Страница 4 из 8
, а въ образѣ раба меньше Себя Самого (какъ Бога). Не зря Писаніе говоритъ двояко, что Сынъ равенъ Отцу и что Отецъ больше Сына. Первое сказано объ образѣ Божіемъ, второе — объ образѣ раба: не надо здѣсь смѣшивать. И вотъ намъ правило для разрѣшенія этого вопроса съ помощью Священнаго Писанія; оно извлечено изъ одной главы въ Посланіи апостола Павла, гдѣ отчетливо рекомендуется объ этомъ различіи помнить: Онъ, будучи образомъ Божіимъ, не почиталъ хищеніемъ быть равнымъ Богу, но уничижилъ Себя Самого, принявъ образъ раба, сдѣлавшись подобнымъ человѣкамъ и по виду ставъ какъ человѣкъ (Флп. 2, 6-7). Итакъ, Сынъ равенъ природою (natura)
Богу Отцу, а по положенію меньше Его. Въ образѣ раба, который Онъ принялъ, Онъ меньше Отца, въ образѣ Божіемъ, въ которомъ пребывалъ прежде, чѣмъ принять образъ раба, равенъ Отцу. Въ образѣ Божіемъ Онъ — Слово, Которымъ все начало быть (Іоан. 1, 3); въ образѣ же раба родился отъ жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконныхъ (Гал. 4, 4-5).
Въ образѣ Божіемъ Онъ сотворилъ человѣка, въ образѣ раба сдѣлался человѣкомъ. И если бы Отецъ одинъ, безъ Сына, сотворилъ человѣка, не было бы написано: Сотворимъ человѣка по образу Нашему и подобію Нашему (Быт. 1, 26). И такъ какъ образъ Божій принялъ образъ раба. Сынъ оставался въ томъ и другомъ и Богомъ и человѣкомъ: Богомъ — въ силу воспринимающаго Бога, человѣкомъ — въ силу воспринятаго человѣка, — то это воспріятіе не означаетъ превращенія одного въ другого и измѣненія: Божество не измѣнилось въ тварь и не перестало быть Божествомъ, и тварь не измѣнилась въ Божество, дабы перестать быть тварью.
VIII
15. Вотъ что говоритъ Апостолъ: Когда же все покорится Ему, тогда и Самъ Сынъ покорится Покорившему все Ему. Нельзя думать, что Христосъ, принявшій видъ тварнаго человѣка, превратился затѣмъ въ нѣчто Божественное (in ipsam divinitatem) или, точнѣе сказать, въ Божество, Которое не есть тварь, но Единая Троица, безтѣлесная, неизмѣнная, единосущная (consubstantialis) и вѣчная. Если кто-то возразитъ (
нѣкоторые такъ понимаютъ слова: И Самъ Сынъ покорится Покорившему все Ему), что это сказано въ томъ смыслѣ, будто покореніе, измѣненіе и превращеніе твари будетъ и пріобрѣтеніемъ сущности (substantiam vel essentiam) Творца, то есть то, что было сущностью твари (substantia creaturae), станетъ сущностью (substantia)
Творца, то онъ долженъ согласиться съ тѣмъ, въ чемъ невозможно сомнѣваться: не о такой сотворенной твари шла рѣчь, когда Господь сказалъ: Отецъ больше Меня. Онъ сказалъ это не только раньше, чѣмъ вознесся на небо, но и раньше, чѣмъ пострадалъ и воскресъ изъ мертвыхъ. Тѣ, кто думаютъ, что человѣческая природа въ Немъ (humanam in eo naturam)
измѣнилась и превратилась въ Божественную сущность (in deitatis substantiam) и слова: Тогда и Самъ Сынъ покорится Покорившему все Ему значатъ, что и Самъ Сынъ Человѣческій, и человѣческая природа, воспринятая Словомъ Божіимъ, измѣнятся въ природу Того, Кто покорилъ Ему все, полагаютъ, что тогда будетъ это, когда послѣ дня Суда Онъ передастъ Царство Богу и Отцу.
