Тайна беззакония

Здесь мы поймем, почему отречение от себя было первым требованием Христа, которое Он провозгласил миру. Вся Нагорная Проповедь основана на мысли отречения. Обратить взор свой на другого — на Бога и на ближнего, забыть себя, не демонстрировать себя, не заботиться о делах своих, отдать себя на службу другим — основной мотив проповедей Христа. Чем является требование подставить другую щеку, когда тебя уже ударили по одной, если не требованием не дать прорваться взыгравшей злобе, то есть переступить через себя. Чем является заповедь любить врагов и делать добро тем, кто ненавидит нас, если не указанием на то, что такая отдача себя другому делает нас детьми «Отца нашего небесного» (Матф., 5, 45), то есть обожает наше бытие. Чем является требование не трубить о том, когда подаешь милостыню, и, молясь, не стоять на углах улиц, чтобы показаться перед людьми, постясь, не удручаться - что это, если не заповедь скрыть себя от глаз людских и открыть себя только Богу? Чем еще является требование не собирать себе сокровищ на земле, не заботиться о пище и об одежде, если не радением отвратить взор человека от себя и направить его к Богу? Себялюбие — это величайший соблазн для человека. И его преодоление должно стать главной заботой человека.

Христос, обостряя взор человеческого духа, направляет внимание человека на преодоление этого искушения, дабы человек пристально следил за проявлениями себялюбия и не поддавался его соблазну. Себялюбие часто бывает похожим на любовь, как зверь похож на Агнца. Оно кроется под справедливостью, под добрыми делами, скрывается за постом, за заботой, за милостыней, даже за молитвой. Оно оправдывает себя необходимостью действовать, творить, воспитывать, опекать. Оно облачается в одежды религии, чтобы ему легче было похоронить саму религию. Ведь и антихрист Соловьева был непорочен, сдержан, добродетелен, ревностен в стремлении услужить и помочь другим. Он был человеком «незапятнанной нравственности». Скорее всего он не нарушил ни одной из десяти заповедей Божьих. Но он не любил ни Бога, ни ближнего и таким образом нарушил самую великую заповедь, на которой «утверждается весь закон и пророки» (Матф., 22, 40). Именно в Нагорной Проповеди Христос раскрывает коварство себялюбия. Он хотел предостеречь человека от всех тех внешних форм, в которых любовь умерла и которые поэтому становятся ловушками на пути человеческого существования. Христианское самоотречение есть преодоление самолюбия и укрепление любви. Это есть укрепление божественного в человеке и тем самым главное средство борьбы с антихристовыми замыслами.

Отречение от себя — сила, которая ведет человека к Богу и делает его членом общества Агнца. Это сущностно религиозная сила. Ее основа кроется в самом бытии человека. Отречься от себя означает быть для другого и в другом, быть вместе, то есть так, как определил человеку Бог.

Проявление самоотречения есть любовь. Она, как уже отмечалось, есть сила, направленная к бытию: сила из себя в другого. Поэтому человек, который отрекается от себя и направляет свой взор на другого, естественно склоняется к этому другому, опекает его, заботится о нем и помогает ему. Это и есть христианская Caritas2. Но эта любовь не только внешнее поведение, не только внешняя помощь, но и глубокое переживание другого как осуществление самого себя. Ведь другому можно помочь не только из любви, но и из себялюбия. Антихрист Соловьева как раз и является таким себялюбивым другом и благодетелем людей. Он помогает людям не потому, что считает их своими братьями в Господе и переживает их как то пространство, в котором он осуществляет свое бытие, проявляя в себе образ Божий, но потому, что люди для него только средство удовлетворения собственного себялюбия, он желает, чтобы люди, принявшие любую его помощь, почитали его, благодарили и признали бы его своим вождем и властелином. Творя добрые дела, антихрист чувствует, что он поднимается над людьми, что он властвует над ними, он видит их преклоненными перед собой. Антихристова caritas не только не преодолевает себялюбия, но возводит его в высочайшую степень, ибо ближнего превращает в раба благодетеля.

Только тогда, когда мы своего ближнего переживаем, как стоящего выше нас, как наше внутреннее призвание, как носителя того же образа Божьего, только тогда наша внешняя помощь ему становится выражением христианской саritas и отмечает нас знаком Бога. Только тогда осуществляется наше отречение от самих себя, как того требует Христос.

