Страница 16 из 27
Но это не касается уже настоящего предмета нашего; нам должно теперь обратить внимание на другое.
Итак, у всех нас есть враг, ужасный, непримиримый, который коварством своим погубил нас в Едеме, и теперь непрестанно употребляет все средства, чтобы никто из нас не восстал от сего падения, а, следуя его внушениям, продолжал низвергаться все глубже - в пропасть адскую. У всех нас есть и всемогущий Искупитель, Который спас нас от смерти вечной еще в Едеме, и тогда же, по беспримерному милосердию Своему, принял на Себя изгладить все следы падения и возвратить нам с лихвой наше первобытное совершенство.
Далее - ни Искупитель, ни искуситель наш не могут действовать на нас без нас: Первый, несмотря на Свое всемогущество, не может преставить нас в рай, если мы будем противиться этому; последний, несмотря на всю злобу и хитрость его, не в состоянии увлечь нас во ад, если мы не будем содействовать тому. Посему от нас самих зависит благополучный или злополучный исход борьбы, за нас ведомой; прейти на небо или во ад, можно сказать, в нашей воле. Итак, что же мы делаем? кому помогаем? на чьей стороне остаемся?..
Увы, у нас множество споров, распрей и браней; а о великой брани между семенем жены и семенем змия, то есть между всеми нами и общим врагом нашим, многие из нас почти не ведают! Не ведают, что этот лютый дракон доселе непрестанно ходит по всему миру с темными клевретами своими, «иский кого поглотити» (1 Пет. 5; 8). Откуда это пагубное неведение?.. От собственного небрежения. Ибо Евангелие непрестанно возглашает о сей важной для всех нас истине. Другим она известна, но обращается ими не на пользу, а во вред себе и другим. Они ведают все, что Писание сказывает нам о злобном враге нашем, но не прилагают веры сказываемому. Можете судить, как должен быть доволен враг наш и как радоваться, находя между людьми такое неверие в самое бытие свое!.. Лучшего положения для себя не мог пожелать он сам. Ибо представляя его несуществующим, по тому самому нисколько не страшатся его и не берут мер противу козней его; а таким образом дают ему возможность действовать над собою, как ему угодно. Это воины, отдающиеся в плен без сражения! И действительно, посмотрите на тех людей, для коих дух злобы не существует! Для них не существует и Искупитель. Ибо для чего искать вождя, когда нет брани? Для них нет и заповеди с запрещенным древом: все позволено!
Блюдитесь, братие мои, подобных лжеумствователей, мудрых токмо на злое, - на свою и чужую погибель; закрывайте слух от их душетленных бесед и возражений, дабы не пострадать подобно прародительнице нашей. Памятуйте непрестанно, что у всех нас брань не с плотию токмо и кровйю, не с соблазнами токмо мира видимого, а и с духами «злобы» поднебесными (Еф. 6; 12), и памятуя о сем, никогда не слагайте с себя того святого всеоружия, коим слово Божие облекает христианина на сражение с врагом нашего спасения, то есть, как говорит апостол Христов, «станните убо препоясаны чресла ваша истиною, и оболкшеся в броня правды, и обувше нозе во уготование благовествования мира: над всеми же восприимше щит веры, в немже возможете вся стрелы лукаваго разжженныя угасити: и шлем спасения восприимите, имечь духовный, иже есть глагол Божий: всякою молитвою и молением молящеся на всяко время духом» (Еф. 6; 14-18). Аминь.
Беседа в среду 5-й недели Великого поста На слова: «И жене рече: умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя: в болезнех родиши чада, и к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет» (Быт. 3: 16)
Чем более размышляем мы, братие мои, о сказании Моисеевом касательно падения прародителей наших, тем сильнее убеждаемся, что в сем токмо святом сказании, несмотря на краткость его, содержится ключ к разрешению всех недоумений касательно настоящего бытия нашего на земле, к пояснению нынешнего состояния самой природы, нас окружающей. Ибо вообразим на время, что у нас нет подобного сказания; тогда мы не будем знать, как произошел мир и человек, что было потом с нашими прародителями, как они пали и увлекли за собой в бездну зла все, что от них зависело или могло зависеть в будущем; а без сего нельзя сказать совершенно удовлетворительно ни слова о настоящей судьбе рода человеческого и всего, что окружает нас; откуда, например, те бедствия, коими все мы окружены с младенчества до гроба, и для чего они? Откуда расстройство и беспорядок в природе, нас окружающей, которая, с одной стороны, является такой прекрасной, а с другой, представляет вид поля после великого сражения? Но когда воспоминаешь об Едеме и плоде запрещенном, о змие-искусителе и пагубной снеди, о смоковничном препоясании и грозном, но столь же милосердом суде Божием, то мрак, покрывающий судьбу земли и человека, рассеивается; узнаем, откуда зло в мире, за что и для чего страдает все живущее; и, вместо ропота и отчаяния, одушевляемся святым терпением и надеждой на Провидение.
