Святоотеческое наследие [Pagez.ru]

Страница 4 из 4

Самую нужду будет определять он естественными потребностями, а не удовольствиями. Ибо преступившие пределы потребностсй, подобно несущимся вниз по скату, не имея перед собою ничего такого, на чем бы удержаться, нигде не останавливаются в своем стремлении вперед, но чем более простираются вперед, тем иаче, для удовлетворения пожелания, имеют нужду в равном прежнему, или еще в большем, по изречению Ексикестидова сына, Солона, который говорит: "в богатстве у людей нет явнаго предела".

В этом же надобно взять себе в учители Феогнида, который говорит: "не люблю и не желаю богатеть, а только бы прожить мне малым, не встретив ничего худаго". А я дивлюсь презрению всего вообще человеческаго и в Диогене, который доказал, что он богатее и великаго царя; потому что меньше его имеет нужд в жизни. А нам, если нет у нас такого же числа талантов, как у Пиоия мисийскаго, нет стольких и стольких десятин земли, нет стад скота, которых бы нельзя было и перечесть, нам все еще мало.

Но думаю, что, когда нет богатства, не должно его желать, а когда оно есть, надобно много думать не о том, что обладаешь им, но о том, умеешь ли располагать им? Прекрасно изречение Сократа, который об одном богатом человеке, высоко думавшем о деньгах, сказал, что не прежде станет удивляться ему, как изведав, умеет ли пользоваться ими. Фидий и Поликлет, если б много стали превозноситься золотом и слоновою костию, из которых первый сделал Илиянам Дия, а другой Аргивянам Иру, подверглись бы посмеянию за то, что, хвастаясь чужим богатством, оставили в стороне искусство, от котораго и золото стало приятнее и драгоценнее.

А мы, которые предполагаем, что человеческой добродетели не достаточно кь украшению самой себя, ужели думаем о таком своем поступке, что он менее постыден? Конечно же богатство мы презрим, и чувственныя удовольстия поставим ни во что, погонимся же за потворством и ласкательством, и станем подражать пронырству и оборотливости Архилоховой лисицы? Но человеку целомудренному, более всего должно избегать того, чтоб жить на славу, иметь в виду нравящееся многим, а не правый разум ставить вождем жизни, так чтобы, хотя пришлось противоречить всем людям, или за прекрасное навлечь на себя бесславие и опасности, и в таком случае не решаться на извращение правильно дознаннаго.

А кто не таков, о том скажем ли, что отстает он в чем-нибудь от египетскаго софиста, который, когда хотел, делался деревом, зверем, огнем, водой и всякою вещию, если только он то будет хвалить справедливое пред чтителями справедливости, то станет говорить противное, когда заметит, что одобряют несправедливость, как это в обычае у льстецов; и как говорят о полипе, что меняет цвет по цвету земли, которая под ним, так и он будет менять свои мысли, по расположению людей, которые при нем?

Но хотя этому совершеннее обучимся из наших писаний, однако же и из внешних уроков очертаем на сей раз как бы некоторый оттенок добродетели. В тщательно собирающих пользу с каждой вещи, как и в больших реках, отвсюду, обыкновенно, прибывает многое. Ибо изречение стихотворца: "прибавляй малое к малому", надобно почитать правильным не только о приращении серебра, но и обо всяком знании.

Поэтому Виас, когда сын, отправляясь к Египтянам, спрашивал, что делая, особенно угодит он отцу, отвечал: "приобрети напутствие к старости", а напутствием назвал добродетель, заключив ее в тесные пределы; потому что ограничил пользу ея продолжением человеческой жизни. А я, хотя бы кто наименовал мне старость Тифона, или Арганфония, или старость долговечнаго у нас Мафусала, о котором сказано, что жил тысячу лет без тридцати, хотя бы отчислил все время с начала, как стали существовать люди, посмеюсь этому, как деткой мысли, простирая взор в тот долгий и нестареющийся век, в котором так же нельзя примышлением своим постигнуть предела, как назначить и предположить кончину бессмертной душе.

Для сего-то века советовал бы я вам приобрести напутствие, не оставив, по пословице, не двинутым ни одного камня, если только будет вам от того какая польза. Если это тяжело и требует труда, то не обленимся по сей причине, но вспомня совет сказавшаго, что всяком должно избирать жизнь совершеннейшую и ожидать, что привычка сделает ее приятною, испытаем то, что всего лучше.

Ибо стыдно, потеряв настоящее время, в последствии стараться возвратить прошедшее, чего не сделаешь уже никакою скорбию. Итак я, что признаю важнейшим, частию сказал вам теперь, а частию буду советовать и во всю жизнь. А вы, так как болезни бывают троякия, не окажитесь подобными неизлечимо больным, и не обнаружьте в себе недуга воли, похожаго на болезнь страждущих телом.

Ибо страждущие не важною болезнию сами приходят ко врачам; одержимые важнейшими недугами к себе иризывают врачующих; а впадшие совершенно в неисцельную болезнь черножелчия и приходящих к ним врачей не допускают до себя, чего да не будет ныне с вами; вы не убегайте от людей, которые рассуждают право!

Примечания

1. Одисс. песн. 6 и 7.

2. Одисс. песн. 10, 495.