Страница 3 из 16
Завеса кивория не была ли положена на престол? Никаких точных и убедительных исторических свидетельств за или против привести нельзя, и поневоле приходится говорить не положительно, а лишь предположительно. По крайней мере, некоторые данные указывают на какую-то связь между воздухом и катапетасмой, и ничто не препятствует представлять эту связь в виде происхождения первого от второй.
Могли быть храмы, где над престолом не было кивория, и возможно, что завесу, которую повесить было негде, положили. Очень нередко колонны кивория, уменьшаясь до тоненьких столбиков, ставились на углы престола, так что сень была не над престолом, а на самом престоле. Е.Е. Голубинский свидетельствует, что такой способ устроения кивория, которого в России ему видеть не приходилось, у греков не только употребителен наряду с другим, но и преобладает над ним [37].
Патриарх Фотий говорит о "новой церкви" Василия Македонянина в своей "Похвале", что в ней киворий помещен был на самом престоле. А столбы кивория здесь названы στυλίσκοι [38]. Если киворий был на самом престоле, то завесы на его столбах были, нужно думать, мало удобны. Это обстоятельство также могло дать повод накрыть завесой сами Святые Дары.
На связь между катапетасмой и воздухом не указывает ли то обстоятельство, что, по толкованию патриарха Германа, они символизируют одно и то же. "Затворение врат, - говорит Герман, - и спущение сверху их завесы, как это обыкновенно делается в монастырях (ως οι εν τοις μοναστηρίοις ειώθασι)
, также покрытие Божественных Даров так называемым воздухом (η δια του λεγομένου αέρος των θείων επικάλυψις) знаменует, думаю, ту ночь, в которую совершилось предательство от ученика...
Когда снимается воздух, отдергивается завеса (του καταπετάσματος συστελλομένου) и отверзаются двери, этим изображается утро" [39]. Здесь какое-то непонятное удвоение символа. Да и то древнейшее знаменование воздуха, по которому он изображает камень гроба, хотя и не приписывается катапетасме, но по ее положению под столбами кивория приличествует ей гораздо больше, нежели воздуху; катапетасма именно как бы заграждает пещеру гроба, образующуюся из престола и кивория [40].
Кроме того, можно обратить внимание на некоторые действия, сохранившиеся доныне в архиерейском Чиновнике, - именно на движение воздуха во время Символа веры над головою епископа. Это действие так описано в архиерейском Служебнике XVI века: "Приступает архиепископ с иереи и с диаконы и примутся вси руками за аер, глаголюще: верую в единого Бога. Егда же глаголет диакон: станем добре, тогда святители и поднимут аер на главы своя к устом и к очима и к лицу прикладающе" [41].
По некоторым древним Служебникам подобное действие было при совершении литургии и всяким иереем. Так в Служебнике конца XVI века говорится: "Иерей воздвиже спреди святаго (святый) воздух на главу свою, глаголет тай: верую во единаго Бога" [42]. В другом Служебнике: "Иерей воздвиг мало воздуха и преклонь главу под воздух глаголет: верую" [43]. Но в Служебнике митрополита Киприана о подклонении главы под воздух не говорится [44]. Что это за действие? Каково его происхождение?
Трудно, конечно, судить решительно и отвечать положительно, но, может быть, здесь пред нами остаток того, как в древности служащий иерей иногда преклонял главу под висевшую на передних столбах кивория катапетасму, особенно если киворий стоял на углах самого престола. Тогда иерей должен был преклонять главу под вертикально висевшую завесу кивория, и она, конечно, колебалась.
Это колебание, к которому привыкли и которое само получило символическое значение, не было ли сохранено и тогда, когда прежде вертикальная завеса была положена горизонтально? Нужно, конечно, сознаться, что приведенные соображения не могут быть вполне достаточными для основательного подтверждения высказанного предположения, тем более что завеса и воздух существовали вместе и воздух был известен, как мы уже видели, очень рано.
Его мы встречали у Иоанна Постника и в 10 правиле Двукратного Собора [45]. Из "Обрядника византийского двора" известно, что император обычно (κατα το ειωθός) возлагал на престол вместе с другими дарами по два белых воздуха [46]. Относительно этих воздухов нельзя, впрочем, с достоверностью сказать, что именно они представляют.
