъ благословенъ во вѣки (Рим. 9, 5), послалъ напередъ во святыхъ Патріархахъ и Пророкахъ нѣкоторую часть своего тѣла, которою какъ-бы рукою предвозвѣщалъ свое рожденіе, и предшествовавшій Ему тотъ горделивый и упорный народъ придерживалъ узами Закона, какъ-бы пятью пальцами, не преставая при семъ самъ быть предвозвѣщаемъ въ продолженіе пяти періодовъ времени; въ сообразность съ чѣмъ и тотъ, кто далъ Законъ сей, написалъ пять книгъ.
И гордые тѣ, мудрствуя по плоти и надѣясь сами собою снискать себѣ оправданіе, не получили благословенія отъ руки Христовой, но отрыновени быша отъ оной, а потому тiи спяти быша и падоша: мы же востахомъ и исправихомся (Псал. 19, 9). Такимъ образомъ хотя Господь Iисусъ Христосъ послалъ напередъ нѣкоторую часть тѣла Своего во Святыхъ, кои предшествовали Ему по времени рожденія; однакожъ Онъ самъ есть глава тѣла Церкви и всѣ вѣровавшіе въ Того, кого они предвозвѣщали, принадлежатъ къ тому-же тѣлу, главою коего Онъ самъ.
Ибо потому, что они предшествовали Ему, они не отдѣлены отъ Него, но еще болѣе соединены съ Нимъ; потому-что они послѣдовали Ему: подобно какъ и рука, хотя и можетъ выказываться прежде, однакожъ она соединена съ тѣломъ ниже главы. Почему елика преднаписана быша, въ наше наказанiе преднаписашася (Рим. 15, 4) и сія образы намъ быша (1 Кор. 10, 6)
и сiя вся образы прилучахуся онѣмъ: писана же быша въ наученіе наше, въ нихже концы вѣкъ достигоша (1 Кор. 10, 11).
Главная причина пришествія Христова.
4. Но какая главнѣйшая причина пришествія Господа, какъ не явленіе чрезмѣрной любви Божіей къ намъ, когда еще, грѣшикомъ намъ сущимъ, Христосъ за ны умре (Рим. 5, 8) долженъ сказать ты наставляемому. И это потому, что цѣль всякой заповѣди и исполненіе закона есть любовь: дабы, т. е. мы любили какъ самихъ себя взаимно и полагали по братiи души, яко Онъ по насъ душу свою положи (1 Іоан. 3, 16)
, такъ и самаго Бога, яко той первѣе возлюбилъ есть насъ (1 Іоан. 4, 19) и своего Сына не пощадѣ, но за насъ всѣхъ предалъ есть Его (Рим. 8, 32). Но ни чѣмъ такъ нельзя расположить къ любви, какъ своимъ собственнымъ примѣромъ, и тотъ чрезвычайно жестокосердъ, кто, не желая принимать отъ другихъ любви, не хочетъ и самъ оказывать оной.
Ибо, если изъ примѣровъ зазорной и нечистой любви мы знаемъ, что тѣ, кои хотяъ быть взаимно любимыми, всѣма возможными знаками стараются показать, въ какой степени они любять, и такимъ образомъ продолжаютъ дѣйствовать дотолѣ, пока не замѣтятъ соотвѣтствія своимъ чувствованіямъ въ сердцѣ тѣхъ, коихъ они хотятъ расположить къ себѣ, и воспламеняются потомъ тѣмъ сильнѣйшею любовію, чѣмъ болѣе огня замѣчаютъ въ тѣхъ сердцахъ, овладѣть коими оно желаютъ; если при семъ сердце, находившееся въ оцѣпенѣніи, возбуждается, когда чувствуетъ, что оно любимо, и воспламеняется еще болѣе,когда видитъ новую любовь, то очевидно нѣтъ большей причины къ возбужденію и увеличенію любви, какъ когда тотъ, кто еще любитъ, знаетъ, что онъ уже любимъ, или когда тотъ, кто первый начинаетъ любить, видитъ взаимную къ себѣ любовь.
Если такъ, говорю, бываетъ въ нечистой любви: то не болѣе ли должно быть это въ дружбѣ? Ибо чего другаго мы опасаемся въ дружбѣ, какъ не того, чтобы другъ нашъ не подумалъ, что мы его или не любимъ или любимъ менѣе, чѣмъ онъ насъ? Если онъ узнаетъ объ этомъ: онъ сдѣлается холоднѣе въ той любви, какою наслаждаются друзья; и если онъ не будетъ столько малодушенъ, чтобы таковое равнодушіе принять за оскорбленіе дружбы, то онъ останется только нашимъ совѣтникомъ, а не пламеннымъ другомъ.
