Страница 3 из 8
Справедливо будет спросить у них: Слово, будучи в Боге, было ли совершенно, так что могло и творить? Если, будучи в Боге, Оно было несовершенно, родившись же, стало совершенным, то мы — причина Его совершенства, потому что Оно рождено ради нас. Ибо ради нас получило возможность творить. А если Оно совершенно было в Боге, так что могло и творить, то излишне Его рождение, потому что, и будучи в Отце, могло созидать. А 465 посему не рождается ли Оно, или рождается, сие не для нас, но потому что всегда Оно от Отца. Рождением Его показывается не наше создание, но бытие Его от Бога, потому что было Оно и прежде нашего создания.
12) Умствования еретиков окажутся столь же дерзкими и в отношении к Отцу. Если Отец не мог творить молча, то необходимо заключить, что, родив, то есть возглаголав, восприял Он силу. Но откуда же восприял и для чего? Если же мог творить, в Себе еще имея Слово, то напрасно рождает, имея возможность творить и молча. Притом, если Слово до рождения было в Боге, то следует, что рождено вовне и стало вне Бога. А если допустить это, то почему же говорит ныне: Аз во Отце, и Отец во Мне? Если ныне Оно в Отце, то следует, что всегда было в Отце, как и ныне, и напрасно говорят, что для нас Оно рождается, после же нас возвращается, чтобы Ему быть, чем и было; потому что и прежде не было тем, что не есть теперь, и теперь не есть, чем не было прежде. Напротив того, Слово так и есть, как всегда было, имея все то же и в той же мере, иначе, окажется несовершенным и изменяемым. Ибо если чем было, тем после будет, как не сущее сим теперь, то явно, что теперь Оно не то, чем было и будет, то есть, если прежде было в Боге и после опять будет в Боге же, то явно, что теперь нет в Боге Слова. Но их изобличает Господь, говоря: Аз во Отце, и Отец во Мне. Так, Он и теперь, как был всегда. А если так и ныне, как был всегда, то явно невозможно, чтобы иногда Он рождался, а иногда нет, чтобы иногда было в Боге безмолвие, иногда же глаголал Бог.
Напротив того, всегда есть Отец; и Сын, Отчее Слово, не по имени 466 только Слово; Слово не по примышлению, но действительно есть Сын, единосущный Отцу, не ради нас рожденный, потому что мы ради Него получили бытие. А если Он ради нас рожден, и при рождении Его мы созданы, и Его рождением состоялась тварь, возвратится же, чтобы Ему быть тем, чем был прежде, то, во- первых, Родившийся опять будет нерожденным. Ибо если исхождение Его есть рождение, то возвращение есть прекращение рождения. Как скоро будет Он в Боге, — Бог снова умолкнет. Если же умолкнет, — снова будет то же, что было при Его молчании, — безмолвие, а не тварь; следовательно, тварь получит конец. Как с исхождением Слова тварь получила бытие и осуществилась, так с возвращением Слова тварь перестанет существовать. Какая же была нужда приходить в бытие, если прекратится? Или почему и глаголал Бог, чтобы после умолкнуть? На что и проявлял Того, Кого воззывает? На что и рождал, Чье рождение хотел прекратить? Что же будет опять? Неизвестно. Или навсегда умолкнет, или снова родит и измыслит новую тварь, потому что не будет творить ту же (иначе — могла бы оставаться получившая бытие), но сотворит другую; а следственно, и эту прекратит, измыслит же еще новую, и так до безконечности.
13) Это же, может быть, Савеллий заимствовал у стоиков, утверждающих, что Бог сжимается, и также вместе с тварью распростирается, и безмерно покоится. Ибо расширяющееся расширяетсяизстеснения,ираспростирающееся распростирается, будучи сперва сжато; и пребывает тем же; не иное же что преспевает, как одно видоизменение. Посему, если расширившаяся Единица соделалась Троицею, Единица же есть Отец, а Троица — 467 Отец, Сын и Святый Дух, то, во-первых, расширившаяся Единица потерпела видоизменение и соделалась, какою не была, потому что расширилась, не быв прежде расширенною. А потом, если Сама Единица расширилась в Троицу, Троица же есть Отец и Сын и Святый Дух, то следует, по словам Савеллия, что Сам Отец соделался и Сыном и Духом, разве только именуемая Савеллием Единица есть нечто иное от Отца. В таком же случае должно было сказать, что Единица не расширилась, но произвела трех, так что сперва — Единица, а потом — и Отец, и Сын, и Дух. Ибо если бы Она Сама расширилась и распростерла Себя, то осталась бы тем же, что было распростерто. Но Троица уже не расширившаяся Единица; будучи Единицею, Она не была еще Троицею. Следовательно, Отец, будучи Отцом, не был Сыном и Духом; соделавшись же Ими, не есть уже только Отец. А иной в насмешку назовет это Божиим телом, вводя видоизменяемаго Бога. Ибо что значит расширение — не видоизменение ли расширяемаго?
