Страница 53 из 56
343
Данное противопоставление нашего тварного ведения, познающего сущие вещи в их становлении (ώς όντων καί γενομένων), ведению Самого Бога (έγίνωσκε γαρ ταύτ' ουδέν ήττον και πριν γενέσεως αυτών) находит определенную аналогию в одной из схолий к Дионисию Ареопагиту: «Люди постигают, что представляет собой чувственное, или через зрение, или вкусом, или осязанием; умственное же мы уразумеваем или путем изучения, или через научение, или благодаря озарению. Бог же ведает сущее, не пользуясь ни одним из этих способов, но обладая Ему подобающим знанием. Это и имеет в виду выражение Знающий все прежде его рождения (Дан. 13, 42), показывающее, что Бог знает сущее не свойственным бытию сущего образом, т. е. не чувственно, но иным образом ведения». Дионисий Ареопагит. О божественных именах. О мистическом богословии. СПб., 1994. С. 365.
344
Так, вероятно, можно перевести данное предложение (έστι δέ καταφατική θεολογία, δύναμις αποφατικής έχουσα θεολογίας). Другой вариант: «Есть катафатическое богословие, имеющее силу апофатического».
345
Данное высказывание не идентифицируется.
346
Возможно, подразумевается высказывание Дионисия Ареопагита о Боге: «Причина всеобщего бытия (бытия для всех), Сама не сущая» (αίτιον μεν του έιναι πάσιν, αύτό δέ μή όν). Дионисий Ареопагит. Там же. С. 16–17. Развивая эту мысль Дионисия, св. Григорий Палама учит, что «вся природа весьма удалена и совершенно чужда природе Бога. Если Бог есть природа, то прочее не природа; а если все прочее — природа, то Он не природа; так что он не был бы Сущим, если бы все прочее было сущим; а если Он Сущий, то все прочее не есть сущее». Епископ Алексий (Дородницын). Византийские церковные мистики 14–го века. Казань, 1906. С. 15.
347
Подразумевается апофатическое и катафатическое богословие.
348
Этим словом (έρεσχελία) в святоотеческой письменности часто характеризовались ереси. Так, св. Епифаний говорит: «За Татианом следуют некие так называемые "энкратиты", собственно (φύσει) им введенные в заблуждение и обман, но принимающие и другие мнения, кроме ему принадлежащих, и еще более предавшиеся пустым выдумкам (εις μείζονα πάλιν έρεσχελίαν εαυτούς έκδεδωκότες)». Святитель Епифаний Кипрский. Ч. 2. M., 1864. С. 297. Текст: Epiphanius II. Panarion haer. 36–64. Hrsg. von K. Holl und J–Dummer. Berlin, 1980. S. 214
349
Святитель Григорий Богослов. Собрание творений в 2–х томах. Т. 1. Сергиев Посад, 1994. С. 594.
В «Сокровищнице» св. Кирилл, рассуждая о таких именованиях Бога, как бессмертный, нетленный, незримый и т. д., посредством которых говорят о сущности Его и «по естеству содержатся в Боге» (κατά φύσιν ένυπάρχοντα τω Θεώ), замечает, что они не обозначают саму сущность Божию, но Его естественные свойства. См.: PG 75, 448.
350
В «Сокровищнице» св. Кирилл, рассуждая о таких именованиях Бога, как бессмертный, нетленный, незримый и т. д., посредством которых говорят о сущности Его и «по естеству содержатся в Боге» (κατά φύσιν ένυπάρχοντα τω Θεώ), замечает, что они не обозначают саму сущность Божию, но Его естественные свойства. См.: PG 75, 448.
351
Св. Григорий Нисский в полемике с Евномием выделяет два рода наименований, прилагаемых к Богу: отрешенные (т. е. выражающие понятие о предмете самом в себе) и относительные (т. е. выражающие предмет в его отношениях к другим предметам). Особое значение имеют первые, ибо «во всех отрешенных именах человек выражает присущее Богу Самому в Себе, и потому, хотя он не постигает сущности Божией, однако же можно сказать, что, при знании ее вечных свойств, он не только знает нечто о Боге, но и Самого Бога, насколько его разум способен проникнуть в сокровенное. На основании отрешенных понятий человеческий разум совершенно верно определяет Божественную сущность как единую, простую, единовидную, — хотя и постигаемую в разных свойствах, но абсолютно неделимую на разные части». Несмелов В. Догматическая система святого Григория Нисского. С. 166.
352
О лжеучении Евномия см. примеч. 131.
