Страница 2 из 2
Я посланъ къ тебѣ отъ своихъ собратій. Просимъ тебя, помолись за насъ общему Господу, Который, какъ мы слышали, пришелъ нѣкогда для спасенія міра и во всю землю прошло вѣщаніе Его. — Слыша такія слова, престарѣлый путникъ орошалъ лице обильными слезами, изливавшимися отъ избытка сердечной радости.
Онъ радовался о славѣ Христа и о погибели сатаны, и удивляясь, что можетъ понимать рѣчь обитателя пустыни, ударяя жезломъ въ землю, говорилъ: «Горе тебѣ, Александрія, вмѣсто Бога чтущая разныя диковины! Горе тебѣ, градъ блудницы, куда стеклись злые духи (daemonia) всего міра. Что ты скажешь теперь? Звѣри призываютъ имя Христово, а ты чтишь разныя диковины»!
Не успѣлъ старецъ договорить этихъ словъ, какъ рогатое животное удалилось какъ-бы летучимъ бѣгомъ. Чтобы этотъ разсказъ не показался кому-нибудь недостовѣрнымъ, мы припомнимъ событіе, засвидѣтельствованное всѣмъ міромъ при царѣ Констанціи. Въ Александрію былъ приведенъ живой человѣкъ такого рода и представлялъ собою для народа немаловажное зрѣлище; а потомъ безудушный трупъ этого человѣка въ предохраненіе отъ разложенія вслѣдствіе солнечнаго жара былъ набитъ солью и принесенъ въ Антіохію на показъ императору. Между тѣмъ (продолжаю прерванный разсказъ)
, Антоній все шелъ, да шелъ, видя только слѣды звѣрей, да обширное пространство пустыни; онъ не зналъ, что дѣлать, куда направить стопы свои.
Истекалъ уже другой день. Оставалась только одна надежда для старца, — что Христосъ не можеть его оставить. Всю ночь, вторично зестигшую его въ дорогѣ, онъ провелъ въ молитвѣ, и при слабомъ разсвѣтѣ увидалъ вдали волчицу, которая, тяжело дыша отъ жажды, прибѣжала къ подошвѣ горы; провожая ее глазами, старецъ, когда волчица скрылась, увидалъ входъ въ пещеру и сталъ засматривать вовнутрь съ тщетнымъ любопытствомъ, потому что мракъ мѣшаль видѣть.
Но, какъ говоритъ Писаніе, совершенная любовь вонъ изгоняетъ страхъ (1 Іоан. 4, 18); тихимъ шагомъ и сдерживая дыханіе, осторожный наблюдатель вошелъ вовнутрь пещеры, и, мало-по-малу подвигаясь впередъ и часто останавливаясь, началъ слышать звуки. Наконецъ, сквозь мракъ ночи онъ видитъ вдали свѣтъ, и быстро спѣша къ нему, споткнувшись на камень, производитъ шумъ.
Услышавъ этотъ шумъ, блаженный Павелъ затворилъ и замкнулъ открытую прежде дверь въ свою пещеру. Тогда Антоній, стучась у входа даже до шестого часа и долѣе, просилъ позволенія войти, говоря: «ты знаешь, кто я, откуда и зачѣмъ пришелъ; знаю, что я недостоинъ твоего лицезрѣнія, но если я не увижу тебя, то не уйду прочь.
Принимающій звѣрей, зачѣмъ ты отгоняешь человѣка? Я искалъ и нашелъ. Я толкаю, чтобы мнѣ было отворено; если мои просьбы будутъ тщетны, я умру здѣсь при входѣ въ твою пещеру; по крайней мѣрѣ ты похоронишь трупъ мой». Антоній
«Настаивалъ такъ, убѣждая, и былъ непреклоненъ.
Кратко ему отвѣчая, вотъ что сказалъ нашъ герой»: (Вирг. Эн. кн. II и IV).