В приведенном месте "Обрядника" они названы белыми воздухами (λευκοι αέρες), но в другом месте того же "Обрядника" при совершенно аналогичном случае полагаемые императором, вместе с теми же самыми дарами, покровы названы ειλητά [47]. В том и другом случае говорится, что принесенные покровы распростираются на престоле (
απλουσι επάνω, εφαπλοι). Во втором случае ясно, что приносимые дискосы и потиры возлагались поверх указанных покровов (илитонов). Поэтому можно думать, что в "Обряднике" разумеются покровы, не совсем тождественные с нашими воздухами; они могут соответствовать илитону, то есть тому плату, который издревле полагался под Святыми Дарами.
Если же допустить, что упоминаемые в "Обряднике" аеры употреблялись и для покрытия Святых Даров, то, можно думать, эти покровы (то есть воздухи) еще не имели никаких изображений, а были лишь кусками белого полотна с какими-нибудь украшениями, может быть, драгоценными, как и подобает дару императорскому.
Итак, воздух, имевший свою раннейшую историю и происшедший, вероятно, из катапетасмы [48], получил, по свидетельству Симеона Солунского, знаменование плащаницы, и история воздуха входит, таким образом, в историю плащаницы. С этого времени воздух-плащаница начинает быстро развиваться в своем внешнем виде соответственно с богослужебным употреблением, и с этого времени начинается археология и иконография плащаницы [49].
Есть много воздухов, древность которых восходит почти до времен Симеона Солунского и которые до сих пор наглядно представляют нам, что также был древний воздух-плащаница.
Прежде всего мы отметим воздухи, которые по изображенным на них сюжетам относятся к самому Таинству Евхаристии. На таких воздухах изображалось прежде всего причащение Христом апостолов. Этот сюжет, очевидно, совершенно не подходит к указанному символическому знаменованию воздуха (то есть плащаницы), а потому воздухи с подобными изображениями и встречаются сравнительно редко.
В Московском историческом музее хранится воздух начала XV века (1423), так называемый Суздальский [50], и в Рязанской Крестовой церкви хранится воздух также XV века (1486) [51]. Эти два воздуха по внешнему виду почти совершенно одинаковы [52]. Размеры Суздальского воздуха 2x3 аршина [53], рязанского - 1,5x2,5. В изображении Тайной Вечери Иисус Христос представлен два раза, да и сам престол, около которого Он стоит, тоже разделен надвое.
Христос, стоящий около одного престола, раздает шести апостолам Святой Хлеб, а Христос, стоящий около другого престола, другим шести апостолам преподает Вино из Чаши. Над каждым изображением соответствующая надпись: "Примите и ядите, се есть тело Мое за вы ломимое ... пиите от нея вси, се есть кровь Моя новаго завета" [54]. Относительно рязанского воздуха мнения писавших и вообще упоминавших о нем расходятся.
Одни полагают, что это был именно воздух [55]. Другие, принимая во внимание его величину, находят, что такой воздух был бы неудобен, а потому воздух считают кто иконой, помещавшейся в алтаре или против престола, или против жертвенника [56], а кто - напрестольным покровом [57]. Впоследствии мы увидим что подобные размеры воздуха вовсе не представляют чего-то необыкновенного, и можно положительно утверждать, что воздух иконой не был.
С подобным же сюжетом два воздуха указывает проф. Н.П. Кондаков: один воздух Пантелеимоновского монастыря на Афоне, другой - Сучавицкого монастыря в Буковине. Афонский воздух представляет Иисуса Христа, дающего Святой Хлеб апостолу Петру. В другой руке Христос держит свиток. Вокруг надпись: "Даст Иисус Своим учеником и апостолом рек: приимите, ядите сее тело Мое еже за вы ломимое в оставление грехом, такожде и чаша по вечери глаголя" [58].
Изображения, имеющие отношение к Таинству Евхаристии, чаще встречаются на меньших покровах. На покрове дискоса изображали Младенца Иисуса или в яслях, или на дискосе. На покрове Святой Чаши обыкновенно помещалось изображение Знамения Пресвятой Богородицы, что символически изображало воплощение Христово [59].
Более употребительным было на воздухах изображение снятия Господа Иисуса Христа с Креста и положение во гроб, то есть то изображение, которое нас и должно наиболее интересовать [60]. Это изображение именно и соответствует символическому знаменованию воздуха, которое приписывается ему в литургической письменности со времен Симеона Солунского. Это изображение соответствует и тем моментам литургии, когда употребляется воздух.