Страница 25 из 27
Что значит сия, по-нашему, как бы недеятельность первого прародителя нашего? То ли, что в нем не было способности на подобные изобретения, и что силы ума человеческого развились для сего уже после, в потомках его? Но в том, кто был создан по образу Божию, без сомнения, более находилось способности на все истинно благое, нежели в тех, кои произошли уже от него, можно сказать, не столько по образу Божию, сколько по виду самого Адама, падшего и обезображенного грехом. Одно наречение Адамом имен всем животным, по одному взгляду на них, показывает уже, как он выше нас стоял по прозрению в самое существо вещей. Тем паче стало бы умения у него построить в лучшем виде или свои кущи, или какой-либо приют для бессловесных; тем более достало бы искусства выстрогать цевницу или устроить гусли. Но Адам не занимается ничем подобным. Почему? Потому, что весь был занят другим, высшим и лучшим, тем, то есть, чтобы путем покаяния войти паки в рай, от негоже изгнан бысть, и где паки не нужен будет ни город Каинов, ни медь и железо Фовеловы, ни цевница с гуслями Иуваловыми.
Такой взгляд на жизнь и все земное перешел от Адама и к прочим патриархам. Будучи родоначальниками племен, пользуясь величайшим уважением своих многочисленных потомков, они скорее всех последующих завоевателей и владык могли бы сделаться повелителями стран и народов, окружить себя всеми удобствами жизни, поставить для себя чертоги и престолы; но они все ведут жизнь самую простую и странническую; не имеют ни постоянного крова, ни даже собственной земли; Авраам, например, столь могуществен, что мог победить пять царей и освободить из плена у них племянника своего Лота, а сам приобретает покупкой пещеру даже для своего погребения. Почему так? Что заставляло их вести жизнь, по-нашему, столь странную? То, что они, как замечает апостол, взирали на себя яко на странников и пришельцев на земле, устремляли взор в будущее, ожидая «града, емуже художник и содетелъ Бог» (Евр. 11; 10).
Племя Каиново не захотело подражать примеру своего святого прародителя и пошло другим путем; предалось удобствам жизни, начало делать одно за другим изобретения, извлекло из недр земных металлы окружило себя златом и серебром, настроило домов и чертогов, наделало цевниц и гуслей. Но что, наконец, вышло из всего этого? Слишком предавшись телом и душой земному, скоро забыли небесное; за удобством жизни тотчас вошла роскошь; за ней вторглись чувственность и страсти; все это подавило веру и совесть; пороки не стали находить себе никакой преграды: беззакония и злодейства осквернили всю землю; наконец, всеобщий разврат дошел до того, что вся земля, по выражению Бытописателя, «бе растленна» (Быт. 6; 12); человек весь стал плотью и погрузился в чувственность и нечистоту до того, что в нём не мог уже обитать Дух Божий, тот Дух, без Коего нет истинной жизни ни в ком и ни в чем. Что же далее?.. Обыкновенных наказаний к исправлению нравов и обузданию нечестия недостало не только на земле, но и на небе. Потребовались меры чрезвычайные: и вот разверзлись хляби небесные и источники бездны; пришел потоп и смыл с лица земли златошвенные кущи, медь и цевницу, вместе с кующими и поющими.
А святое семейство Ноево, в коем обитали простота и чистота нравов, которое, не отличаясь изобретениями и искусствами, верно следовало смиренному образу жизни Адама и Сифа, пребыло невредимым среди всеобщего истребления, спаслось от вод потопных в ковчеге и, по прошествии гнева Божия и казни, соделалось рассадником для нового рода человеческого.
Что должно заключить из сих столь противоположных примеров? Что нам не позволительно пещись о своей телесной жизни, открывать, умножать и усовершать источники своего, так называемого, земного благоденствия? Нет, это было бы противно намерениям Создателя нашего, Который Сам благоволил подать человеку пример попечения обо всем этом, когда вместо смоковничного препоясания, яко несовершеннейшего, сотворил для него «ризы кожаны». Не будем по сему неблагодарны к тем собратьям нашим, кои потрудились и трудятся над изобретением и усовершением разных вещей, служащих нам в жизни нашей. Но вместе с тем не будем забывать, что нам, кои все на земле только на самое краткое время, безрассудно было бы всю жизнь свою посвятить на убранство временной гостиницы нашей, и не заняться, по крайней мере столько же, приготовлением для себя помещения там, где должно нам пребывать вечно. Прародителю нашему, жившему более девятисот лет, позволительно было бы употребить сто или двести лет на удовлетворение своих житейских нужд и земных пожеланий; ибо еще семьсот лет оставалось для своей души и для Бога; а нам много ли времени можно делить между землей и небом? Самым долговечным (и сколько их?) только несколько десятков лет. При такой краткости нашей жизни совершенное безумие тратить ее, как делают некоторые, на умножение вокруг себя скоро гибнущих игрушек, и не употреблять на приобретение благ вечных.
