Тайна беззакония

Именно здесь и проявляется то огромное значение гонений, которое они имеют для мировой истории. Кровь мучеников, взывающая к небесам, всякий раз умоляет Христа прекратить разгул святотатства, прекратить покушения на членов Его Мистического Тела, на Его распространение в истории. Гонения на Церковь укорачивают историю. В своей повести Соловьев рассказывает о том, что во время великих торжеств, когда новый папа Аполлоний демонстрировал свое могущество, производя удивительные знамения в храме всех культов, «раздался страшный подземный гул в северо-западном углу Срединного дворца под куббет-эль-аруах, т. е. куполом душ». Бесчисленные тонкие голоса восклицали: «Пришла пора, пустите нас, спасители, спасители!» Это не фантазия Соловьева. Это мысль Откровения, которую Соловьев выразил в образе. Однако сама суть этого образа взята из Откровения. Святой Иоанн Богослов в своих видениях рассказывает о снятии семи печатей. «И когда он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка, святый и истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?» (Откр., 6, 9—10). Описанный Соловьевым подземный гул ─ это символ: кровь мучеников взывает к Агнцу. Это не просто вопль.

На вопрос: «Доколе?» души убиенных получают ответ, «чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их, и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число» (6, II).

Следовательно, суд и мщение за пролитую кровь действительно настанет. Господь подождет только «малое время», пока число будет полным. Каждая смерть мученика постоянно восполняет это число, но никто, разумеется, не знает, чья смерть будет последней. Таким образом, чем дольше длятся гонения на Церковь и чем они суровее, тем быстрее история приближается к своему концу. Каждая капля крови мучеников приближает суд Господа. В свете гонений на Церковь конец истории как раз и вызывается кровью мучеников. Это и есть требование Господа жизни тех членов своего Тела, которые Его убили. История, которая убила Христа и которая переполнила кровью Его святых меру, отмеченную Богом, прерывается гневом и судом Господа. Здесь происходит осуществление древнего, прежнего, Богом высказанного — «Я взыщу и вашу кровь» (Быт., 9, 5). Конец истории и есть это требование. Только здесь Бог требует пролитой крови не от отдельного человека, но от всей истории; не за одного какого-то мученика, но за во все века страдающую Церковь. Поэтому тяжкое проклятие страшным бременем лежит на плечах кажого народа, который увеличивает число душ умерщвленных за Слово Божие и за свидетельство его. Умерщвляя сторонников Христа, такой народ тем самым умерщвляет и свою историю. Она становится историей убийц. Но ведь Церковь есть в истории раскрывающийся Христос.

Поэтому каждая рана на Его Теле кровавым воплем разносится по всей истории. Антихрист охотно убивает членов Христа. И это его действие имеет намного более глубокий апокалиптический смысл и значение, нежели все его злополучные дела.

3. ОТПАД ОТ БОГА

Не все члены Церкви могут вынести постоянное изгнание Церкви из жизни, убийство отдельных ее членов и поэтому не один начинает отвергать Христа. Не один выбирает покой мира, обменивая на него меч Христа. Не один устает в этой борьбе и взбирается на помост, чтобы отдохнуть в тени антихристовых тронов. Поэтому отступничество постоянно сопровождает Церковь на ее историческом пути. Более того, чем чудовищнее и неукротимее становятся неистовства антихриста, тем более массовым становится отступничество. Чем безжалостнее притеснения, тем больше людей поддается искушениям и отворачивается от Бога. Однако поскольку при приближении конца истории борьба Бога и дьявола становится особенно напряженной, то тем самым и отпад от Бога становится весьма выразительным знамением этого приближающегося конца. Поэтому Откровение отступничество считает настолько значительным и полным смысла событием, что по нему, как и по побелевшим яровым на полях, можно определить, «что пришло время жатвы» (Откр., 14, 15). Когда среди фессалоникийцев появились лжепророки, возвещающие приближающийся конец мира и утверждающие «будто уже наступает день Христов», св. Павел предупредил, чтоб не верили им, «ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление» (II Фес., 2, 2—3). Правда, отступники были и в самом начале Христианства. Но вряд ли в те времена можно было говорить об апокалиптическом отпаде.

