Страница 12 из 20
Вероятно, сей род греха не был допущен тогда в житии язычников: а потому и законодатель не имел нужды ограждати от него, но достаточно было непредвареннаго учением обычая для отвержения сея гнусности. Но почему запретив большее, он умолчал о меньшем? Потому, что многим из плотолюбивых, в отношении к сожитию с сестрами живых жен, казался быти вреден пример патриарха. Нам же что подобате творити?
Написанное глаголати, или умолчанное изыскивати? Ибо в сих законах не написано и того, яко отец и сын не должны входити к единой наложнице: но у пророка сие подвергается величайшему осуждению. Сын бо, глаголет, и отец влазяста ко единой рабыне (Амм.2,7): и сколько других видов нечистых страстей изобрело бесовское училище, о коих Божественное Писание умолчало?
Не желая нарушати своея священныя важности наименованиями гнусностей, оно означило нечистоты общими наименованиями, как глаголет апостол Павел: блуд же, и всякая нчистота ниже да именуются в вас, якое подобает святым (Эф.5,3): под именем нечистоты он заключает недостойныя названия действия мужей и жен. Таким образом умолчание не дает разрешения сластолюбцам.
Я же сказую, яко и не умолчал законодатель о сем виде беззакония, но весьма сильно запретил оный. Ибо слова: да не внидеши ко всякому ближнему плоти твоея открыти срамоты их (Лев.18,6), заключают в себе и сей вид родства. Ибо для мужа что может быти ближе собственной жены, или паче своея ему плоти? Ибо они уже не суть два, но плоть едина. Таким образом, посредством жены, сестра ея преходит в родство мужа.
Ибо как не может он взяти матерь жены своея, ниже дщерь ея, потому что не может взяти свою матерь, ниже дшерь ея: такожде не может взяти сестру жены своея, потому что не может взяти сестру свою. И обратно, не позволительно и жене сожительствовати со сродниками мужа: потому что права родства общи для обоих. Я же всякому, просящему совета о браке, свидетельствую, яко преходит образ мира сего, и время прекращенно есть, да и имущие жены, якоже не имущии будут (1Кор.7,29-31).
Аще же кто представит мне в возражении оное изречение: раститеся и множитеся (Быт.1,28), то я посмеюсь не различающему времен законоположения. Вторый брак есть врачевство против блуда, а не напутствие сластолюбию. Речено: аще ли не удержатся, да посягают (1Кор.7,9). Но и посягая, да не беззаконнуют. А те, которые оскверняя душу страстью безчестия, не взирают и на естество, издревле различившее наименования родства, каким именем родства назовут рожденных от таких двух супружеств? Братиями ли родными, или двоюродными?
Ибо, по причине смешения, им приличествовати будет и то и другое наименование. Не делай человече, тетки детей мачехою их, и ту, которая вместо умершия метери должна ласкати их не вооружай неутолимою ревностию. Ибо едина ревность мачих и за гроб простирает ненависть: или паче, другие бывшие врагами, примиряются с умершими, а мачихи от смерти начинают ненависть.
Главное же из вышереченнаго есть следующее: аще кто желает брака по закону, то ему отверста вся вселенная; аще же желание его управляется страстью, тем паче да воспретится ему брак, да научится сосуд свой содержати в святости, а не в страсти похоти (1Сол.4,4-5). Более глаголати стремящагося меня удерживает мера послания. Желаю, чтобы или увещание мое оказалось сильнейшим страсти, или чтобы беззаконие сие не поселилось в нашей области, но оставалось в тех местах, в которых дерзнули на оное.
Того же послание к Григорию пресвитеру
88. Прочел я твое писание со всяким долготерпением, и удивился, како ты, когда мог бы кратко и легко оправдатися предо мною делом, решился пребывати в том, в чем обвинен, и покушаешься многословием исцелити неисцелимое. Не мы первые, о Григорий, и не одни мы законоположили, да не живут жены и мужи купно. Прочти правило, изложенное святыми отцами нашими на Никейском соборе, явно запрещающее имети сожительствующих в доме жен.
Безбрачие в том имеет свое достоинство, чтобы не имети обращения с женским полом. Таким образом, аще кто, представляя себя девственником по имени, делом тожде творит, что и живущие с женами, тот являет о себе, яко домагается достоинства девства в имени, но безобразия сладострастия не оставил. Тем паче подобало тебе исполнити мое требование, что ты, как говоришь, свободен от всякия телесныя страсти.
