Страница 5 из 7
И другою рукою приписано: Божество да сохранит тебя на многие лета, возлюбленный Отец!
_______________
24) О письме этом говорили они и судьям. А я, имея его у себя, не вправе ли был требовать писем и не обращать внимания на представляемые предлоги? Они же, не показывая приказания твоего благочестия, действовали не прямо ли вопреки этому письму? Поелику же не представляли мне писем, то не следовало ли мне заключить, что слова их не на письме основывались? На такие же слова повелевало мне не обращать внимания писание твоего человеколюбия. Посему справедливо поступил я в этом случае, боголюбивейший Август, положив как по твоему предписанию вступил я в отечество, 61 так по твоему же приказанию и оставить его, чтобы не подпасть со временем ответственности, как беглецу, оставившему Церковь, но как получившему твое повеление иметь предлог к удалению. Эту мысль выражали, приступив к Сириану, весь народ с пресвитерами и с ними (чтоб не сказать более надлежащего) большая часть города; тут был и египетский епарх Максим. Мнение же состояло в том, чтобы или мне написать и послать, или не тревожить более церквей, пока сам народ не отправит к тебе послов по этому делу. И как они усиленно требовали этого, то, сознавая основательность требования, Сириан, свидетельствуясь твоим спасением, причем был тогда и Иларий, уверял, что не будет более беспокоить, но не перенесет дело к твоему богочестию. Это известно когорте дука и когорте епарха египетского.
А градоначальник хранит у себя поданные тогда голоса, и можно удостовериться, что ни я, ни кто-либо другой не противились твоему приказу.
25) Все же требовали, чтобы показано было писание твоего благочестия. Правда, что и одно слово царское имеет одинаковую силу с написанным, особенно когда передающий это слово говорит смело и на письме сообщает повеление. Но поелику не сказали ясно, что есть повеление, и как требовали, не сообщили сего письменно, но как будто от себя все это делали, то признаюсь и смело говорю это, возымел я на них подозрение, потому что с ними много было ариан, с арианами они ели, с ними советовались, ничего не делали открыто, старались же строить мне козни и злоухищрения, ничего не делали как бы по царскому приказанию, обличили же сами себя, что действуют по настоянию врагов. Это и вынудило меня более требовать у них писем, потому что как предприемлемое и замышляемое ими 62 было подозрительно, так неприлично было и мне, пришедши с таким ясным твоим писанием, удалиться из Церкви без всякого писания.
Итак, поелику Сириан дал обещание, все собирались в церквах с радостью, ничем не тревожась. Но через двадцать три дня после данного обещания входит он в церковь с воинами, а мы по обыкновению совершали молитву, чт видели вошедшие,? потому что было всенощное бдение будущего торжества. И это случилось в ту ночь, в которую наперед хотели и обещались исполнить это ариане, ибо военачальник вошел, имея их с собою, они были зачинщиками и советниками такого нашествия. И в этом нет ничего невероятного, боголюбивейший Август, потому что это не тайна, но разглашается повсюду. Итак, видя это нашествие, сперва убедил я народ удалиться, а потом уже удалился и сам, покрываемый и руководимый Богом, чт видели? бывшие тогда со мною. И с этого времени оставался я у себя в доме, имея дерзновение и оправдание прежде всего пред Богом, а потом и пред твоим благочестием, что не, оставив народ, бежал, но свидетелем гонения имею нашествие военачальника, чему и дивились все особенно, ибо надлежало ему или не обещать, или, обещав, не солгать.
26) Для чего же такие замыслы или к чему предпринимали злоухищренно строить козни, когда можно было велеть и написать? Царское приказание дает большую свободу, а желание действовать скрытно делало ясным подозрение, что не имеют они царского приказания. Чего же неуместного я требовал, правдолюбивый Царь? Кто не скажет, что такое требование епископа основательно? Читав Писания, знаешь, как предосудительно епископу оставить Церковь и вознерадеть о пастве Божией. Ибо отсутствие 63 пастырей дает случай нашествию волков на стадо, Этого-то и домогались ариане и все прочие еретики, чтобы по удалении моем найти возможность обольстить народ и вовлечь в нечестие. Посему, если бы предался я бегству, то какое оправдание имел бы пред истинными епископами, а еще более пред Вверившем мне стадо сие? А Вверивший мне его есть Тот, кто судит всю землю, истинный Всецарь и Господь наш Иисус Христос, Сын Божий. Не всякий ли бы имел основание винить меня в нерадении о народе? Не укорило ли бы меня и твое благочестие, справедливо говоря: «Вступив по письму, для чего удаляешься без письма и оставил народ»? Сам народ не по всей ли справедливости в день суда на меня возверг бы нерадение о нем, говоря: «Епископствовавший у нас бежал, и мы оставлены были без попечения, некому было напомянуть нам»? Если бы это сказали они, что стал бы я отвечать?
