Страница 10 из 12
147. Ум наш, будучи прост, когда обнажится от всякого стороннего помышления и внидет в простый свет Божий, тогда, будучи объят и сокрыт весь сим светом, не может уже встретить ничего, кроме того света, в коем находится, чтоб подвигнуться к помышлению о том, но пребывает внутрь божественного света, не бывая попускаем посмотреть вовне. И сие-то показывает изречение: Бог свет есть, и свет высочайший; почему когда бывает сказанное выше, тогда последует успокоение (почитие) всякого созерцания.
148. Тогда приснодвижный ум становится недвижимым и немыслящим, - без мыслей, - когда весь покроется божественным облаком и светом, пребывая, однако ж, в сознательном созерцании и чувстве и вкушая те блага, среди коих находится. Глубины Святого Духа не таковы, как глубины воды морской, но они суть живая вода вечной жизни. Все, что находится там, в глубинах Святого Духа, непостижимо и неизъяснимо.
Ум входит внутрь того, после того как минует все видимое и мысленное, и среди тех непостижимых вещей недвижно движется и вращается, живя паче жизни в жизни, будучи светом во свете, и не светом, поколику есть сам в себе. Тогда он видит не себя самого, но Того, Кто есть выше его, и, будучи изменяем мысленно от тамошней славы, становится совсем не знающим себя самого.
149. Достигший в меру совершенства бывает мертв и немертв, а живущ паче жизнию в Боге, с Коим пребывает, так как он не живет более сам по себе, как говорит Апостол: живу же не ктому аз, но живет во мне Христос (Гал.2:20). Бывает он так же слеп и не слеп; он смотрит не естественными очами, так как стал выше всякого естественного зрения, получив новые очи, несравненно лучшие естественных очей, коими и смотрит выше естества.
Бывает бездействен и недвижим, как исполнивший всякое собственное действие. Бывает немыслящ, как соделавшийся едино с Тем, Кто выше всякой мысли, и почивший там, где нет места действию ума, то есть движению его в воспоминании, или помысле, или размышлении. Не имея возможности постигнуть и познать непостижимое и дивное, он некоторым образом опочивает на сем совершенным почитием, оным недвижением блаженного нечувствия, то есть не любопытно наслаждаясь неизъяснимыми благами, с чувством, однако ж, верным и определенным.
150. Кто не сподобился достигнуть в такую меру совершенства и проникнуть до таких благ, тот пусть винит себя одного, а не говорит в извинение, что это дело невозможно, или что бывает в нас совершенство, такое, однако ж, о котором мы и не знаем. Удостоверяем будучи Божественным Писанием, да ведает он, что дело сие возможно, и в истинной своей силе бывает в действительности, и совершается заведомо с сознанием его, но, по причине неисполнения и нарушения заповедей Божиих, всякий собственно сам себя лишает таких благ, соответственно своей неисправности.
151. Бог от начала сотворил два мира, видимый и, невидимый, и царя над видимым, который носит в себе характеристические черты обоих миров: одного в своей видимой части, а другого в части мысленной - в душе и теле. В этих мирах сияют и два солнца: это - видимое, и другое - мысленное. И что есть для видимого и чувственного солнце, то есть для невидимого и мысленного Бог, Который есть и именуется Солнцем правды.
Чувственный мир и все, что в нем, освещается чувственным сим и видимым солнцем, а мир мысленный и те, которые находятся в нем, освещаются и осияваются мысленным Солнцем правды. И чувственное освещается чувственным солнцем, а мысленное - мысленным раздельно, особо одно от другого, так как не смешаны и не слияны между собою ни мысленное с чувственным, ни чувственное с мысленным.
152. Из всего видимого и мысленного только один человек создан от Бога двояким. У него есть тело, составленное из четырех стихий, чувство и дыхание, - и душа мысленная, невещественная, нетелесная, соединенная неизреченно и неисследованно, срастворенная неслиянно и сочетанная несмесно с тем, что есть в теле. И вот что есть человек - животное смертное и бессмертное, видимое и невидимое, чувственное и мысленное, способное видеть видимое творение и познавать мысленное.
Как два солнца раздельно действуют каждое на свой мир, так раздельно действуют они и на каждую сторону человека: одно освещает тело, а другое - душу, и каждое подает из собственного своего света соответствующей себе стороне или богато, или скудно, сколько может вместить освещаемый.
