Страница 1 из 3
Святоотеческое наследие [Pagez.ru]
Начало: Святоотеческое наследие Первая страница Святоотеческое наследие Разные тексты Свт. Филарет (Дроздов) OrthodoxyLib Православный интернет Евангельский синопсис Духовные стороны Добротолюбие избранное Пролог в поучениях День за днем Церковный календарь
Свт. Василий Великий
Беседа 4. О Благодарении
Слышали вы слова Апостола, с которыми обращается он к Фессалоникийцам, предписывая закон для целой жизни; потому что учение преподано тем, которые всегда были с Апостолом, польза же учения простирается на всю человеческую жизнь. Всегда радуйтеся, говорит он, непрестанно молитеся. О всем благодарите (1Сол.5:16.18). Что значит радоваться? Какая от того польза?
Как возможно исправлять непрестанную молитву и воздавать за все благодарение Богу? - Об этом, по мере возможности, поговорим несколько после. Предварительно же нужно нам заняться тем, что возражают противники, клевеща, что предписанное законом не возможно. Они говорят: что за добродетель - проводить день и ночь в излиянии души, веселясь и радуясь? Да и как возможно успеть в этом, когда окружают нас тысячи не от нас зависящих бедствий, которые производят в душе необходимое уныние, и в которых радоваться и благодушествовать еще более невозможно, нежели сожигаемому не чувствовать боли и пронзаемому не мучиться?
А может быть, иной и из предстоящих здесь, болезнуя сею немощью рассудка, в извинение своих грехов представляет такие же предлоги; по причине своего нерадения о соблюдении заповедей, думает обратить сие в укоризну законодателю, что предписывает невозможное. И он говорит: Как можно мне радоваться, когда причины радости не во мне? Ибо то, что производит радость, вне нас, а не в нас; например: прибытие друга, свидание с родителями после долговременной разлуки, находка денег, почести от людей, восстановление здоровья после тяжкой болезни, и прочее благоденствие жизни: дом всем изобилующий, сытный стол, дружелюбные сообщники в весельи, доставляющие удовольствие слухи и зрелища, здоровье близких родных, благоуспешное течение жизни их во всем прочем, потому что прискорбны не только нас самих постигающие огорчения, но и все случаи, которые опечаливают друзей и родных.
А потому все это необходимо для составления радости и душевного самодовольствия. И сверх того, когда случается видеть падение врагов, поражение злоумышляющих, вознаграждение благодетелей, и одним словом, когда и в настоящем нет ничего затруднительного, и ожидаемое ни мало не возмущает жизни нашей, тогда может быть радость в душе. Итак, для чего же дана заповедь, исполнение которой не в нашем произволении, но бывает следствием других вышеупомянутых причин?
Да как и молиться буду непрестанно, когда телесные нужды необходимо обращают на себя помышление души, и невозможно, чтоб мысль в одно время делилась между двумя заботами? Но мне повелевают и благодарить за все. Ужели благодарить, когда меня мучат, издеваются надо мною, растягивают меня на колесе, выкалывают мне глаза? Ужели благодарить, когда ненавистник наносит мне бесчестные удары, когда цепенею от стужи, когда мучаюсь голодом, когда привязан я к дереву, когда вдруг я обезчадел, или лишился и самой жены, когда от кораблекрушения внезапно потерял достаток, попался на море разбойникам, или на суше грабителям, когда я в ранах, оклеветан, стал нищим, живу в темнице?
Все сие и еще многое другое собирают вместе обвиняющие законодателя, думая обратить в оправдание своим грехам ту клевету, что предписанное нам не возможно.
Что же скажем на сие? То, что Апостол имеет в виду другое, и пытается души наши вознести с земли на высоту и ввести в небесный образ жизни, а они, не постигая великой мысли законодателя, в телесных страстях, как черви около грязи, обвиваясь около земли и плоти, требуют возможности исполнять апостольские предписания. Апостол приглашает всегда радоваться, но не всякого, а того, кто подобен ему самому, не живет во плоти, но имеет живущего в себе Христа; потому что общение с высочайшим из благ никак не допускает сочувствия с тем, что беспокоит плоть; но хотя и рассекается плоть, расторжение связи остается в страждущей части тела, распространение же боли не может доходить до умной силы в душе.
