Страница 2 из 5
А блаженной памяти Косьма, исторія котораго извѣстна, епископъ Маюмскій, являлся ему сотрудникомъ въ большинствѣ его сочиненій и псалмовъ вслѣдствіе ихъ совмѣстнаго обученія и общей жизни, такъ какъ Косьма воспитывался въ домѣ отца Іоанна, и вслѣдствіе ихъ одинаковыхъ въ позднѣйшее время благочестія и монашескаго житія, высокаго по достоинству.
Блаженный Іоаннъ, мѣсто рожденія и воспитанія котораго было въ извѣстномъ городѣ Дамаскѣ, былъ сыномъ Мансура, извѣстнаго подъ названіемъ Ибн-Серджунъ (Сергій); послѣдній занималъ почетное мѣсто среди населенія города, крѣпко держалъ бразды управленія имъ, а именно былъ василикомъ, т. е.
правителемъ всей его области и собирателемъ съ нея денегъ; онъ слѣдовалъ по пути истинной добродѣтели и похвальной религіозности, боялся Великаго Бога, исполнялъ Его заповѣди и, будучи богато одаренъ мудростью, любилъ знаніе. Поэтому, по Божескому внушенію, онъ озаботился образованіемъ своего сына Іоанна и вознесъ его до наивысшихъ ступеней знанія при помощи его учителя, монаха Косьмы, философа, калабрійца.
Не думай, мой слушатель, изъ-за совпаденія именъ, что это — Косьма, епископъ Маюмы, воспитанный съ Іоанномъ въ домѣ его отца. Это — другой Косьма, зрѣлаго возраста, сильный въ знаніи, отъ котораго они оба (т. е. Іоаннъ и Косьма) получили свое философское образованіе; онъ, т. е. Косьма калабріецъ, прибылъ въ городъ Дамаскъ въ толпѣ многочисленныхъ плѣнныхъ для продажи въ рабство; морскіе разбойники захватили ихъ въ плѣнъ съ одного изъ иностранныхъ судовъ.
Если кого изъ плѣнныхъ не покупали и не соглашались на его цѣну, тому они грозили отрубить голову. И каждый изъ нихъ, который отправлялся на казнь, приходилъ раньше къ Косьмѣ калабрійцу, монаху и философу, находившемуся съ ними въ плѣну и рабствѣ, бросался къ его ногамъ и просилъ его вспомнить о немъ въ своей молитвѣ и помолиться за него, чтобы онъ обладалъ терпѣніемъ и твердостью во время своего страданія и чтобы ему было даровано прощеніе и отпущеніе въ будущей жизни.
Когда морскіе разбойники увидѣли, что Косьма пользуется у плѣнныхъ такимъ большимъ почетомъ и первенствомъ, они сказали ему: «Развѣ ты патріархъ христіанъ? И поэтому они тебѣ удѣляютъ такое большое мѣсто и великое достоинство»? Отвѣчалъ онъ имъ: «Не патріархъ я и не глава, но бѣдный монахъ-философъ».
При этомъ его отвѣтѣ имъ, изъ глазъ его потекли обильнѣйшія слезы. Мансуръ, отецъ Іоанна, увидѣлъ его въ такомъ положеніи, плачущимъ и рыдающимъ; онъ быстро подошелъ къ нему и сказалъ: «Человѣкъ! Что заставляетъ тебя плакать? Твой видъ указываетъ на твое отреченіе отъ міра». Косьма отвѣчалъ ему: «Не плачу я ни о мірской жизни, ни о ея трудности, ни о многой измѣнчивости ея, ни о ея великихъ печаляхъ.
Но скорблю я о тѣхъ знаніяхъ, которымъ я обучался съ малыхъ лѣтъ, надъ которыми я трудился въ продолженіе моей жизни, но не воспользовался ими во время моего существованія и не былъ въ состояніи передать ихъ тѣмъ, кто просилъ бы Бога помиловать меня послѣ моей смерти».
Правитель Мансуръ сказалъ ему: «Какія же изъ наукъ ты усвоилъ»?
И сказалъ ему (Косьма): «Изучилъ и узналъ я ихъ всѣ, такъ что ни одна изъ нихъ отъ меня не укрылась».
Услышавъ отъ него это, Мансуръ быстро поднялся къ эмиру и просилъ его подарить Косьму; затѣмъ онъ привелъ его въ свой домъ и утѣшилъ сердце его рѣчами, сказавъ ему слѣдующее: «Теперь ты у меня не будешь рабомъ; но, ради Господа, будь свободнымъ. И вотъ, я помѣщу тебя въ моемъ домѣ, сдѣлаю тебя участникомъ въ моихъ деньгахъ и имуществѣ и сравняю тебя со мною въ жизни и питьѣ.
Но я желаю отъ тебя, чтобы ты обучалъ моего родного сына Іоанна и Косьму, моего сына духовнаго, сироту, моего теперь воспитанника, изъ Іерусалима, тому твоему знанію, о которомъ ты мнѣ разсказалъ».
И отвѣчалъ ему (Косьма): «Слушаю и повинуюсь твоему приказанію, господинъ мой»!