153. Чувственное солнце видимо, но не видит; мысленное же солнце и зримо бывает достойными, и само зрит всех, паче же тех, которые на него смотрят. Чувственное солнце не говорит и никому не дает силы и способности говорить; мысленное же солнце и само говорит друзьям своим, и всем дает способность и силу говорить. Чувственное солнце, светя на чувственный сад, иссушает только теплотою лучей своих сырость земную, а не насыщает и не ботит (делает толстыми. - Ред.)
растений и семян, мысленное же солнце, когда воссияет в душе, оба сии оказывают действия: иссушает сырость страстей, очищая вместе скверноту и зловоние, происходящие от них и сообщает мысленной земле души удобрение (жирною делает), то есть Божественную благодать, коею будучи насыщаемы, произрастения добродетелей мало-помалу возрастают в довольстве.
154. Чувственное солнце, восходя, освещает чувственный мир, и все, что в нем, людей, зверей и прочее все, над которыми одинаково простирает свет свой, царствует в полдень, затем опять скрывается, оставляя во тме те места, над которыми светило. Солнце мысленное, воссияв, всегда светит, невместно вмещаясь все во всем, и вместе отособляясь от тварей своих, и неотделимо отдельно пребывая от них, - будучи все во всем и не будучи нигде в тварях своих исключительно (так, чтобы не быть в других местах).
Оно - все в видимом и все в невидимом, - все всюду присуще и нигде - все, исключительно.
155. Христос есть начало, средина и конец. Он есть и в первых, и в средних, и в последних, - и как есть в первых, так и во всех. Для Него нет разности между сими, как несть у Него ни варвар, ни скиф, ни еллин, ни иудей, но всяческая и во всех Христос (Гал.3:28).
156. Святая любовь, проникая всех, от первых до последних, от головы до ног, всех с собою сочетавает, сцепляет, связывает и единит, и делает их крепкими и непоколебимыми. Будучи познаваема, она открывается каждому из них одною и тою же. Она есть Бог, с Коим и последние бывают первыми, и первые, как последние.
157. Как мысленные чины небесных Сил освещаются Богом по порядку, так что божественное светолитие проникает из первого чиноначалия во второе, из этого в третье и так во все, так и святые, будучи освещаемы святыми Ангелами, связуемы и соединяемы союзом Святого Духа, делаются равночестными с ними и подобными им. Затем святые, - которые являются из рода в род, от времени до времени, после святых, предшествовавших им, - посредством исполнения заповедей Божиих прицепляются к ним, к тем прежним, и, получая благодать Божию, осияваются подобно им, - все же последовательно составляют таким образом некую златую цепь, каждый будучи особым звеном сей цепи, соединяющимся с предыдущим посредством веры, добрых дел и любви, - цепь, которая, утверждаясь в Боге, неудоборазрываема есть.
158. Кто не изволяет со всею любовию и желанием в смиренномудрии соединиться с самым последним (по времени) из всех святых, имея к нему некое неверие, тот никогда не соединится и с прежними, и не будет вчинен в ряд предшествовавших святых, хотя бы ему казалось, что он имеет всю веру и всю любовь к Богу и ко всем святым. Он будет извержен из среды их как не изволивший в смирении стать на место, прежде век определенное ему Богом, и соединиться с тем последним (по времени)
святым, как предопределено сие ему Богом.
159. Сколько хощет Бог быть нами познанным, столько открывается, - и сколько откроется, столько зрим бывает и познавается достойными. Но сподобиться сего и испытать сие никто не может, если прежде не соединится с Духом Святым, стяжав наперед трудами и потами сердце чистое, простое и сокрушенное.
160. Как тот, кто станет предлагать уроки по риторике и философии изучающему лишь азбуку, не только никакой не принесет ему пользы, но отвратит его и от того, что он проходит, и сделает, что он забудет выученное, потому что ум его не вмещает предлагаемых ему учений, так и тот, кто толкует о последних степенях совершенства новоначальным, и особенно более ленивым из них, не только не принесет им пользы, но еще сделает, что они возвратятся вспять, потому что как взглянут они на высоту добродетели и увидят, как далеко отстоят от вершины ее, то, подумав, что им никак невозможно взойти на верх ее, бросят и те немногие добрые дела, которые начали уже делать, как бесполезные, и погрузятся в безнадежие.