Именно такая внутренняя установка, такое переживание божественности человека и отличает христианскую caritas от антихристовой помощи. В наше время помощь человеку стала почти модой. Многие и всякие международные и национальные общества соревнуются между собой в оказании такой помощи. Зверь украшает свои рога, чтобы быть, насколько это только возможно, похожим на Агнца. И многих обольщает эта похожесть. Многие верят, что какая-то часть этих обществ и в самом деле трудится во имя любви к ближнему. А между тем по сути своей их деятельность принадлежит к области антихристовой помощи, ибо им недостает переживания божественности человека. Они смотрят на своих подопечных как на заключенных, как на купленных за кусок хлеба. Если смотреть поверхностно, то их благодеяния похожи на христианскую caritas, и те, кто их совершает, иной раз материально делают значительно больше, нежели христиане. Однако дух, который поддерживает и заставляет совершать эти благодеяния, сущностно другой. Христос велит делать добро для того, чтобы человек смог выйти из себя, чтобы он поддерживал себя в направлении к бытию, чтобы, существуя в другом, выиграл самого себя. Между тем антихрист делает добро для того, чтобы поставить человека на колени перед собой, чтобы увидеть его униженным, презренным и порабощенным. Христианская сагitas есть служение ближнему, антихристово благодеяние — власть над ближним.

Именно поэтому сегодня все эти благодеяния так широко распространены в обществе зверя. Совет св. Иоанна верить не всякому духу, но прежде всего понять его особенно важен и нужен нам при определении своего отношении к ближнему, ибо здесь себялюбие легче всего скрыть под покровом добрых дел. Поэтому Христианство и требует, чтобы эти дела осуществлялись именем Христа; чтобы человек не похвалялся ими и не гордился и не требовал за них благодарности, как это делают анихристовы благодетели. Сокрытие себя — указатель того, что помощь, оказываемая ближнему, действительно есть христианская саritas, а не помощь антихриста.

Однако последствия себялюбия этим не исчерпываются. Себялюбие не только уводит человека от Творца и Его творений, оно вызывает в нем ненависть к Богу и к миру, за которой следует разрушение и уничтожение. Св. Иоанн в своем первом послании говорит, что «не любящий брата своего пребывает в смерти» (Иоанн I, З, 14). Это высказывание наполнено глубоким смыслом. Нелюбовь и смерть сущностно связаны между собой. Тот, кто не любит, несет смерть и умирает сам. Отвращаясь от бытия и закрываясь в себе, человек отрицает любовь только психологически, ибо онтологически отрицать кроющиеся в нем силы, направленные к бытию, он не может. Любовь как божественное подобие остается в нем даже в периоды наивысшего себялюбия. Она звучит в нем голосом совести, она принуждает его вернуться назад в бытие и заново начать существование вместе с другими и в других. Каждое столкновение с людьми и вещами, каждое отношение с представителями мира и Бога напоминает себялюбцу отвергнутое им высшее направление существования и не позволяет ему полностью успокоиться в своем выборе. Себялюбец живет в постоянном напряжении между призывом любви и неприятием этого призыва со стороны себялюбия.

Это напряжение, это постоянное напоминание и призыв вызывают в человеке ненависть ко всему, которая не позволяет ему успокоиться в своей тюрьме. Себялюбие превращается в ненависть к бытию. И чем сильнее человек себя любит, тем острее ненавидит других. Это последовательно проистекает из отвращения от бытия и поворота к себе. Себялюбие как сила, направленная на себя, хочет остаться единственной. Она желает сосредоточить человека на себе самом до такой степени, чтобы все остальное исчезло. Солипсизм себялюбия пытается огнем ненависти сжечь все мосты, соединяющие человека с Богом, с миром и людьми. Но такое резкое прерывание всех связей происходит только тогда, когда бытие разрушается. Когда исчезают вещи и люди и себялюбец действительно остается один, тогда уже никто не мешает ему сосредоточиться только на себе и заботиться только о себе. Таким образом разрушение последовательно становится выражением ненависти в жизни. Насколько любовь созидает, настолько ненависть, вызванная себялюбием, разрушает. Она разрушает все: вещи, людей, их отношения; она посягает даже на самого Бога и на Его порядок. Вот почему св. Иоанн говорит, что «всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (Иоанн I, З, 15). В физическом смысле такой человек может и не убить другого, как Каин убил Авеля, но в душе своей он жаждет для него небытия. Он жаждет, чтобы его ближний исчез!