Страница 69 из 173
Святые мощи его покоятся в Лужецком монастыре, а в Ферапонтовом был воздвигнут посвященный ему храм. Уже после его кончины собор его Белозерского монастыря был расписан знаменитым мастером Дионисием с сыновьями. Роспись эта, изображающая акафист Пресвятой Богородице, сохранялась до наших дней, несмотря на все невзгоды, претерпенные монастырем. В 1797 г. Ферапонтов Белозерский монастырь был закрыт и совершенно заброшен, и дивные храмы его стали разрушаться. Но в 1900 г. он был возобновлен как женский.
• Московский Симонов монастырь основан в 1370 г. и назван так по имени боярина Симона Ховрина, пожертвовавшего землю для устройства обители. В этом монастыре в одно время подвизались свв. Ферапонт и Кирилл, основатели иноческого жительства на востоке страны Белозерской (их именами названы современные населенные пункты около основанных ими монастырей в Вологодской обл.: г. Кириллов и с. Ферапонтово).
• После 10 лет, проведенных в монастыре Рождества Пресвятой Богородицы в Белозерье, прп. Ферапонт в 1408 г. по просьбе можайского князя Андрея, сына св. блгв. князя Димитрия Донского, прибыл в Можайск, и там был им основан одноименный монастырь в память о родной обители. Имя преподобного неразрывно связано с местами его подвижничества: Белозерский, Можайский, Лужецкий.
• Место упокоения преподобного находится в Можайске (Московская обл.). В 1514 г. были обретены нетленные мощи святого подвижника, прославленные многими чудесами, канонизирован святой на Церковном Соборе при Свт. Макарии.
Преподобный Кирилл, игумен Белоезерский (Белозерский) (+ 1427)
Память его празднуется 9 июня в день преставления, 6 июля вместе с Собором Радонежских святых
Прп. Кирилл, в миру Косма, был сыном обедневшего боярина и получил воспитание в доме богатых родственников, бояр Вельяминовых. Они любили его как сына, и он управлял всем домом. Но с юных лет Косма стремился к иночеству, и родственники его, не желавшие с ним расставаться, сильно противились этому. Наконец прп. Стефан Махрищский (память его 14 июля), который хорошо знал Вельяминовых, сломил их противление, взял Коему под свое покровительство и отвел его в Симонов монастырь, где настоятельствовал его основатель архимандрит Феодор (память его 28 нояб.), племянник и постриженник прп. Сергия Радонежского (память его 25 сент.). Косме тогда было 30 лет. Его немедленно постригли с наречением имени Кирилл и отдали под руководство строгого подвижника – старца Михаила (ставшего впоследствии епископом Смоленским), который научил его непрестанной Иисусовой молитве и борьбе с демонами. Послушание новоначальному иноку назначили на кухне. Это было тяжелым послушанием: часто, смотря на пламя раскаленной печи, Кирилл говорил себе: «Терпи, Кирилл, дабы сим огнем избежать тамошнего». Но, трудясь на кухне, стяжал он дар умиленных покаянных слез. Когда же, желая облегчить его жизнь, поручили ему переписывать книги, слезы эти исчезли, и он стал молиться, чтобы его вернули на кухню. Желание его исполнилось, и благодатные слезы вернулись к нему. Иногда прп.
Кирилл немного юродствовал ради навлечения на себя поношений и приобретения смирения. Часто прп. Сергий посещал монастырь своего родственника и ученика, но каждый раз он шел на кухню и проводил долгие часы в духовной беседе со смиренным монастырским поваром: великий прозорливец провидел в нем истинного своего преемника по духу и продолжателя его заветов.
Когда архимандрит Феодор был возведен на Ростовскую кафедру, прп. Кирилл был облечен в сан архимандрита и стал его преемником. Но через год он уже ушел на покой и затворился в Старом Симонове, где было братское монастырское кладбище. Здесь, когда он стоял на ночной молитве, было ниспослано ему Божественное откровение: он увидел прекрасную страну и услышал глас от келейной своей иконы Божией Матери «Одигитрии»: «Кирилл, изыди отсюда и иди на Белоозеро. Там твое место. Я тебе приготовила место, где ты можешь спастись!»