А без него провозглашение конца истории было не чем иным, как только «смущением» и «обольщением» христиан (ср.,II Фес. 2, 1—3). Для того, чтобы предупредить такие преждевременные возвещения, св. Павел указывает на отступление как на один из вернейших знамений приближающегося конца. При появлении такого знамения христианин должен вспомнить слова Христа, которые Он произнес в своей великой Проповеди о конце мира: «О дне же том и часе никто не знает» (Матф.,24, 36). Но «От смоковницы возьмите подобие: когда ветви ее становятся уже мягки и пускают листья, то знайте, что близко лето; Так, когда вы увидите все сие, знайте, что близко, при дверях» (Матф., 24, 32—33).

В чем же заключается сущность этого отпада и какое значение он имеет для Церкви? — это главный вопрос. Отречься от Бога можно двояко: Его отвергая и Его забывая. Эти два способа отпада уводят человека далеко от Бога. Они оба делают человека безбожником. Но во внешних своих проявлениях они весьма различны. Так какой же из этих способов проявится в апокалиптическом отпаде человечества, какой из них приведет историю к концу и на суд?

Богоборец всегда борется с Богом и в самом себе, и во внешней жизни. Он хочет уничтожить Бога. Он хочет вырвать Его из своего бытия и из всех форм жизни. Но Бог для такого человека реальность. Более того, человек, который объявляет войну Богу, признает Его полностью, ибо бороться можно только с тем, кто есть. Бороться можно только с тем, кто особенно уязвил человека, кто вторгся в его бытие, став величайшей его заботой. Поэтому борец с Богом, как и дьявол, никогда не бывает атеистом в подлинном смысле этого слова. Борец с Богом это Прометей, отвергающий божественный порядок, Богом указанный путь и избирающий свой собственный. Эсхиловский Прометей, тяжелыми цепями прикованный к скале, резко обрывает посланника Зевса Гермеса, когда тот советует ему стать разумным, научившись на своих страданиях: «Напрасно докучаешь разговором: Я, как волна морская, глух к тебе. Не думай, что из страха перед Зевсом Я стану бабой, буду умолять, Как женщина, заламывая руки, Чтоб тот, кого я ненавижу, снял с меня оковы. Не бывать тому!» (Античная литература. Греция. Антология. 1 часть, стр. 241, М.,1989). Эти слова может повторить каждый борец с Богом. Прометеевский человек чувствует свое величие, свою мощь, свои силы и поэтому осмеливается встать на борьбу с Богом, разрушая Его порядок, преследуя и убивая Его сторонников, стараясь даже саму мысль о Боге погасить в сознании человечества.

Между тем тот, кто забыл Бога, поступает совершенно по-другому. Это не заинтересованный человек. Ему все равно, есть ли Бог или Его нет. Он об этом не думает и сама мысль о Боге не имеет значения ни для него самого, ни для его жизни. Бог для него не есть реальность. Поэтому в своем бытии он не борется ни с самим Богом, ни с теми, кто в своей жизни верит в Него. Он просто этим не интересуется. Он проходит мимо Бога, о Боге не говорит, этой проблемы не обсуждает и, говоря словами Лапласа[45], эти гипотезы ему не нужны. Ему вполне достаточно этой действительности, в которой он помещается весь и в которую постоянно вживается. Это человек буржуазной настроенности. Равнодушие ко всему, что есть божеское, улыбка сожаления в адрес верующих — зримые знаки отпада от Бога. И если борец с Богом, словно ураган, набрасывается на все проявления божественного мира, то человек, забывший Бога, не обращает на них никакого внимания и идет дальше даже не остановившись хотя бы на мгновение. В каком же из этих двух видов отпада кроется апокалиптический смысл? О каком из них говорит св. апостол Павел, предупреждая фессалоникийцев и указывая на отступление как на бесспорное знамение конца?