«Никто не проситъ съ угрозами; никто не злословитъ со слезами: удивишься ли, что я не приму тебя, когда ты пришелъ съ тѣмъ, чтобы умереть»? Такъ усмѣхаясь, Павелъ открылъ входъ; и тогда оба старца бросились другъ другу въ объятія, привѣтствовали другъ друга по именамъ и вмѣстѣ возблагодарили Господа. Послѣ святаго лобзанія, Павелъ, сѣвши съ Антоніемъ, началъ говорить такъ: «Вотъ тотъ, кого ты искалъ съ такимъ трудомъ: члены его, полуистлѣвшіе отъ старости, покрываетъ некрасивая сѣдина.
Вотъ ты видишь предъ собою человѣка, который скоро будетъ прахомъ. Но такъ какъ любовь все терпитъ, то скажи мнѣ, пожалуйста, какъ живетъ теперь родъ человѣческій: возвышаются ли въ старыхъ городахъ новыя крыши, какою властію управляется міръ и остался ли кто-нибудь увлеченный прелестію демоновъ»? Во время этихъ рѣчей, воронъ сѣлъ на суку дерева, и, тихо слетѣвши оттуда, положилъ цѣлый хлѣбъ предъ очами дивящихся старцевъ.
Когда онъ улетѣлъ, Павелъ сказалъ: «вотъ Господь поистинѣ благій, поистинѣ милосердый, послалъ намъ обѣдъ. Вотъ уже 60 лѣтъ какъ я ежедневно получаю укрухъ въ полхлѣба; но теперь, для твоего прихода, Христосъ удвоилъ порцію воинамъ своимъ». Итакъ, воздавши благодареніе Господу, оба старца сѣли на берегу прозрачнаго ручья.
Но здѣсь начался споръ, кому первому преломить хлѣбъ, и продолжался до вечера. Павелъ ссылался на обычай гостепріимства, Антоній — на право старшинства. Наконецъ, было рѣшено взять хлѣбъ обоимъ вмѣстѣ и тянуть каждому къ себѣ, такъ чтобы у каждаго осталась въ рукахъ своя часть. Потомъ, припавши устами въ источнику, они испили немного воды, и, принесши Богу жертву хвалы, всю ночь провели въ бодрствованіи.
И когда день снова возвратился на землю, блаженный Павелъ сказалъ Антонію слѣдующее: «Давно, братъ, я зналъ, что ты обитаешь въ здѣшнихъ краяхъ, давно Господь обѣщалъ послать ко мнѣ моего сослужителя. Но поелику время успенія моего настало и (согласно съ моимъ всегдашнимъ желаніемъ разрѣшиться и быть со Христомъ)
по скончаніи теченія соблюдается мнѣ вѣнецъ правды; то ты посланъ отъ Господа погребсти мое тѣло и предать землѣ землю». Услышавъ это, Антоній, плача и рыдая, сталъ молить Павла не оставлять его на землѣ, но взять съ собою въ загробный путь. Но Павелъ отвѣчалъ: «не ищи яже своихъ си, но яже ближняго.
Для тебя лучше, сбросивши тѣлесное бремя, послѣдовать за Агнцемъ; но для братіи полезно назидаться еще твоимъ примѣромъ. Поэтому продолжай подвигъ, хотя бы онъ былъ и тягостенъ, и принеси для прикрытія тѣла моего мантію, которую далъ тебѣ епископъ Аѳанасій». Блаженный Павелъ просилъ объ этомъ не потому, чтобы слишкомъ заботился, покрытый или обнаженный будетъ истлѣвать трупъ его, тогда какъ столько времени одѣвался только сплетеніемъ пальмовыхъ листьевъ; но потому, что хотѣлъ, удаливъ отъ себя Антонія, облегчить этимъ печаль его о своей смерти.
Антоній, изумленный упоминаніемъ Павла объ Аѳанасіи и его мантіи, какъ бы видя въ Павлѣ Христа и почитая въ душѣ его присутствіе Божіе, не осмѣлился возражать болѣе, но, съ безмолвнымъ плачемъ облобызавъ его очи и руки, пошелъ назадъ въ монастырь, который впослѣдствіи занятъ былъ Сарацинами.