И потому, согласно этому мнѣнію, Отецъ больше Того, Кто принялъ отъ Дѣвы образъ раба.
Утверждаютъ также, что человѣкъ Христосъ Іисусъ измѣнился, приобрѣтя Божественную сущность (in Dei substantiam mutatus homo Christus Jesus). Но не могутъ они отрицать и того, что Онъ пребывалъ человѣкомъ (natura hominis), когда передъ Страстями говорилъ: Ибо Отецъ больше Меня; незамедлительно слѣдуетъ понять эти слова въ слѣдующемъ смыслѣ: Отецъ больше Сына, когда Сынъ въ образѣ раба, Сынъ равенъ Отцу, когда Онъ въ образѣ Божіемъ.
И говоря: Когда же сказано, что все Ему покорено, то ясно, что кромѣ Того, Кто покорилъ Ему все (1 Кор. 15, 27), Апостолъ считаетъ, что объ Отцѣ слѣдуетъ думать такъ: Онъ покорилъ все Сыну, но не полагаетъ, что Сынъ Самъ все покорилъ Себѣ. На это указываетъ Апостолъ и въ Посланіи къ Филиппійцамъ: Наше же жительство — на небесахъ, откуда мы ожидаемъ и Спасителя, Господа нашего Іисуса Христа, Который уничиженное тѣло наше преобразитъ такъ, что оно будетъ сообразно славному тѣлу Его, силою, которою Онъ дѣйствуетъ и покоряетъ Себѣ все (Флп. 3, 20-21).
Ибо нераздѣлима сила Отца и Сына: не Самъ Отецъ покоритъ Себѣ все, но Сынъ покоритъ Тому, Кто передастъ Ему Царство и передъ Кѣмъ всякая власть, и могущество, и сила — ничто; О Сынѣ же сказано: Передастъ Царство Богу и Отцу, когда упразднитъ всякое начальство и всякую власть и силу. Вѣдь покоряетъ Тотъ, Кто упраздняетъ.
16. Не слѣдуетъ думать, что Христосъ передастъ Царство Богу и Отцу, отнявъ его отъ Себя, какъ думаютъ нѣкоторые пустословы. Слова передастъ Царство Богу и Отцу не подразумѣваютъ раздѣленія: Сынъ вмѣстѣ съ Отцомъ — Единый Богъ. Тѣхъ, кто невнимательно читаетъ Священное Писаніе и охотно затѣваетъ споры, смущаетъ слово доколѣ.
Дальше слѣдуетъ: Ему надлежитъ царствовать, доколѣ не низложитъ всѣхъ враговъ Своихъ подъ ноги Свои (1 Кор. 15, 24-25); это не значитъ, что, низложивъ, Онъ уже не будетъ царствовать. Они не понимаютъ ни этихъ словъ, ни слѣдующихъ: Утверждено сердце его; онъ не убоится, когда посмотритъ на враговъ своихъ (Псал. 111, 8). Это вѣдь не значитъ, что не боится, пока не видитъ.
А слова когда передастъ Царство Богу и Отцу — словно Богъ и Отецъ не имѣетъ Царства? Но во всѣхъ праведныхъ, живущихъ по вѣрѣ, нынѣ царствуетъ Посредникъ между людьми и Богомъ — человѣкъ Христосъ Іисусъ; Онъ приведетъ ихъ къ созерцанію лицомъ къ лицу, какъ говоритъ Апостолъ (1 Кор. 13, 12); и вотъ смыслъ словъ когда передастъ Царство Богу и Отцу: Онъ приведетъ вѣрующихъ къ созерцанію Бога и Отца.
Поэтому Онъ и говоритъ: Все передано Мнѣ Отцомъ Моимъ, и никто не знаетъ Сына, кромѣ Отца, и Отца не знаетъ никто, кромѣ Сына, и кому Сынъ хочетъ открыть (Матѳ. 11, 27). И тогда откроетъ Отца Сынъ, когда упразднитъ всякое начальство и всякую власть и силу, т. е. отпадетъ нужда въ уподобленіяхъ посредствомъ ангельскихъ господствъ, властей и силъ.