Ибо такую укоризну заслужили от Иезекииля ветхозаветные пастыри (Иез 34:3–10). Зная это, и блаженный апостол Павел каждому из нас повелел чрез ученика своего, сказав: не неради о своем даровании живущем в тебе, еже дано тебе бысть с возложением рук священничества (1 Тим 4:14). Страшась этого, и я не хотел бежать, но ждал повеления, есть ли на то воля твоего благочестия. Но не получил я, чего основательно требовал, да и теперь обвинен пред тобою напрасно, потому что не противился я повелению твоего благочестия и теперь не покушаюсь идти в Александрию, пока не угодно то будет твоему человеколюбию, и об этом доношу предварительно, чтобы клеветники и в этом не нашли опять предлога оговорить меня.
27) В виду этого я не считал себя виновным, но, имея у себя оправдание, поспешил я к твоему 64 благочестию, зная твое человеколюбие, и содержа в памяти нелживые твои обещания, и твердо надеясь, что, по написанному в Божесгвенных Притчах, приятны царю помыслы праведны (Притч 16:16). Когда уже отправился я в путь и оставил пустыню, разнесся какой-то внезапный слух, который сначала казался мне невероятным, но впоследствии оказался верным. Везде говорили, что Либерий, епископ Римский, великий Осия Испанский, Павлин Галльский, Дионисий и Евсевий Италийские, Люцифер Сардинский и другие некоторые епископы и пресвитеры и диаконы осуждены на изгнание за то, что не согласились подписаться против меня. И эти осуждены на изгнание, а Викентий Капуанский, Фортунатиан Аквилейский, Иеремия Фессалоникийский и все западные епископы будут терпеть не малое какое-либо принуждение, но весьма великую нужду и страшные оскорбления, пока не дадут обещания не иметь со мною общения. Потом, когда дивился я этому и недоумевал, достиг до меня еще другой слух о епископах египетских и ливийских, а именно что около девяноста епископов изгнаны, церкви же переданы исповедующим Ариево учение, и что шестнадцать епископов посланы в заточение, а прочие частью обратились в бегство, а частью принуждены лицемерить.
Ибо, как рассказывали, такое произошло там гонение, что когда в Александрии на Пасху и в воскресные дни братия молились в пустом месте, близ кладбища, военачальник со множеством более нежели трех тысяч вооруженных воинов с обнаженными мечами и стрелами напал на христиан, и с женщинами и детьми, ничего более не делавшими, как только молившимися Богу, было поступлено, как можно только поступить при таком нападении. Но, может быть, теперь и неприлично описывать это, чтобы и одно воспоминание об 65 этом не извлекло слез у всякого. Ибо такова была жестокость, что девиц обнажали, а тела умерших от ран не предавали тотчас погребению, но повергали псам непогребенными, пока родственники тайно, с великою для себя опасностью не похищали тела их близких, и большого стоило труда, чтобы никто не узнал об этом.
28)А что еще было, то, может быть, почтено будет невероятным и всех изумит необычайною своею гнусностью. Впрочем, необходимо сказать об этом, чтобы христолюбивая твоя рачительность и богочестие твое знали, что доносы и клеветы на меня не для чего иного делались, а единственно, чтобы можно им было изгнать меня из церквей и ввести свое нечестие. Когда истинные и преклонные летами епископы одни посланы были в заточение, другие обратились в бегство, тогда уже язычники, оглашенные и занимающие первые места в городском совете, и именитые по богатству по приказанию ариан вместо христианских учителей стали преподавать учение православной веры. Не было уже вопроса о том, непорочен ли человек, как заповедал апостол (1 Тим 3:2), но, как делал злочестивейший Иеровоам (3 Цар 12:31), кто больше давал золота, того и нарекали епископом. И не было у них различия, если кто и язычник, только бы представил золото. Епископы, поставленные Александром, монашествующие и подвижники, посылаемы были в заточение, а мудрые на клеветы, сколько имели сил, растлевали апостольское постановление и оскверняли церкви. И великие выгоды доставили им клеветы их; в твои времена стало для них возможно беззаконствовать и совершать подобные дела, посему к ним только относится написанное: горе, ихже ради имя Мое хулится во языцех (Ис 52:5).