353
Говоря о господствовании как об энергии Бога (τό δέ κυριεύειν άκτιστός έστιν ενέργεια Θεού), св. Григорий предполагает, что данная энергия направляется на что–либо иное, а не на Самого Бога. Его понятие о господствовании, по–видимому, зависит от Дионисия Ареопагита, который рассматривает это понятие как одно из имен Божиих. По поводу него Дионисий замечает: «Господство (κυριότης) есть не только превосходство над худшим, но и всесовершенное владычество над всяким добром и благом, а также истинная и незыблемая утвержденность [в этом добре и благе]. Поэтому [слово] господство и [обретается наряду со словами] власть, властвование и господствование». Перевод наш. Текст см.: Дионисий Ареопагит. О божественных именах. О мистическом богословии. СПб., 1994. С. 322–323.
354
Определения «нерожденный» и «рожденный», согласно Аэтию (или Аэцию), одному из первых представителей аномейства, соотносятся с сущностью; из этого делается вывод об иносущии Отца Сыну. См.: Коресек Th. A History of Neo–Arianism. Cambridge (Mass.), 1979. P. 234–272. Затем данный тезис Аэтия развил Евномий, который опирался на развитую «средними платониками» [о них см.: Димон Д. Средние платоники (80 г. до н. э. — 220 г. н. э.). СПб., 2002.] теорию языка, подчеркивающую «естественное соответствие имен вещам»; следствием этого являлось положение, что имя есть инструмент, позволяющий выделить сущность каждой вещи. Отсюда Евномием делался вывод, что различие имен «Отец» и «Сын» предполагает различие сущностей, так же как и различие определений «нерожденный» и «рожденный». См.: Там же. Р. 321–341. Согласно этой еретической теории (на которую опирались в XX в. имябожники), «имена существовали и прежде создания вещей, и прежде создания людей. Само создание вещей произошло произнесением Богом этих выражающих сущность вещей имен. Все имена вещей открыты людям Богом, и «Бог изначала положил соответствующие вещам имена», и так как Бог Промыслитель насадил имена вещей в наших душах, то мы и можем без особенного труда иметь самое достоверное познание о вещах и даже в именах постигать саму их сущность». Троицкий C. B. Учение св. Григория Нисского об именах и имябожники. Краснодар, 2002. С. 5.
355
Перевод наш. Текст см.: PG 3, 117.
356
Так мы переводим фразу: και άκτίστως έχει τό πατήρ είναι.
357
Это определение случайного свойства, или акциденции (συμβεβηκός), и неотделимых акциденций (τα αχώριστα συμβεβηκότα) восходит к аристотелевской логике и ее неоплатоническим комментаторам. Данная логика была частично воспринята и церковным богословием, особенно в период христологических споров. Так, церковный автор VI в. пресвитер Феодор Раифский в своем сочинении «Предуготовление» дает такое определение: «Случайным свойством мы называем все то, что не является сущностным (о μή ούσωδές έστιν), но бывает в подлежащей сущности (υποκείμενη τη ουσία έφίσταται) и воспринимает как само существование (τό αυτό έπάρχειν), так и несуществование в чем–либо. Оно бывает отделимым и неотделимым (χωριστών και άχώριστον). [Примером] отделимого [случайного свойства] служат сон и бодрствование, а примером неотделимого — золотистый цвет кожи и голубоглазость (τό σιτόχρουν και γλαυκόμματον). [Понятие] случайное свойство обозначает многие деяния и претерпевания (πάθη) сущностей; деяния — [например], хождение и беседу, а претерпевание — [например], болезнь и курносость». Diekamp F. Analecta Patristica. Texte und Abhandlungen zur griechischen Patristik. Roma, 1938. S. 218. Св. Иоанн Дамаскин же на сей счет замечает: «Субстанция есть подлежащее (ύποκείμενον), как бы материя вещей.
Акциденция же есть то, что созерцается в субстанции как подлежащем, например: медь и воск — субстанции, а фигура, форма, цвет — акциденции; и тело — субстанция, а его цвет — акциденция». Еще он говорит: «Акциденция есть то, что высказывается относительно многих предметов, различающихся по виду, на вопрос: каков предмет? Она не принимается в определение, но может и принадлежать предмету, и не принадлежащему. Акциденция, присутствуя в предмете, не сохраняет его и, отсутствуя, не разрушает. Акциденция называется несущественной (επουσιώδης) разностью и качеством. Акциденция бывает или отделимой, или неотделимой. Отделимой акциденцией называется то, что в одном и том же лице то присутствует, то отсутствует, как, например, сидение, летание, стояние, болезнь, здоровье. Неотделимой акциденцией называется то, что не входит в состав сущности, так как не созерцается в целом виде, — однако, коль скоро оно принадлежит известному лицу, то уже не может быть отделено от него. Таковы, например, приплюснотость или горбатость носа, синева глаз и т. п. Такая неотделимая акциденция называется отличительною особенностью (χαρακτηριστικόν ιδίωμα), ибо это различие составляет ипостась, т. е. индивидуум». Преподобный Иоанн Дамаскин. Диалектика, или Философские главы. М., 1999. С. 43, 47.