Хотя его шаги не соотвѣтствовали быстротѣ его духа, хотя тѣло его было измождено постами и ослаблено годами, но силою духа онъ побѣдилъ немощь плоти. Наконецъ, утомленный и едва дышащій отъ усталости, онъ достигъ, преодолѣвъ путь, до своего обиталища. Когда на встрѣчу ему вышли два ученика, уже издавна привыкшіе служить ему, говоря: «гдѣ ты такъ долго промедлилъ, отче»?
Антоній отвѣчалъ: «горе, мнѣ грѣшнику, ложно носящему имя монаха. Я видѣлъ Илію, я видѣлъ Іоанна въ пустынѣ, и поистинѣ я видѣлъ Павла въ раю». Затѣмъ, сомкнувши уста, и ударяя рукою в грудь, онъ вынесъ изъ келліи мантію. Когда ученики просили, чтобы онъ подробнѣе разсказалъ, въ чемъ дѣло, Антоній отвѣчалъ: «время говорить и время молчать».
Потомъ, вышедши вонъ изъ монастыря, и не взявши съ собою даже малаго количества пищи, Антоній снова отправился въ путь по той же дорогѣ, по которой пришелъ, жаждая Павла, желая его видѣть, созерцая его умомъ и очами, боясь только того, чтобы Павелъ, въ его отсутствіе, не предалъ духъ Христу, что и случилось дѣйствительно.
Уже возсіялъ другой день и Антоній отошелъ на три часа пути, какъ онъ увидалъ между ликами ангеловъ, между сонмами пророковъ и апостоловъ Павла, сіяющаго снѣжною бѣлизною и восходящаго на высоту. Тотчасъ павши на лице свое, Антоній посыпалъ пескомъ голову, и, плача и рыдая, говорилъ: зачѣмъ, Павелъ, ты оставляешь меня?
зачѣмь удаляешься безъ моего привѣтствія? зачѣмъ, поздно узнанный, ты такъ скоро отходишь? Разсказывалъ впослѣдствіи блаженный Антоній, что остальное пространство пути онъ пробѣжалъ какъ птица; да и было зачѣмъ. Вошедши въ пещеру, онъ увидалъ бездушное тѣло, съ преклоненными колѣнами, съ протянутой шеей, съ воздѣтыми кверху руками; и сначала думая, что Павелъ живъ, обратился къ нему съ прежними просьбами, но потомъ, не слыша обычныхъ вздоховъ молящагося и воздавши ему плачевное цѣлованіе, понялъ, что и трупъ святаго въ благоговѣйномъ положеніи молился Богу, которому всѣ живы.
Обервувши и вынесши тѣло вонъ изъ пещеры, и воспѣвая гимны и псалмы по христіанскому преданію, Антоній сталъ печалиться, что у него нѣтъ заступа для ископанія земли. Раздумывая такъ и иначе и разсуждая много самъ съ собою, Антоній говорилъ: «если возвращусь въ монастырь, то пройдетъ три дня въ путешествіи; если останусь здѣсь, то ничего не сдѣлаю.
Умру же, какъ и подобаетъ, возлѣ твоего воина, Христе, и, упавъ здѣсь, предамъ послѣднее дыханіе». Во время такихъ размышленій старца, вотъ два льва съ распущенными гривами быстро неслись изъ внутренней части пустыни. Увидавъ ихъ, Антоній сначала испугался, но, снова вознесшись мыслію къ Богу, онъ сталъ смотрѣть на львовъ какъ бы на голубей и пребылъ безтрепетенъ.
Львы, между тѣмъ, прибѣжали прямо къ трупу блаженнаго старца, ласково махая хвостами, припали къ ногамъ его и рычали съ сильнымъ стономъ, ясно давая понимать, что они плачучъ по-своему. Потомъ невдалекѣ львы начали рыть землю ногами, и, быстро выгребая песокъ, скоро выкопали мѣсто, удобное для помѣщенія одного человѣка, и тотчасъ, какъ бы прося награды за трудъ, опустивши шею и шевеля ушами, подбѣжали въ Антонію и стали лизать у него руки и ноги.