Ибо я не полагаю, чтобы семидесятилетний жил с женою страстным образом; и не так как бы за случившееся беззаконное дело определил я то, что определил, но потому, что научился от апостола не полагати претыкания брату или соблазна (Рим.14,13). Знаем же, яко некоторых действия чистыя, для других бывают поводом ко греху. Сего ради, следдуя установлению святых отец, мы повелели тебе отлучитися от оныя жены.
Почто же обвиняешь хорепископа, и упоминаешь о давней вражде? Почто и на меня жалуешься, как имеющаго отверстый слух для принятия клевет, а не на самаго себя, не соглашающагося оставити обращения с женщиною? И так удали ее из дома своего, и определи в монастырь, да будет она с девами; а ты имей служителей мужескаго пола, да не хулится вами Имя Божие.
Доколе же сие творишь, тысящи оправданий, которыя ты излагаешь в письме, не принесут тебе ни единыя пользы: но умрешь запрещенным в священнослужении, и дашь Господу ответ за свое запрещение. Аще же, не исправив себя, дерзнешь коснутися священнодействия: то будешь анафема пред всем народом, и приемлющие тебя будут отлучены от всея Церкви.
Того же к хорепископам каноническое послание
89. Весьма болезную, яко правила отеческия оставлены, и всякая строгость изгнана из церквей. И боюся, чтобы дела церковныя не пришли в совершенное замешательство, когда сие равнодушие мало по малу далее идти будет своим путем. По обычаю, издревле водворившемуся в церквах Божиих, служители церкви приемлемы были по испытании со всякою строгостию, и все поведение их прилежно изследываемо было: не злоречивы ли они, не пьяницы ли, не склонны ли к ссорам, наставляют ли юность свою, да возмогут совершати святыню, без коея никто не узрит Господа (Евр.12,14).
И сие испытывали пресвитеры и диаконы с ними живущие, доносили о том хорепископам, а сии приняв отзыв от свидетельствующих по истине и представив епископу, таким образом причисляли служителя к священному чину. А ныне вы, во первых нас отвергши, и не восхотев даже извещати нас, всю власть заключили в самих себе. Потом, вознерадев о сем деле, пресвитерам и диаконам позволил, кого восхотят, без испытания жизни их, но по пристрастию происходящему или от родства, или от инаго некоего содружества, недостойных вводити в церковь.
От сего много служителей церкви числится в каждом селе, но нет никого достойнаго служению алтарю, как вы сами свидетельствуете, не находя людей при избраниях. Поелику дело сие пришло наконец в состояние неисцелимое, особенно ныне, когда многие из страха быти взятыми в воины, определяются в служение церкви: то я по необходимости обратился к возобновлению отеческих правил и пишу к вам, чтобы вы прислали мне список церковных служителей каждаго села, с показанием, кем кто определен, и каково житие его.
Имейте же и вы у себя таковый же список, дабы можно было с находящимися у меня записями сличати ваши, и дабы никому не было возможно вписывати самаго себя, когда восхощет. Таким образом, аще которые приняты пресвитерами, после перваго лета индиктиона, да извергнутся в число мирян. Да произведется же вами вновь испытание их, и аще суть достойны, да приимутся по вашему решению: очистите церковь, удаляя от ея служения недостойных.
И впредь достойных испытуйте и принимайте, но не числите в клире, прежде нежели представите мне. Иначе же ведайте, яко принятый в церковное служение без моего разрешения, будет мирянином.
Того же к подчиненным ему епископам
90. Нелепость дела, о коем пишу, соделавшись вообще предметом подозрений и молвы, исполнили печалию мою душу; впрочем оно мне представилось невероятным. И так сие писание об оном, повинный да приимет, яко врачевство, неповинный яко предостережение, а равнодушный к добру и злу, что в вас обрести я не желал бы, яко свидетельство против него. Что же есть, о чем глаголю?
Сказуют некие, яко некоторые из вас от рукополагаемых ими берут деньги, и прикрывают то именем благочестия, что еще хуже. Ибо аще кто делает зло, под прикрытием добра, таковый достоин сугубаго наказания: и за то, что творит недоброе, и за то, яко употребляет доброе, да тако речем, споспешником себе к совершению греха. Аще тако есть сие: да не будет отныне, но да исправится.