И началъ онъ обучать ихъ, не разлучаясь съ ними ни днемъ, ни ночью. При ихъ счастливыхъ, т. е. благословенныхъ способностяхъ, они въ короткое время выучились отъ него всѣмъ наукамъ и дошли въ нихъ до предѣла (знанія); эти науки — грамматика, философія, астрономія и геометрія. Они не оставили ни одной книги, которую бы внимательно не изучили или заботливо не прочли; они усвоили весь всеобщій циклъ (наукъ)
греческихъ и старались проникнуть въ глубь Священнаго Писанія, насколько это надлежало. Ихъ превосходство было очевидно для всѣхъ, кто ихъ зналъ. Испытаніе возможно для того, кто пожелалъ бы провѣрить то, что мы разсказали, и узнать ихъ совершенство во всѣхъ наукахъ: если онъ прочтетъ приписываемые имъ пѣснопѣнія, каноны и сочиненія, то узнаетъ, сколь сильны они были въ знаніи и благочестіи; когда же они пожелали пойти но пути болѣе славному по положенію и болѣе высокому по достоинству, они облеклись въ монашеское одѣяніе и восприняли его ярмо.
Мы докончимъ разсказъ объ этомъ въ своемъ подходящемъ для этого мѣстѣ, а теперь возвратимся къ тому, съ чего мы начали раньше.
Когда обученіе ихъ было закончено, Косьма, монахъ-философъ, явился и сказалъ своему господину Мансуру: «Твой сынъ Іоаннъ уже изучилъ всѣ науки, и знаетъ онъ не меньше меня. Тоже самое и Косьма. Я и прошу тебя отпустить меня. Я отправлюсь въ Іерусалимъ, поклонюсь святымъ мѣстамъ, поселюсь, съ помощью Божьей, въ монастырѣ св.
Саввы, посвящу себя Богу и буду служить Ему остатокъ моей жизни; за твои же милости и благодѣянія буду благодаренъ тебѣ и буду молиться за тебя».
И отвѣчалъ ему Мансуръ слѣдующими словами: «Я исполненъ скорби вслѣдствіе разлуки съ тобою и нѣтъ границъ печали моей изъ-за твоего удаленія. Но если ты желаешь отдаться Богу, — да будетъ Онъ славенъ, — покинуть насъ и разстаться съ нами, то я не считаю возможнымъ удерживать тебя отъ этого или препятствовать тебѣ въ этомъ.
Иди съ миромъ по хорошему и въ молитвѣ своей вспоминай о Насъ». Онъ отпустилъ его въ путь, какъ Косьма желалъ, и далъ ему все, въ чемъ у него могла быть нужда. И жилъ Косьма калабріецъ въ монастырѣ св. Саввы, согласно своему желанію и избранію, до своей смерти.
Послѣ этого умеръ Мансуръ, и сынъ его Іоаннъ сдѣлался первымъ секретаремъ областнаго правителя, обладателемъ его тайныхъ и явныхъ помысловъ, его приказаній и запрещеній. Въ это время Константинъ, по прозванію Навозникъ (= Копронимъ), сынъ Льва Исавра, возставшаго на божественныя иконы, овладѣлъ городомъ Константинополемъ.
Онъ смутилъ всѣ церкви и открылъ гоненіе на твердыхъ въ вѣрѣ въ Господа нашего Іисуса Христа Всевышняго, возставъ на святыя изображенія Его, а также на изображенія Матери Его Св. Дѣвы и вообще на всѣ изображенія святыхъ; онъ ненавидѣлъ разсуждающихъ о естествѣ Бога, — да будетъ велико имя Его! — т. е.
посвятившихъ себя аскетической жизни монаховъ, которые слѣдовали по пути житія ангельскаго. Онъ называлъ ихъ одѣтыми въ платье мрака. Милостивый и мудрый Іоаннъ отличался своимъ усердіемъ въ вѣрѣ и своими прямыми и твердыми взглядами. Онъ не занималъ никакой опредѣленной должности въ святой церкви и не принадлежалъ къ лицамъ, обладавшимъ церковными каѳедрами и церковными властями; но онъ былъ извѣстенъ своей перепиской со всѣми близкими и далекими странами по вопросу объ укрѣпленіи церквей и о приверженности къ достойному прославленія исповѣдыванію поклоненія святымъ иконамъ; перепискою, отличающеюся твердымъ изложеніемъ и краснорѣчивымъ увѣщаніемъ; при чемъ онъ въ доказательство приводилъ наилучшія слова святаго Василія Великаго, который говоритъ, что почитаніе иконы восходитъ къ ея первообразу.
Когда императоръ Левъ, ненавидѣвшій святыя иконы, узналъ о его энергичныхъ и чистыхъ дѣяніяхъ и о его перепискѣ, то онъ заскрежеталъ своими зубами и клыками, какъ дикая свинья, и сталъ строить противъ него козни такого рода.
Онъ позвалъ писцовъ изъ канцелярій, показалъ имъ одно изъ писемъ Іоанна и приказалъ имъ въ совершенствѣ поддѣлать его почеркъ, отнюдь не отступая отъ него по сходству, уподобиться ему по языку и написать подобное письмо, которое имѣло бы видъ посланія отъ него къ императору, гдѣ онъ объяснялъ императору, изъ расположенія къ нему и общности религіи, что большая часть городовъ области Сиріи не занята и свободна; въ нихъ нѣтъ защиты противъ врага, который бы на нихъ устремился, и у нихъ нѣтъ средствъ отразить отъ себя того, кто пожелалъ бы захватить ихъ; легко исполнимо намѣреніе того, кто пожелалъ бы овладѣть ими, и тому подобное въ такомъ же духѣ и родѣ.