Страница 21 из 22
Посему тот же святой учитель говорит: "Древние догматы достойны уважения, потому что они имеют в себе нечто почтенное по своей как бы седовласой древности". И еще: "Все, отличающееся древностью, почтенно". Нововведение ничего другого сделать не может, как только или повредить целость древнего, или осквернить чистоту его. Посему нововведения запрещает и Папа Целестин (423 г.)
в одном письме своем к епископам Галлии: desinat, говорит он, incessere novitas vetustatem, то есть да престанет новизна восставать на древность.
Посмотрим теперь, какая Церковь сделала нововведение в веществе Таинства Евхаристии. И во-первых, о латинянах мы знаем, что в IX веке мудрый Патриарх Фотий, который обличал западных и словом и делом в других больших и малых нововведениях, не упрекает их в употреблении опресноков. Значит, в его время, как и многие думают, латиняне еще не употребляли их.
Знаем также, что первый стал обличать латинян в употреблении опресноков Михаил Кируларий, бывший Патриахом Константинопольским в XI веке при Константине Мономахе. По его приказанию студийский иеромонах Никита, по прозванию Пекторат, писал против разных латинских обычаев и в особенности против употребления опресноков. Посему быть может, что тогда и вошли в употребление опресноки в Западной Церкви.
Но Платина, латинский историк и жизнеописатель пап, повествует, будто опресноки введены Папой Александром I, который жил в начале II века. Из всего этого мы выводим такое заключение, что хотя время, в которое начались опресноки в Западной Церкви, определенно не известно, однако очевидно, что они в какое-нибудь время начались. Если же они начались в какое-нибудь время, то значит, они не существовали издревле, и следовательно они - явное нововведение.
Что касается до нас, восточных, то противники наши латиняне никогда не обвиняли нас в употреблении квасного хлеба как чего-то нового и недавнего, да и не видно, чтобы оно получило начало в какое-либо время (после апостолов). Следовательно, оно есть обыкновение самое давнее. Если же это обыкновение свято, как сознаются и сами латинские богословы (ибо они, как мы заметили выше, говорят, что мы справедливо священнодействуем на квасном хлебе)
, то следует, во-первых, что наше обыкновение употреблять квасной хлеб гораздо справедливее и приличнее (латинского), во-вторых, что ни Папа Александр, ни кто другой не должен был делать этого нововведения, то есть заменять квасной хлеб опресноками без всякой нужды или повода к тому.
Нововведение само по себе, хотя бы в нем ничего больше не заключалось, производит разделение в Церкви Христовой, которой отличительный характер - единство. Посему мы по всей справедливости можем, вместе с Епифанием, отнести к латинянам слова Соломона: слыши, сыне, наказание omца твоего и не отрини заветов матери твоея (Притч. 1:8), и вместе с Папой Целестином следующие слова: desinat incessere novitas vetustatem, да престанет новизна восставать на древность.
Или лучше, вместе с Пророком Иеремией я скажу всем православным касательно всякого церковного предмета: сия глаголет Господь: видите и вопросите о стезях Господних вечных, то есть давних и древних, и видите, кий есть путь благ, и ходите по нему. (6:16)
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ О четвертом и пятом предметах несогласия, или о блаженстве святых и чистилищном огне
Означенные два предмета несогласия я заключаю в одной главе, потому что один проистекает из другого. Латиняне говорят, что Бог назначил три места для душ людей умерших. Души праведных, то есть тех, кои жили благочестиво и пред смертью покаялись и сохранили в себе Божественную благодать, тотчас после смерти переходят в вечное отечество и там наслаждаются вечным блаженством.
Души людей нечестивых и нераскаянных тотчас поступают в ад и вечно мучаются в кромешном огне. А души тех, которые хотя раскаялись, но не успели исполнить возложенной на них епитимий и удовлетворить Божественному правосудию, поступают в третье место и там наказываются в продолжение некоторого времени, то есть вступают в какой-то огонь, не вечный и не неугасимый, но другой, которым они очищаются там до известного времени, и потом очищенные восходят также на небо.
Оттого и самый этот огонь называется purgatorium или чистилищным.