Ибо, если, по апостольскому совету, умертвили мы уды, яже на земли (Кол.3:5), и носим мертвенность Иисусову в теле (2Кор.4:10); то необходимо, чтоб удар, нанесенный умерщвленному телу, не доходил до души, которая отрешена от общения с ним. Также бесчестия, потери и смерть ближних не будут восходить до ума и возвышенность души низводить до сочувствия с здешним.
Ибо, если подвергшиеся неприятностям рассуждают одинаково с человеком себе внимательным; то не причинят они скорбей другому, потому что и сами беспечально переносят приключившееся с ними. Если же живут по плоти, то и в этом случае не причинят скорби, но будут признаны жалкими, не столько по тесноте своих обстоятельств, сколько по тому, что избрали для себя не то, что должно.
Вообще, душа, однажды объятая любовью к Создавшему и привыкшая увеселяться тамошними красотами, радости своей и благодушия не променяет на разнообразное превращение плотских страстей; но скорбное для других увеличит ее веселье. Таков был Апостол, который благоволил в немощех, в скорбях, в изгнаниях, в нуждах (2Кор.12:10), хвалился своею нищетою, находясь во алчбе и жажди, в зиме и наготе, в изгнаниих и теснотах (11,27)
; при чем другие скорбят и отрекаются от жизни, тем самым Апостол восхищается. Поэтому не понимающие апостольской мысли и не разумеющие, что Апостол призывает нас к жизни евангельской, дерзают обвинять Павла, будто предписывает нам невозможное.
Но пусть узнают, сколько Божиею великодаровитостью дано нам поводов разумно радоваться. Мы из небытия приведены в бытие, сотворены по образу Создавшего, имеем и разум и слово, которые составляют совершенство нашей природы, и которыми познали мы Бога. Тщательно же изучая красоты творения, по оным, как по некоторым письменам, объясняем себе великий Божий о всем промысл и Божию премудрость.
Мы можем различать доброе и худое; самою природою научены избирать полезное и отвращаться вредного. Будучи отчуждены от Бога грехом, снова воззваны мы к общению с Богом, освобожденные кровью Единородного от бесчестного рабства. А надежда воскресения, а наслаждения ангельскими благами, царство на небесах, обетованные блага, превосходящие силу разумения и слова!
Как же всего этого не признавать достаточною причиною к непрекращающейся радости и к непрестанному веселью, а напротив того думать, что тот, кто пресыщает чрево, забавляется звуками свирели, спит распростершись на мягком ложе, тот один проводит жизнь, достойную радости? А я бы сказал, что имеющим ум прилично - о нем плакать, ублажать же должно тех, которые настоящую жизнь проводят в надежде будущего века и настоящее обменивают на вечное.
Соединившиеся с Богом, хотя живут в пламени, как три отрока в Вавилоне, хотя заключены вместе со львами, хотя поглощены китом, должны и нами быть ублажаемы, и сами проводить жизнь в радости, не скорбя о настоящем, но увеселясь надеждою на уготованное нам в последствии. Ибо думаю, что добрый подвижник, однажды вступив на поприще благочестия, мужественно должен переносить удары противников, в надежде славы - быть увенчанным.
И в телесных подвигах, привыкшие к трудам ратоборства не теряют духа от боли удара, но продолжают борьбу с противником, по причине желания, чтоб их провозгласили победителями, презирая настоящие труды. Так и у ревнителя добродетели, хотя встретится что-либо трудное, не омрачит сие радости; потому что скорбь терпение соделовает, терпение же искусство, искусство же упование: упование же не посрамит (Рим. 5:3.5).
Посему тот же Апостол, и в другом месте, повелевает нам в скорби быть терпеливыми и радоваться упованием (Рим.12:12). Итак надежда делает, что радость обитает в душе добродетельного.
Но сей же Апостол заповедует нам, что должно и плакать с плачущими (ст. 15). И пиша к Галатам, он плакал о врагах креста Христова. И нужно ли говорить, что Иеремия плакал, что Иезекииль, по повелению Божию, писал плач князей (Иез.12:10), и что многие святые предавались плачу? Горе мне, мати! вскую мя родила еси (Иер.15:10)? И: у люте мне, яко погибе благочестивый от земли, и исправляющаго в человецех несть.