Или что такое расширенное — не то ли, что прежде было не расширено, но стеснено? Ибо это есть одно и то же, и различается само с собою только временем.
14) Это знает и божественный апостол, пиша в послании к Коринфянам: вы не тесно вмещаетеся в нас, распространитеся же и вы, коринфяне (2 Кор. 6:12–13). Не другим, а тем же самым коринфянам советует из стесненного состояния прийти в расширенное. Но как если бы тесно вмещенные коринфяне снова расширились, то не другими бы стали, но опять были бы коринфянами, так, если Отец расширился в Троицу, то Троица опять есть единый Отец. И еще то же говорит апостол: сердце наше распространися (ст. 11). 468 И Ной говорит: да распространит Бог Иафета (Быт 9:27). И сердце то же, и Иафет тот же и при расширении. Посему если Единица расширилась, то, может быть, расширилась в других. А если расширилась в Себе, то будет тем, что расширено. Что же это, как не Сын и Дух Святый? Но хорошо — спросить самого рассуждающего так: какое же действие такого расширения? Или сказать перед самою истиною — для чего, вообще, Единица расширена? Не пребывающее тем же, но впоследствии расширяемое по необходимости должно иметь причину, по которой оно расширено. Если Отец расширился для того, чтобы присущи Ему были Слово и Дух, то излишне будет сказанное: сперва — Единица, а потом — расширилась. Ибо Слово и Дух не впоследствии, но всегда, иначе — Бог был бы без Слова, как и говорят ариане. Посему, если всегда было Слово и был Дух, то Единица всегда была расширена, а не только что расширилась.
Если же расширилась впоследствии, то и Слово — впоследствии. Если же расширилась по причине вочеловечения и тогда соделалась Троицею, то следует, что до вочеловечения не было Троицы. Окажется же, что Отец стал и плотию, потому что Он, будучи Единицею, расширился в человеке. А может быть, Единица будет уже и плотию и, в-третьих, Духом, потому что расширялся один и тот же. Да и Троица будет только по имени. А если Единица расширилась для творения, то сие нелепо. Ибо возможно ей было, и Единицею будучи, сотворить все; Единица не имела нужды в расширении и не была немощною до расширения. Нелепо и нечестиво так думать и говорить о Боге. Но следствием сего будет и другая несообразность. Если Единица расширилась ради твари, а пока была Единицею, не было твари, по совершении же твари Единица опять будет без расширения, 469 то и тварь уничтожится. Ибо как расширялась для сотворения, так с прекращением расширения прекратится и тварь.
15) Таковые-то несообразности встретятся вследствие положения, что Единица расширяется в Троицу. Поелику же утверждающие это осмеливаются разделять Слово и Сына и говорить, что иное есть Слово, а иное — Сын, и прежде Слово, а потом Сын, то рассмотрим и это. Но еретики дерзкую мысль свою выражают различно: одни говорят, что Сын есть тот человек, которого восприял на Себя Спаситель; другие же, что оба, и человек и Слово, тогда соделались Сыном, когда стали соединены. А есть и иные, утверждающие, что Само Слово тогда соделалось Сыном, когда вочеловечилось. От Слова, говорят они, произошел Сын, будучи прежде не Сыном, а только Словом. Стоикам подражают в том и другом и утверждают, что Бог расширяется, и отрицают Сына. Но до крайности несмысленно то, что, именуя Слово, отрицают, что Оно есть Сын. Ибо если Слово не от Бога, то справедливо могут отрицать, что Оно есть Сын. Если же Оно от Бога, то почему не могут приметить, что от кого-либо существующий есть сын того, от кого существует? Потом, если Бог есть Отец Слова, то почему Слову не быть Сыном Своего Отца? Тот отец и называется отцом, у кого есть сын; тот сын и называется сыном, у кого есть отец. Поэтому если Бог не есть Отец Христу, то и Слово не Сын. Если же Бог есть Отец, то по всей справедливости и Слово будет Сыном. Если же Он впоследствии Отец, а первоначально Бог, то это арианское мудрование.