Не излишне при семъ замѣтить и то, что хотя и высшіе желаютъ быть любимы низшими и утѣшаются ихъ непритворною услужливостію, и чѣмъ болѣе чувствуютъ это, тѣмъ болѣе ихъ любятъ; но какою любовію воспламеняется низшій, когда чувствуетъ, что его любитъ высшій? Любовь всегда бываетъ пріятнѣе тамъ, гдѣ она происходитъ не отъ вниманія къ недостаткамъ другаго, но отъ обилія благотворительности; ибо та любовь бываетъ изъ состраданія, а эта изъ милосердія.
Если же низшему и случилось бы когда-либо испытать нерасположеніе къ себѣ высшаго; за то онъ исполняется еще большею любовію, когда высшему благоугодно будеть показать, сколько онъ любитъ того, кто ни какимъ образомъ не ожидалъ себѣ столько добра. Но что выше правосуднаго Бога и наже согрѣшающаго человѣка, который тѣмъ съ большею опрометчивостію отдалъ себя подъ защиту и иго гордымъ властямъ, которыя не могутъ сдѣлать его блаженнымъ, чѣмъ болѣе отчаялся въ попеченіи о немъ той власти, которая высока только по своей благости?
Итакъ, ежели Iисусъ Христосъ для того наипаче пришелъ въ міръ, чтобы человѣкъ позналъ, сколько любитъ его Богъ, и позналъ для того, чтобы и самъ воспламенялся любовію къ Тому, кто первѣе возлюбилъ есть насъ, — и по заповѣди Его, возлюбилъ своего ближняго; ежели все божественное Писаніе, которое написано прежде, написано для предвозвѣщенія пришествія Христова, и все, что послѣ предано писанію и имѣетъ божественную важность, повѣствуеть о Хрнстѣ о внушаетъ любовь: то очевидно, что въ сію обою заповѣдію, т. е.
въ любви къ Богу и ближнему, не только весь законъ и пророцы висятъ (Матѳ. 22, 40), такъ-какъ они въ то время составляли все Священное Писаніе, но и всѣ тѣ книги божественнаго Писанiя, кои въ-послѣдствіи посвящены нашему назиданію и утверждены въ нашей памяти. Посему въ Ветхомъ Завѣтѣ сокрытъ Новый, а въ Новомъ раскрытъ Ветхій.
Въ-слѣдствіе такой-то сокровенности плотскіе люди, плотскимъ образомъ разсуждающіе, какъ тогда были подвержены страху наказанія, такъ и нынѣ одержимы онымъ; а духовные, духовно разсуждающіе, какъ тогда было освобождены отъ онаго, — ибо имъ открывалось сокровенное, — такъ освобождаются и нынѣ данною благодатію.
Поелику же ничто столько не противно любви, какъ ненависть, а мать ненависти есть гордость: то тотъ-же самый Господь Iисусъ Христосъ, Богъ и человѣкъ, есть вмѣстѣ и образъ божественной любви къ намъ, и примѣръ нашего человѣческаго уничиженiя, дабы недугъ нашъ тѣмъ удобнѣе исцѣлился противодѣйствующимъ лекарствомъ; ибо великое бѣдствіе — гордый человѣкъ, но величайшее милосердіе — уничиженный Богъ.
— Таковую-то любовь поставивъ себѣ какъ-бы цѣлію, къ которой должны быть направлены всѣ слова твои, ты, о чемъ только повѣствуешь, повѣствуй такъ, чтобы наставляемый тобою, слушая тебя, вѣрилъ, вѣря надѣялся, надѣясь любилъ.
Какъ наставлять тѣхъ, кои не съ истиннымъ расположенiемъ приходятъ къ оглашенiю?
5. Но не излишне и съ правосудія Божія, которое поселяетъ въ сердцахъ человѣческихъ спасительный страхъ, начинать назиданіе оглашаемаго въ любви, дабы онъ, зная, что его любитъ Тотъ, кого онъ боится, воспламенялся и самъ взаимною къ Нему любовію и опасался оскорбить любовь Его къ себѣ своимъ нерасположеніемъ; ибо весьма рѣдко случается, даже почти никогда, чтобы изъ желающихъ принять Христіанство пришелъ кто-либо такой, кто не исполненъ бы былъ сколько-нибудь страха Божія.
Правда, иногда изъ ожиданія отъ людей какой-либо выгоды, каковой въ противномъ случаѣ нѣтъ надежды получить, или изъ опасенія навлечь ихъ непріязнь и нерасположеніе, иной желаетъ сдѣлаться, или, лучше сказать, не сдѣлаться, а притвориться Христіаниномъ; потому-что вѣра не есть предметъ для спасенія тѣла, но есть дѣло вѣрующаго сердца (Рим. 10, 10)