И были лжемудрецы, кои, отвергая сказание Моисея о первобытном человеке и его падении, думали еще показать этим свою мудрость! Что же возмогли дать они взамен свитка Моисеева? Нелепые мечты расстроенного воображения, кои могли казаться стоящими внимания только их суемудрым изобретателям. Но честь и благодарность здравой науке, которая, углубившись в исследование природы, не замедлила сама стать против лжеименной мудрости и показать всему свету, что бытописание Моисея превыше всякого сомнения, потому что написано не на одной хартии, а начертано неизгладимыми буквами на лице всей земли. Пожалев о сем печальном и уже почти прошедшем явлении, пойдем паки с благоговением за боговдохновенным вождем нашим и выслушаем из уст его, как, вслед за змием-искусителем, суд Божий коснулся и нас, кои так легкомысленно приложили слух к его обаянию.
«И жене рече: умножая умножу печали твоя... в болезнех родиши чада, и к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет». Допрос начат был с мужа, а наказание начинается с жены. Почему так? Потому, конечно, что жена, как мы видели, первая открыла слух и сердце свои искусителю, и она же сделалась почти единственной причиной падения для своего мужа. Да не забывают сего жены, кто бы они ни были и как бы высоко ни стояли, и да прилагают попечение о том, чтобы скромностью, смирением и послушанием мужу вознаградить свое первобытное легкомыслие и кичливость!
«Умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя». Они будут, как бы так сказано, у тебя и сами по себе (ибо как не печалиться и не воздыхать той, которая легкомыслием и предерзостью своею подвергла стольким бедствиям и себя, и мужа, и весь род человеческий?); но кроме сего явится у тебя еще множество таких скорбей и воздыханий, от коих муж твой будет свободен, от коих и ты, хотя и преступница заповеди, была бы свободна, если бы не показала себя в деле общего преступления такой самонадеянной и особенно усердной к общей погибели. Поелику такое, удвоенное, обуздание необходимо для твоей непомерной наклонности к чувственному, то наложу его Я Сам; и поелику наложу Я, то никто не в состоянии будет снять его с тебя. Чем бы ты ни была, как бы высоко ни стояла, печали и воздыхания всюду будут следовать за тобою: «умножая умножу печали и воздыхания твоя!»
После сего как бы введения, изображается уже самое наказание жены, состоящее из двух видов: она осуждается, во-первых, на болезни рождения, во-вторых, на подчинение своему мужу. Рассмотрим каждое наказание порознь, ибо в том и другом найдем урок для нашего назидания.
«В болезнех родиши чада». Значит, до преступления заповеди, в состоянии невинности, чада рождались бы без болезни. Так и должно быть. Ибо прилично ли столь великому и священному действию, каково произведение на свет человека, сопряженным быть с болезнями и страданием? Только один грех, став на средине, мог произвести сие, заставив явиться скорбь и болезнь там, где бы надлежало быть одной чистой радости и святому веселью. Посему животные и доныне свободны от большей части мук чадорождения, как бы в показание того, что если человек столь подлежит им, то не по необходимому закону природы, а по особенному распоряжению о нем Промысла Божия. И поелику в сем случае действовало само правосудие Божие, но не без мудрого, конечно, намерения обратило в наказание жене то самое, что, в состоянии невинности, имело сопровождаться одним чистым удовольствием. Ибо Господь всеблагий, если наказует кого-либо, то наказует всегда так, чтобы наказуемый самым наказанием отводился от какого-либо зла и приводился к какому-либо добру. В настоящем случае, когда определялась судьба не одной Евы, а в лице ее и всех будущих дщерей человеческих, целой половины всего рода человеческого, тем паче имелось в виду не мщение какое-либо и не желание поразить как можно чувствительнее и преогорчить самую большую радость в жизни, а благо самой жены.