Отсюда видно, как учат они о будущей жизни. Во-первых, прежде Второго Пришествия Христова и будущего окончательного суда бывает душам частный суд, по которому одни из них решительно удостоиваются вечной славы, другие решительно подвергаются вечному наказанию, а иные назначаются к очищению в огне чистилища, доколе не исполнят всего, что следует. Далее, Папа, который, по их мнению, есть верховный распорядитель церковными сокровищами и один владеет ключами, может отверзать это место и освобождать заключенные в тамошнем огне души, давая так называемые indulgentias (индульгенции)
или разрешительные грамоты на 10, 20, 30 и 50 лет. То есть, если какой-нибудь человек за содеянные им грехи по определению Церкви подпал епитимий на столько-то или столько-то лет, но этого определения, которое он был обязан исполнить, не выполнил и за это должен мучиться в чистилищном огне столько-то или столько-|то лет, то он может получить от Папы разрешительную грамоту и исполнить то, что в ней содержится, освободиться от епитимий в продолжение такого-то или такого-то числа лет и быть свободным от греха и наказания.
И не только он сам получает пользу от такого разрешения, но может, если угодно, получить его для умершего отца, брата или друга своего. Такого рода разрешительная грамота называется indulgentia plenaria, полное разрешение, то есть такое, которое кто получил, тот делается совершенно свободным от всякого наказания на столько-то или столько-то лет, которое он должен был потерпеть здесь или в чистилище.
Нечто подобное бывает в так называемый юбилей, который установлен был сначала чрез каждые 100 лет Папой Бонифацием VIII (XIII век), потом через 50 лет Климентом VI (XIV век), после того чрез каждые 25 лет Григорием IX (XV век), а теперь объявляется всегда, когда угодно будет Папе, особенно когда случится время нужды или гнева Божия.
Это учение так укоренилось в сердцах латинян и, в особенности, простолюдинов, что почитается как бы существеннейшим догматом веры. Духовники на исповеди и проповедники с кафедры с особенным усердием внушают его христианам. А христиане, желая искупить свои души и души своих родителей, родственников и друзей от чистилищного огня, доставляют латинскому духовенству столь богатый доход, что, по справедливости можно сказать" это третье загробное место есть богатейший рудник, из которого добываются сокровища, достаточные для пропитания роскоши Римской Церкви.
И на это учение также скажем: desinat incessere novitas vetustatem, да престанет новизна восставать на древность. Мы благоговеем пред древним преданием Церкви, которое для нас тем почтеннее, чем оно древнее, и потому не допускаем никакого нововведения. Если же нужно сказать что-либо о местах, назначенных для умерших, то мы, по указанию Священного Писания, знаем для них два места, именно место покоя и место бесконечного мучения, третьего места мы не знаем и не слыхали о нем, но признаем три различных состояния души по смерти.
Первое состояние тех, которые умирают праведными, в благодати Божией, второе тех, кои умирают без благодати Божией, как то: безбожники, еретики, люди, виновные в смертных грехах и нераскаявшиеся. Из первых есть души, предназначенные к вечной славе, а из последних к вечному мучению: но вечная слава одних и вечное мучение других еще только в будущем, то есть имеет быть после будущего Второго Пришествия и окончательного Суда Судии всех Христа, тогда, когда пойдут сии в муку вечную, праведницы же в живот вечный (Мф.25:46).
Таково же и древнее учение Церкви об этом предмете. Тертуллиан, учитель Западной Церкви, живший около 220 года по Р.Х., в книге о душе пишет: "Об аде и о том, все ли души посылаются туда, ты имеешь другую мою книгу о рае (она не дошла до нас), в которой я доказал, что всякая душа содержится во аде до дня Господня". Здесь под именем ада разумеется место вне настоящей жизни.
И святой Златоуст, изъясняя слова: что нама и Тебе, Иисусе, Сыне Божий? пришел еси семо прежде времени мучити нас (Мф. 8:29), в беседе против некоторых волхвователей, которые безрассудно утверждали, что души умерших делаются демонами и ходят по земле, и доказывая из Писания, что это невозможно, в заключение говорит: "Отсюда очевидно, что души, после переселения из здешней жизни, отводятся в некоторое место, откуда сами не могут выйти, но пребывают там, ожидая страшного дня будущего Суда", о котором апостол Павел сказал: соблюдается мне венец правды, егоже воздаст ми Господь в день он, Праведный Судия: не токмо же мне, но и всем возлюбльшим явление Его (2 Тим. 4:8).