Накануне вернулся из Белозерской страны духовный друг прп. Кирилла постриженный вместе с ним старец Ферапонт (память его 27 мая). Утром он рассказал ему о своем видении и спросил: «Удобна ли эта страна для пустынножительства?» – «Очень удобна», – ответил Ферапонт, который сам был под впечатлением дикой красоты безмолвных и глухих лесов Белозерских. В тот же день оба сподвижника покинули Симонов и направились на север.
Прп. Кириллу тогда было 60 лет. Дойдя до пределов Белозерских, он узнал у подножия горы Мауры, возвышающейся на берегу реки Шексны, указанную ему в видении местность. Здесь они остановились: явно было, что Матерь Божия привела их на предызбранное Ею место. Старцы выкопали себе землянку и недолгое время подвизались вместе. Затем для подвигов уединения и полного безмолвия они решили расстаться, и прп. Ферапонт поселился в 15 верстах оттуда, на перешейке, соединявшем два озера. Изредка они посещали друг друга, и прп. Кирилл руководил своим сподвижником.
Сама Божия Матерь хранила Своего избранника и от наветов вражиих, и от злых людей, и от опасностей пустыннической жизни. Раз, уснув в лесу, он проснулся от голоса, говорившего ему: «Кирилл, беги!» – и только он успел встать и отойти, как на это место упала огромная сосна. В другой раз загорелся вокруг него лес, и он явственно почувствовал, как невидимая рука берет его руку и выводит из пламени. Один крестьянин долго и тщетно старался поджечь его келью. Дело окончилось тем, что он покаялся и окончил жизнь иноком Кирилло Белозерского монастыря.
Наконец в Симонове стало известно, где скрывался бывший настоятель, и наиболее ревностные иноки стали оставлять свой монастырь и присоединяться к нему. Среди них самым замечательным был старец Игнатий, молчальник, который спал стоя. Стали к ним присоединяться и миряне, ревнующие об иноческих подвигах. Так создался Кирилло Белозерский монастырь с его знаменитым общежительным уставом, послужившим в течение трех веков образцом последующим пустыням. Посвящен он был Успению Пресвятой Богородицы.
Вклады не принимались. Строгое молчание соблюдалось в церкви, трапезной, в кельях, на послушаниях; никто не смел войти в чужую келью иначе как по делу, и всякий раз с благословения, и то на самое краткое время. В кельях имелись только иконы и книги, даже воду ходили пить в трапезную. Без благословения никто не смел писать или получать письма. Выходы из обители строго воспрещались: только раз в год один из братии ездил в мир закупать все необходимое. Никому из князей, кроме Андрея Васильевича можайского, к уделу которого принадлежала Белозерская страна, прп. Кирилл не позволял посещать его обитель. Но он руководил ими письменно, поучал их добросовестному исполнению своих обязанностей и братолюбию, а перед кончиной своей завещал князю Андрею Васильевичу попечение о своей обители. Сохранилось несколько писем его к князьям.
Небесный Покров не преставал, Пресвятая Богородица непрестанно ограждала обитель прп. Кирилла. Случилось, что некий боярин Феодор, завидовавший мнимому богатству обители, нанял разбойничью шайку, чтобы ограбить ее в такое время, когда он знал, что в обители никого из посторонних не было. Между тем разбойники увидели вокруг нее множество разных людей, стрелявших из луков в них, и обратились в бегство. Боярин был так поражен этим чудом, что немедленно поспешил к прп. Кириллу с чистосердечным покаянием. Святой же старец тихо и с любовью сказал ему: «Верь мне, чадо, что я не имею в жизни сей ничего, кроме ризы, которую ты на мне видишь, и немного книг». С тех пор боярин стал другом и благотворителем обители и часто посещал преподобного ради духовной пользы.
С тою же любовью управлял прп. Кирилл братиями своими, кротостью и смирением врачуя немощных и приводя их к исправлению. Один инок долго скрывал в сердце своем тайную злобу на него и наконец дошел до решения уйти из обители. Чтобы иметь предлог исполнить свое намерение, он пошел к своему настоятелю, чтобы оскорбить его. Но когда он вошел, случилось так, что он не мог произнести ни одного слова. Преподобный же, прозрев его духовное состояние, тихо сказал ему: «Не огорчайся, брат, все ошибаются обо мне, один ты знаешь правду и все мои недостоинства. Я точно окаянный грешник!» И пока он говорил, мир возвращался в смущенную душу инока, и с тех пор он стал особенно привержен к своему настоятелю.