Страница 46 из 173
Близкие его и сыновья умоляли не ездить туда самому, а послать одного из них, но князь отвечал им: «Дети мои, хан зовет не вас и никого другого, а моей головы хочет; не поеду, так вотчина моя вся будет опустошена и множество христиан избито; после когда нибудь надобно же умирать, так лучше теперь положу душу мою за многие души». Клеветы князя Юрия и личного врага князя Михаила, свирепого Кавгадыя, кончились тем, что хан выдал его им, и они велели его заковать, наложили на его шею тяжелую колоду и прогнали от него духовника его и приближенных. В это время хан отправился со всем двором охотиться на Терек, и узника повлекли вслед за ним. Утешением ему было там, что к нему допустили его двенадцатилетнего сына Константина, жившего в Орде заложником, и духовенство. Целые дни проводил страдалец в чтении ежедневных служб и Псалтири.
Так как руки его были закованы, отрок держал перед ним книги, переворачивая страницы. Иногда Кавгадый приказывал выводить его в колоде на площадь и в присутствии любопытной и равнодушной толпы всячески издевался над ним. Раз князь, измученный этими пытками, хотел сесть и отдохнуть, но отрок его предложил ему лучше вернуться в палатку, чтобы избегнуть нескромного любопытства посторонних. Князь отвечал ему: «Я стал для них посмешищем: увидев меня, кивают головами своими» (Пс. 108, 25) – и, встав, пошел в палатку. С этого дня слезы были непрестанно на глазах его.
Он предвидел свой конец. Надзора за ним почти не было, бежать было возможно, но тогда пострадали бы приближенные, и он решил остаться. В ночь с 21 ноября на 22 е было ему откровение о его близкой кончине. Он прослушал в последний раз Божественную литургию, исповедался и причастился Святых Христовых Тайн, обнял все духовенство и приближенных своих, потом велел позвать сына своего Константина, который жил заложником в Орде, сделал ему последнее наставление, благословил его и отослал под покровительство ханши. «Дайте мне Псалтирь, – сказал он, – сердце мое смущается!» Псалтирь открылась на словах: «Сердце мое трепещет во мне, и смертные ужасы напали на меня» (Пс. 54, 5). «Скажите мне, что значат эти слова?» – спросил он священников. «Государь, пусть сердце твое не смущается, – ответили они. – Дальше в том же псалме сказано: „Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя. Никогда не даст поколебаться праведнику"» (Пс. 54, 23). Ободренный страдалец продолжал чтение.
Вдруг в палатку вбежал отрок, бледный и взволнованный. «Государь, – сказал он, – Юрий и Кавгадый идут с большой толпой к твоей палатке!» – «Знаю, зачем идут: хотят убить меня!» – кротко отвечал страстотерпец. В это время Юрий и Кавгадый остановились и послали вперед убийц, а сами остались ждать. Убийцы сначала разогнали окружающих, а в это время св. князь, стоя неподвижно, молился в последний раз на земле. Потом они набросились на него, как звери, схватили его за колоду и бросили о стену палатки с такой силой, что он упал, а стена проломилась. Князь сейчас же встал, но они опять бросили его на землю, топтали ногами, осыпали ударами. Наконец один из убийц вонзил ему в бок нож и, перевернув несколько раз, вырезал ему сердце. Это произошло 22 ноября 1318 г., между двумя и тремя часами пополудни. Палатка была ограблена, одежды с князя сорваны.
Те из приближенных, кто успел уйти с князем Константином к ханше, были спасены, но остальные были избиты, ограблены и закованы. После этого пошли сказать Юрию и Кавгадыю, что приказание их исполнено. Они приблизились к палатке. Кавгадый казался смущенным и сказал Юрию: «Не старший ли он тебе брат, не должен ли он бы быть тебе вместо отца? Зачем же его тело обнажено, на поругание всех? Отвези его в твою землю и погреби по обычаю вашему!» Тогда Юрий приказал прикрыть тело мученика плащом. Затем тело его повезли на телеге в Москву. Жители тех городов и деревень, через которые его провозили, хотели накрыть его драгоценными тканями и поставить на ночь в церковь. Стража Юрия им в этом отказывала, но раз на нее напал такой страх, что она вся разбежалась. Великие знамения сопровождали святые мощи: над ними видели облако светлее света солнечного, радугу, огненный столп, таинственную толпу со свечами и кадилами; светозарные всадники летели по воздуху, охраняя их. В Твери ничего не знали об убиении св. князя и узнали лишь тогда, когда вернулся князь Юрий и привез с собой князя Константина и тверских бояр.