Отъ нихъ умѣстно мысленно перейти къ невѣстѣ въ «Пѣсни пѣсней»: Золотыя подвѣски мы сдѣлаемъ тебѣ съ серебряными блестками (Пѣсн. 1, 10), то есть доколѣ Христосъ скрытъ въ тайнѣ Своей, ибо жизнь ваша сокрыта со Христомъ въ Богѣ; Когда же явится Христосъ, жизнь ваша, тогда и вы явитесь съ Нимъ во славѣ (Кол. 3, 3-4).
Прежде, чѣмъ этому быть, мы видимъ какъ бы сквозь стекло, гадательно, т. е. въ подобіяхъ, тогда же лицомъ къ лицу (1 Кор. 13, 12).
17. Это созерцаніе обѣщано и намъ — это завершеніе всякой дѣятельности и радость совершенная и вѣчная. Мы вѣдь дѣти Божій, но еще не открылось, что будемъ. Знаемъ только, что, когда откроется, будемъ подобны Ему, потому что увидимъ Его, какъ Онъ есть (1 Іоан. 3, 2). Это же сказалъ Онъ слугѣ Своему Моисею: Я есмь Сущій.
Такъ скажи сынамъ Израилевымъ: Сущій послалъ меня къ вамъ (Исх. 3, 14). Это будемъ созерцать мы, когда будемъ жить въ вѣчности. Онъ вѣдь говоритъ: Сія же есть жизнь вѣчная, да знаютъ Тебя, единаго истиннаго Бога и посланнаго Тобою Іисуса Христа (Іоан. 17, 3). Это случится, когда придетъ Господь и освѣтитъ скрытое во мракѣ (1 Кор. 4, 5), когда прейдетъ мракъ смерти и гибели.
Тогда настанетъ утро наше, о которомъ сказано въ псалмѣ: Рано предстану предъ Тобою и буду ожидать (Псал. 5, 4). Думаю, что объ этомъ созерцаніи говорится: Когда передастъ Царство Богу и Отцу, то есть когда Посредникъ между Богомъ и людьми, человѣкъ Христосъ Іисусъ, Который нынѣ царствуетъ среди праведныхъ, живущихъ по вѣрѣ, приведетъ ихъ къ созерцанію Бога и Отца.
Если я здѣсь сказалъ глупо, пусть поправитъ меня болѣе разумный, но мнѣ думается, что будетъ именно такъ. Мы вѣдь ищемъ только того, чтобы созерцать Его, но сейчасъ это созерцаніе невозможно; мы пока только надѣемся, что будетъ намъ радость. Надежда же, которая видитъ, не есть надежда, ибо если кто видитъ, то чего ему надѣяться?
Но когда надѣемся того, чего не видимъ, тогда ожидаемъ въ терпѣніи (Рим. 8, 24-25), доколѣ царь не возсѣдаетъ за столомъ. Тогда исполнится написанное: Исполнишь меня радости передъ лицомъ Твоимъ (Псал. 15, 11). Большаго, чѣмъ эта радость, искать нечего, ибо не будетъ ничего большаго, чего стоило бы искать. Отецъ явитъ Себя, и будетъ намъ этого довольно.
Это хорошо понялъ Филиппъ, сказавъ Господу: Покажи намъ Отца, и довольно для насъ. Но онъ еще не понималъ, что о томъ же самомъ могъ онъ сказать: Господи, покажи намъ Себя, и довольно для насъ. И чтобы вразумить его, Господь отвѣчаетъ: Столько времени Я съ вами, и вы не знаете Меня? Филиппъ, видѣвшій Меня, видѣлъ Отца. И такъ какъ Онъ хотѣлъ, чтобы Филиппъ жилъ вѣрой, доколѣ не сможетъ видѣть, то сказалъ: Развѣ Ты не вѣришь, что Я въ Отцѣ и Отецъ во Мнѣ? (Іоан. 14, 8-10).