«И... поживе Адам лет девять сот и тридесятъ: и умре» (Быт. 5; 5). По такой краткости выражения можете судить, братие мои, как Моисей вообще краток в своем повествовании. Смерть первого человека, яко общего прародителя нашего, весьма немаловажна для всех нас. Кто бы ни пожелал услышать хотя несколько слов о том, как Адам оканчивал жизнь свою, что завещавал потомкам своим, то есть всему роду человеческому, каким погребением почтил его весь мир тогдашний. Но у Моисея обо всем этом ни слова. О смерти Евы даже вовсе не упоминается; можем только догадываться, что она предварила супруга своего в окончании земного поприща. Таковы святые писатели! Они говорят одно то, что дано было видеть им от Духа Святаго, посему и не следуют обыкновенным правилам нашего повествования. Возвышенные в звание наставников целого рода человеческого, они не водятся любопытством, а говорят только необходимое для всеобщего наставления. Повествование подробностей о смерти Адама не составляло такой необходимости; потому и нет его в священных книгах. В какой стране кончил жизнь Адам? Не знаем. Где гроб его? Не знаем. Есть древнее и трогательное предание, якобы он погребен на Голгофе, так что Крест Христов утвержден был над его прахом; и Кровь Спасителя оросила его собой, в знак чего под Крестом и изображается у нас глава человеческая.
Но где бы ни был погребен Адам, крест всюду осенил его собой; в смешении с какой бы землей ни находился прах его, Кровь Искупителя мира нашла его и проникла своей Божественною силою. Посему-то, имея в виду веру и покаяние Адамово, Святая Церковь постоянно признавала его первым, по времени, в лике праведников. Таким образом он, имев несчастье подать потомкам своим пример нарушения заповеди Божией, имел счастье соделаться для них и примером покаяния.
Будем, братие мои, подражать сему последнему примеру; и ни грех Адамов, ни даже собственные наши грехи не воспрепятствуют нам удостоиться благодати помилования и войти в рай. Будем также блюсти себя от нечестивого ропота и безрассудного глумления над святыми прародителями нашими, как это бывает, к сожалению, с некоторыми. Что роптать? Если пал избранный из всех, то кто бы устоял на его месте из нас, неизбранных? Аминь.
Слово в Великую Среду. Заключительное
Кончился, братие мои, печальный свиток грехопадения прародителей наших; теперь сами видите, справедливо ли сказано нами вначале, что в нем, как в горьком свитке, свыше показанном некогда пророку, вписано... «рыдание и жалость и горе» (Иез. 2; 10). Ах, если есть какие бедствия на земле, если страдает от чего-либо весь род человеческий, то все это берет начало свое из Едема, у корня древа запрещенного! Тут начало греха и страстей наших! Тут исходище нашей смерти и тления! И что со всей нашей мудростью и всеми усилиями могли бы мы сделать для прекращения бедствий наших, если бы предоставлены были самим себе? Кто мог принять на себя ужасную тяжесть грехов и неправд человеческих, чтобы стать между нами и правдой небесной и преложить ее на милость? С другой стороны, кто мог войти и проникнуть в собственное сердце наше, связать преступное самолюбие, сего лютого дракона, в нем гнездящегося, исцелить нас от проказы греховной и обновить дух правый в утробе нашей? Кто мог потом низойти в сердце земли, снять с нее проклятие, освободить ее от работы нетления и извести в свободу чад Божиих?.. Кто, наконец, мог сойти во ад, к душам толиких миллионов братий наших, уснувших уже сном смерти, озарить их светом жизни и радости, и указать им путь на небо?.. Все это совершенно превышало силы не только наши, но и всех существ сотворенных.