6 сентября 1320 г. святые мощи князя мученика были перевезены из Москвы в Тверь и положены с честью в Спасо Преображенском соборе. Тление совершенно не коснулось их. Чудеса и исцеления начались тотчас же, и в Твери князя Михаила стали почитать святым, но причислен к лику святых он был только в 1549 г. Во время польско литовского нашествия неприятели видели св. князя на коне вооруженным, выезжавшим из города и узнали его по его святой иконе. В 1655 г. после молебна благоверному князю Михаилу прекратился мор. В память его в Твери совершался ежегодно крестный ход.
Его святые нетленные мощи почивали до нашего времени в открытой раке.
• Св. князь был погребен в Спасском монастыре в Московском Кремле, после святые мощи его перенесены в Тверь.
Святитель Петр, митрополит Московский и всея России, чудотворец (+ 1326)
Память его празднуется 21 дек. в день преставления, 24 авг. в день перенесения мощей, 5 окт. вместе с Собором святителей Московских и 10 окт. вместе с Собором Волынских святых
Святитель Петр родился около 1260 г. в знатной боярской семье, на Волыни. Перед его рождением мать его увидела во сне, что она держит на руках агнца, а между рогами его растет дерево, покрытое цветами, плодами и горящими свечами. Семи лет дитя начало учиться грамоте, но вначале безуспешно, пока наконец во сне неизвестный не коснулся его уст. После этого сна он стал хорошо учиться.
В 12 лет будущий святитель поступил в монастырь. Руководился он «Лествицей» прп. Иоанна и особенно прилежал к смирению и послушанию. Начало его иноческого пути было очень трудным: он исполнял тяжелые работы на кухне, обрабатывал землю, мыл братские власяницы. В то же время он изучил иконопись.
По довольном испытании старец его благословил ему поселиться на безмолвии на берегу реки Рати, где он создал Преображенский монастырь.
Монастырь этот посетил митрополит Киевский и Владимирский Максим (память его 6 дек.), и игумен Петр поднес ему икону Богоматери своего письма, именуемую Петровской, хранившуюся до наших дней в Успенском Кремлевском соборе в Москве. Сохранились и другие иконы его письма.
По кончине митрополита Максима возник вопрос, кому быть митрополитом Российским: галицко волынский князь Юрий Львович послал в Царьград ставиться своего избранника – игумена Ратского монастыря Петра, а вел. князь тверской и владимирский – тверского игумена Геронтия. Игумен Петр прибыл первым, а игумена Геронтия задержала буря. Во время ее явилась ему Богородица и сказала, что митрополитом должен быть Петр. То же самое было открыто и Патриарху Афанасию. Митрополит Петр получил титул Киевского, но Киев лежал в развалинах, и он, подобно своему предшественнику, перенес свою кафедру во Владимир.
В самом начале своего служения святителю Петру пришлось пережить большие скорби: на севере были недовольны поставлением южнорусского игумена и на него были возведены тяжкие обвинения. Дело это разбиралось на Соборе и окончилось полным оправданием нового митрополита и посрамлением его недругов. Но святитель Петр отнесся к ним с такой любовью, что сразу же завоевал всеобщее уважение.
Кроткий и мягкий, когда дело касалось лично его, святитель Петр был строг в церковном управлении. Для блага своей паствы он совершил большое путешествие по всей Руси; он был и в Золотой Орде, где добился разных льгот для духовенства. В его время среди язычников татар стало распространяться магометанство: эту веру принял сам хан Узбек. Один из проповедников ислама, называвший себя Сеидом, тоже потомком Магомета, появился среди русских. Святитель Петр лично выступил против него и победил его силой своего слова. Больше всего огорчали святителя раздоры между князьями. Всячески старался он умиротворить их. Раз он приехал для этого в Брянск и чуть не был убит. Но тяжелее всего для него была распря князя Михаила Ярославича тверского (память его 22 нояб.) с племянником его, князем Георгием Данииловичем московским, по проискам которого у князя был отнят его титул, а сам он был убит.