Антоній понялъ, что львы просятъ у него благословенія. И немедленно, прославивши Христа за то, что и безсловныя животныя чувствуютъ, что есть Богъ, старецъ сказалъ: «Ты, Господи, безъ мановенія котораго не отрывается листъ отъ дерева и не падаетъ воробей на землю, даждь имъ, якоже вѣси». И движеніемъ руки повелѣлъ имъ удалиться.
Когда львы удалились, Антоній согнулъ старческія плечи подъ бременемъ святаго тѣла, сложилъ оное въ могилу и, насыпавши сверху землю, устроилъ по обычаю холмъ. Наступилъ другой день, и благочестивый наслѣдникъ, чтобы не оставить чего-либо изъ имущества послѣ умершаго безъ завѣщанія старца, взялъ себѣ его тунику, сплетенную имъ самимъ изъ пальмовыхъ листьевъ на подобіе корзины.
Возвратившись въ монастырь, Антоній разсказалъ ученикамъ все по порядку; и въ торжественные дни Пасхи и Пятидесятницы всегда надѣвалъ тунику Павла.
Въ заключеніе этого небольшого сочиненія, мнѣ хочется спросить тѣхъ, которые не знаютъ счета своимъ доходамъ, которые одѣваютъ мраморомъ свои дома, которые на одну нитку нанизываютъ имущества цѣлыхъ городовъ [3]: — чего когда-нибудь недоставало этому обнаженному старцу? Вы пьете изъ драгоцѣнныхъ сосудовъ: онъ удовлетворялъ требованію природы изъ пригоршней; вы имѣете златотканныя туники: у него не было самой дешевой одежды вашего раба.
Но за то ему, бѣдному, отверстъ рай, а васъ, златоносцевъ ожидаетъ геенна. Онъ, хотя и обнаженный, сохранилъ одежду Христову; а вы, облеченные въ шелкъ, потеряли Христово одѣяніе. Павелъ лежитъ покрытый ничтожнымъ прахомъ, чтобы воскреснуть во славѣ: а васъ, которые вмѣстѣ съ вашими богатствами сдѣлаетесь добычею огня, давятъ ваши великолѣпныя каменныя гробницы.
Прошу васъ, пощадите себя, пощадите по крайней мѣрѣ богатства, которыя вы такъ любите. Зачѣмъ даже мертвецовъ своихъ вы обвиваете золотыми одеждами? Зачѣмъ ваше честолюбіе не унимается даже во время сѣтовавія и слезъ? Неужели трупы богачей умѣютъ гнить только въ шелковыхъ одеждахъ?... Заклинаю тебя, кто бы ты не былъ, читатель, вспомни грѣшнаго Іеронима, который, если бы Господь предложилъ ему на выборъ, избралъ бы скорѣе тунику Павла съ его наградами, чѣмъ порфиры царей съ ихъ наказаніями.
Примѣчанія:
[1] Quid non mortalia pectora cogit auri sacra fames? Стихъ изъ Энеиды Б. Марона.
[2] Въ нѣкоторыхъ кодексахъ читается: онокентавръ, въ иныхъ кентавръ. Плиній свидѣтельствуетъ, что иппокентавры неоднократно были приводимы въ Римъ и служили предметомъ зрѣлища.
[3] Разумѣются дорогія ожерелья, стоимость которыхъ равнялась стоимости цѣлыхъ городовъ.
Печатается по изданію: Творенiя блаженнаго Iеронима Стридонскаго. Часть 4. Кiевъ: Типографiя И. И. Горбунова, 1903. – С. 1-12. (Библиотека творенiй св. отцевъ и учителей Церкви западныхъ, издаваемая при Кiевской Духовной Академiи, Кн. 6.)
Наверхъ / Къ оглавленiю раздѣла I Русскiй Порталъ I Наслѣдiе Святой Руси I Русскiй агiографъ I Держава Россiйская I Гостевая книга I Новости I
«Русскiй Порталъ» © 2004-07, Александръ Клименко. При поддержкѣ Canto.ru.